Work Text:
– Да неужели ничего нет! Все припасы! Должно было хоть что-то остаться! Пусть даже грибы эти сраные – зло шипела Тав себе под нос, роясь в ящиках и дорожных мешках.
– Это что у неё, дым из носа валит? – послышался шёпот за плечом.
Тав резко обернулась и увидела хихикающую Карлах, а рядом с ней – старающегося скрыть улыбку Уилла.
– Если вам так смешно, то завтра на поиски еды пойдете вы! – рыкнула Тав и действительно выпустила струю дыма из носа, вовремя передумав сжигать весельчаков.
Остальные, как и Тав, перебрали все свои тюки, сумки и ящики в поисках чего-нибудь съедобного, но ожидаемо ничего не нашли. Не искал только Иссохший. Тав, конечно, удостоила мумию яростным взглядом, но решила не комментировать его ничегонеделанье – Иссохший вообще-то не ел, а пользы приносил больше, чем некоторые обжоры.
Поняв, что еды действительно нигде нет, Тав взяла чашку с водой и пошла к лагерному костру, рядом с которым сидели унылый Воло и притихший Шкряб – виновники голодного вечера. Там же возмущался Гейл.
– Как вас угораздило-то! Ладно Шкряб за мячиком убежал, но, ты, Воло, должен был видеть, что ящики с едой исчезают! – чуть ли не кричал Гейл, а Воло лишь сильнее втягивал голову в плечи.
– Перестань, – Тав мягко положила руку на плечо Гейлу. – Посмотри на него, он и сам весь испереживался. Не в клетку же его теперь сажать.
Гейл повернулся.
– Да у меня желудок к позвоночнику прилипает! После драк, в которых вам нужно то одно, то другое заклинание, всегда хочется хорошенько поесть!
– Не только ты, истик, голоден, – раздался то ли шёпот, то ли шипение из темноты – Тав до сих пор путалась в гитьянских звуках, – я бы тоже не отказалась от хорошо прожаренной грудинки. Однако кое-кто решил, что мяч и книги важнее наших продуктов, – Лаэзель медленно подошла к костру, скрестила руки и исподлобья посмотрела на Воло со Шкрябом. – Если бы такое случилось среди моего народа, вас давно не было бы в живых.
– Мы… мы можем что-нибудь придумать, – промямлил Воло, с ужасом смотря на разозлённую Лаэзель.
– И что ты собираешься придумывать ночью в Гримфордже? – вздохнула Тав и устало потёрла лицо. – Тут и днём сложно что-то найти – кругом камни, да лава.
– Есть ещё двергары, – напомнил Астарион, почти неслышно подходя к костру.
Лаэзель цыкнула, Гейл закатил глаза, Тав хмыкнула.
– Предлагаешь зажарить одного из них и съесть? – озвучила общие мысли Шэдоухарт. – Заявление, достойное монстра, – она словно вынырнула из темноты рядом с Гейлом.
– Двергары могут продать продукты! – огрызнулся Астарион.
– Конечно, именно это ты и имел ввиду, – кивнула Шэдоухарт.
Астарион поморщился и явно разозлённый зашагал в сторону своей палатки. Гейл, видимо, решил, что с него тоже хватит и ушёл вслед за ним.
– Всё! Не могу думать про еду, когда её нет! Пойду ложиться, – сдалась и Тав. Одним махом она выпила воду, чтобы приглушить голод, и направилась к себе.
По пути ей встретилась Карлах.
– Спать?
– Да, не могу слушать их грызню, – Тав махнула рукой в сторону костра, где над сжавшимся Воло нависали Лаэзель и Шэдоухарт.
– А мне скучно, присоединюсь к ним, пожалуй, – усмехнулась Карлах.
– Только не орите.
– Ладно.
Тав проснулась от ритмичного глухого стука. Сложно было понять, который час – в Гримфордже всегда царила тьма, – но по ощущениям спала она недолго.
Она приподнялась, нашарила рукоять молота и завертела головой в поиске нарушителя спокойствия. Им оказалась Лаэзель – она до сих пор сидела у костра и самозабвенно рубила мечом какую-то деревяшку.
Интерес перевесил раздражение – гитьянки праздной ерундой не занимались, – и Тав поплелась к костру. Подходя ближе, она с удивлением заметила, что над огнём висит котел, а Лаэзель сосредоточенно рубит… топорище.
– Ты нашла что-то съедобное? – спросила Тав, останавливаясь не слишком близко к Лаэзель. Она не могла найти причину, по которой нужно было портить топор – поленья у них не крали.
– Нет, – буркнула Лаэзель.
