Work Text:
– Вот же тьма тебя раздери! – Пэн Шихао споткнулся об очередной, скрытый снегом, корень, схватился за ветку ближайшего дерева и получил добрую охапку снега за шиворот.
Сяо Чжань засмеялся было, но замолчал под холодным взглядом Шихао из-под заснеженной шапки.
– Прости! Это истерическое.
Сзади закашлял Ибо. Сяо Чжань посмотрел на то, как тот прячет замёрзший нос в шарфе, и объявил привал. Термос с горячей водой пошёл по кругу.
Лан Пин отряхнула снег с поваленного дерева и, сунув под ягодицы руки в модных замшевых, не рассчитанных на зимний лес варежках.
– Я долго терпела. Не хотела, чтобы вы подумали, будто я из тех девчонок, что хнычут по любому поводу. Но, кажется, я сейчас начну плакать.
Сяо Чжань молча погладил Лан Пин по плечу, стряхивая редкие снежинки. Он чувствовал себя в ответе за этих ребят. Именно он собрал их, чтобы снять короткометражку о влюблённой хули-цзин для дипломного проекта. Хорошо, Шихао, как выпускник, тоже был заинтересован, но Ибо и Пин-Пин были первокурсниками, снимающимися в его фильме на добровольных началах.
Ибо опять закашлял. Сяо Чжань протянул ему термос, но тот отказался.
– Лучше экономить, Сяо лаоши.
Сяо Чжань достал телефон, но сети всё ещё не было, а точка на карте, как и полчаса назад, показывала, что они где-то в Тибете. Координаты: 29.112006, 90.112927. До сих пор он пытался не показывать насколько напуган, но, как и Лан Пин, готов был если не заплакать, то ударится в хорошую такую панику с криками и метанием по лесу.
– Чёрт, – ругнулся Шихао. – Что ж так холодно-то.
Они все, как им казалось, перед выходом из дома, тепло оделись. Да и температура не должна была опуститься ниже -5. Но после трёх часов съёмок и часа блужданий по лесу, они поняли, что их городская одежда не спасает от холода заснеженного леса.
– Простите ребята, – сокрушённо вздохнул Сяо Чжань. – Но если продолжим сидеть, точно замёрзнем, надо двигаться.
Ибо шмыгнул носом.
– Я смотрел документалку про поиск людей в лесу. Там говорили, что если заблудился – сиди на месте. Так у спасателей больше шансов тебя найти.
– А когда нас начнут искать? – Лан Пин укуталась в большой мягкий шарф и была похожа на распушившего перья воробья. – Я девчонкам в общежитии сказала, что буду поздно. Мы ведь хотели поесть хого после съёмок.
Сяо Чжань застонал от одной мысли о горячей еде.
– Сейчас бы хого.
– Сяо лаоши только бы поесть, – пробормотал Ибо, слегка подпрыгивая, чтобы согреться.
Сяо Чжань мог только порадоваться, что хоть у кого-то ещё хватает сил на шутки.
– Именно поэтому я такой толстый.
– Сяо лаоши не толстый, – тут же включился Ибо. – Сяо лаоши очень красивый, самый стройный.
Шихао закатил глаза, как делал каждый раз, когда они начинали свою любимую игру в “Чрезмерные похвалы”.
– Вы очень милые, но нас и правда не начнут искать до завтрашнего дня.
– Хорошо, давайте голосовать, – предложил Сяо Чжань. – Кто за то, чтобы двигаться дальше?
Пин-Пин и Шихао сразу подняли руки, он сам прикинул, какие у них шансы дотянуть до утра, и тоже поднял, а за ним и Ибо.
– Единогласно.
Утром они выехали из Пекина в Цзюфэн. Отсняли нужные кадры, перекусили захваченным с собой вяленым мясом и собирались двигаться в обратный путь, но обнаружили, что их следы замело, а телефоны не ловят сеть. Ни в одной из статей о “Национальном лесном парке” не было написано, что это дикое и непролазное место, где можно заблудиться; так что паники не было. Она пришла, когда все четыре карты на их телефонах показали разные точки местоположения. Телефон Сяо Чжаня был уверен, что он в горах Тибета, карта Ибо показывала Сычуаньскую впадину, у Лан Пин, что они где-то в Шаньси, а по мнению GPS Шихао – в Сибири; что было совсем смешно.
Они старались следовать за солнцем, но пасмурное, затянутое низкими облаками небо и высокие сосны давали плохой обзор.
Почти стемнело, а они всё ещё блуждали по лесу.
– Похоже, нам придётся спать здесь, – вздохнул Сяо Чжань.
