Work Text:
Мягкое освещение вагона-ресторана, белые скатерти, столовое серебро, вода в вазах-малютках чуть колышется в ритм идущего поезда, оживляя цветы и направленный на них внимательный взгляд – казалось бы, просто цветы, но господин за столиком наискосок явно что-то задумал.
Антон нанизывает на вилку очередной кусочек десерта и продолжает наблюдение: пальцы в белой перчатке отбивают дробь по столу, слегка зажёвывая скатерть между собой и тут же расправляя, взгляд бегает с цветка на цветок в скудном букете, пальцы прекращают свой бит и плавным движением руки освобождаются от перчатки, та укладывается рядом. Не покрытая тканью кожа не представляет особого интереса: тонкие, длинные, аккуратные пальцы, взгляд не находит ни шрамов, ни рубцов, ни каких-либо следов, указывающих на род деятельности господина наискосок. «Да, то ещё поле для детектива-любителя», – вздыхает мысленно Антон.
Тем временем бледные пальцы разминаются, будто перед игрой на клавишных, господин глядит украдкой по сторонам, проверяя, не заметит ли кто его шалости (Антон деланно тычет вилкой в десерт), и мизинцем касается розового лепестка, ведёт из стороны в сторону… Обзор перекрывает фигура в чёрной жилетке – официант предлагает долить чай. Антон стеклянно смотрит, как по мановению чужой руки чашка заполняется до краёв, тарелка с распотрошённым десертом исчезает из-под носа.
Взгляд проясняется, когда собственные ладони чувствуют тепло чашки, официант уходит, а господин наискосок с мягкой улыбкой на губах гладит большим пальцем фиолетовые лепестки и зелёные немногочисленные листочки. Эта полуулыбка на умиротворённом лице демонстрирует доброе довольство господина наискосок собой, тихую радость от касания бархатных лепестков. «Шалость удалась», – с этой мыслью Антон замечает, что и его губы слегка растянулись в улыбке. Он уже не думает, не предполагает, не разгадывает, что этот господин наискосок из себя представляет.
В камерной обстановке вагона-ресторана с белыми скатертями, чуть дрожащими вазами, сверкающим от тёплого света настенных ламп столовым серебром, Антон представляет себе, как взгляд господина наискосок становится взглядом господина напротив, как эти аккуратные пальцы пожимают его руку в ответ на приветствие, как он одалживает эту улыбку у скудного букета для себя…
И возвращается в реальность около столика наискосок, замерев под внимательным взглядом синих глаз и ощущая тепло чужой ладони в своей, слышит:
– Моё почтение. Арсений.