Тав заглянула в котел – кипящая вода поднимала наверх какие-то мелкие кусочки, напоминающего деревяшки.
– А зачем ты рубишь топорище?
– Для каши! Для чего ещё!
– Каши?
Лаэзель молча кивнула на валяющиеся рядом с ней какие-то листы бумаги. Тав подобрала их и прочла:
Старый солдат шёл на побывку. Притомился в пути, есть хочется. Дошёл до деревни, постучал в крайнюю избу:
– Пустите отдохнуть дорожного человека! Дверь отворила старуха.
– Заходи, служивый.
– А нет ли у тебя, хозяюшка, перекусить чего? У старухи всего вдоволь, а солдата поскупилась накормить, прикинулась сиротой.
– Ох, добрый человек, и сама сегодня ещё ничего не ела: нечего.
– Ну, нет так нет, - солдат говорит. Тут он приметил под лавкой топор.
– Коли нет ничего иного, можно сварить кашу и из топора.
Хозяйка руками всплеснула:
– Как так из топора кашу сварить?
– А вот как, дай-ка котёл.
Старуха принесла котёл, солдат вымыл топор, опустил в котёл, налил воды и поставил на огонь.
Старуха на солдата глядит, глаз не сводит.
Достал солдат ложку, помешивает варево. Попробовал.
– Ну, как? – спрашивает старуха.
– Скоро будет готова, – солдат отвечает, – жаль вот только, что посолить нечем…
Как бы Тав не старалась вести себя тише, её хохот, наверное, разбудил всех в лагере. Лаэзель подозрительно посмотрела на неё.
– Что смешного?!
– Лаэзель, да это ведь сказка! Солдат обманул жадную старуху, сказав, что варит кашу из топора, а на самом деле он приготовит её из крупы!
– Как… – опешила Лаэзель.
– Смешная, конечно, сказка, но нам не хватает крупы, чтобы сварить кашу из топора, – улыбнулась Тав.
– Я убью их, – зашипела Лаэзель, вскакивая на ноги.
– Еды нет, спать не дают. Ну, кого ты собралась убивать? – к костру подошёл недовольный сонный Гейл. За его спиной маячил недовольный Астарион.
– Их! – Лаэзель бросилась вперёд, словно змея.
– Гейл, паралич! – крикнула Тав. Лаэзель действительно была в таком состоянии, что если не убьёт, то – покалечит. И если Карлах, подходящая к ним, могла за себя постоять, то Воло – навряд ли.
Гейл взмахнул руками и произнёс заклинание: сиреневые лучи света соскользнули с его пальцев и обволокли Лаэзель, остановив её занесённый меч в метре от Карлах.
– Воу, вот это приветствие! – хохотнула Карлах и аккуратно обошла застывшую Лаэзель. В руках она несла увесистый мешок.
– Ты лучше скажи, за что она тебя хочет убить? – спросил Гейл.
– Ну-у-у, – Карлах скосила взгляд на Воло, – я пропустила драку с Неро, и мне стало скучно. Вот немного и пошутила про кашу из топора… Не думала, что Лаэзель такая нежная.
– Да она ведь шуток не понимает! Скажи спасибо, что я не спал, иначе – конец твоей голове, – буркнул Гейл. А потом заметил мешок и спросил: – А это что?
– Тут грибы, крупа и вино, – Карлах потрясла мешком. – Мы с Воло решили, что совет Астариона о двергарах дельный и нашли торговца, – она хлопнула Воло по плечу, отчего тот пошатнулся, но улыбаться не перестал, – Воло даже скидку выбил у него!
– У-у-у-у, еда-а-а! – Гейл бросился к мешку. – Вы – наши спасители!
Рядом что-то упало. Все повернули головы и увидели, как Лаэзель, слегка пошатываясь, поднимается с земли.
– Ты… – прошипела она.
– О, надеюсь, ты не сильно злишься, – весело заметила Карлах.
– Я тебя …
– Никто никого не убьёт! – твёрдо сказала Тав и сделала шаг вперёд, заслоняя собой несчастных шутников. – Мы все друг над другом подшучиваем. Это – нормально. Убери меч и остынь.
Злобный взгляд Лаэзель мог бы прожечь дыру в черепе, но Тав твёрдо выдержала его. Наконец, Лаэзель сдалась:
– Ладно. Но потом…
– А потом – суп с котом! – выкрикнула Карлах.
Глаза Лаэзель округлились, но, когда все вокруг разразились смехом, снова сузились до щелочек.
Тав не расслышала гитьянские ругательства, но надеялась, что никогда не застанет Лаэзель за приготовлением супа из кота.