– Ни за что! – Голос Лан Пин срывался. – Сяо Чжань, ты смерти моей хочешь?
– А что нам остаётся? – спросил Ибо. – Скоро мы вообще перестанем видеть, куда идём.
Шихао тяжело опустился на подвернувшийся пень. Он, с тяжёлой камерой в рюкзаке, устал больше всех.
– Шихао, снимай свой рюкзак, дальше я понесу.
Шихао не стал отнекиваться и с трудом стянул лямки рюкзака с плеч.
– И что мы будем делать? У нас даже костёр развести нечем! – Лан Пин едва не плакала. – Впервые жалею, что не курю.
– Тихо, – шикнул на неё Ибо. – Я что-то слышал.
Он сдвинул шапку с ушей на макушку.
Сяо Чжань снял капюшон и тоже прислушался.
– Это люди! – Лан Пин хотела кинуться в кусты на голос, но Сяо Чжань схватил её за шарф.
– Куда ты ринулась? Не разделяемся.
– Эй! – крикнул Ибо, сложа руки рупором. – Эй! Мы заблудились! Есть там кто?
Шихао настороженно косился в сторону, откуда доносился голос.
Совсем близко затрещали ветки. Из-за молодой сосновой поросли вышел сухонький старичок с длинными седыми усами и бородой, в шапке-ушанке, с залихватски задранными вверх меховыми ушами, с которых свисали шнурки.
– Здравствуйте! - поздоровались неровным хором.
– Мы заблудились, – начал Сяо Чжань. – Не могли бы вы вывести нас на дорогу?
– Мы заплатим! – Лан Пин зашарила по карманам, будто готова была отдать все свои деньги прямо сейчас.
– Не надо денег, – голос старика был похож на шелест – такой слабый. – Вы далековато от дороги ушли. Только к утру доберёмся.
– А вы откуда? Здесь где-то деревня? – спросил Сяо Чжань.
– Нет. Тут я только. За лесом слежу.
– Что же нам делать?
– Так это. Пойдёмте. У меня переждёте, а утром уж я вас выведу.
Пин-Пин от радости хотела броситься обнимать старика, но вовремя остановилась и отвесила низкий поклон.
– Спасибо большое, дедушка!
Сяо Чжань переглянулся с Ибо и, увидев как тот улыбается, улыбнулся в ответ. Подошёл, поправил шарф, натянул шапку поглубже на уши. Получил недовольный тычок под рёбра.
– Всё будет хорошо, лао Ван.
– Идёмте, тут недалеко.
Сяо Чжань настолько вымотался за день, что потерял счёт времени и не мог сказать, сколько они шли, спотыкаясь, до дома лесника.
Старика звали Цзян Чуань. Жил он в небольшом, но крепком доме. Студенты были в восторге, увидев, что половину жилой комнаты занимает кан1, тут же кинулись греться. Молчаливый дедушка Цзян казался равнодушным, но напоил их горячим хвойным отваром и, поставив в центре стола большую кастрюлю острого супа с яйцом, раздал всем по ложке.
– Слишком остро? – шёпотом, чтобы не обидеть старика, спросил Сяо Чжань, наклонившись к Ибо.
Но тот мотнул головой.
– Я кажется обжёг горло, но сейчас мне это даже нравится.
– Дедушка, Цзян, спасибо вам большое, – улыбалась Лан Пин. – Мы с друзьями хотели сегодня поесть хого, но ваш суп самое вкусное, что я ела в своей жизни.
Парни усмехнулись. После пережитого даже простая горячая вода им казалась даром небес, не то что суп с перцем.
Старик покачивал головой да отмахивался от благодарностей, а после постелил им на кане, сам же ушёл к печи на кухню.
– Как же я хочу спать! – Лан Пин откатилась к стенке и, потянувшись, застонала от блаженства. – Бедные мои ножки.
– Держу пари, ты в городе в это время не ложишься, – усмехнулся Шихао, устраиваясь рядом. – Но меня тоже вырубает. Как будто, если сейчас глаза закрою, то сразу усну.
– Спокойной ночи, мальчики.
Сяо Чжань устроился с краю.
– Ты как, лао Ван? – он положил руку на лоб Ибо. – Кажется у тебя температура.
– В норме. Посплю и всё пройдёт.
Сяо Чжань не сразу понял, что его разбудило. С усилием приоткрыл глаза и первое время видел перед собой лишь темноту. Ибо сопел ему в ключицы, от его дыхания было жарко, но проснулся он не из-за этого. Кто-то шептал. Бессвязно, неразборчиво. У Сяо Чжаня мороз пробежал по коже. Шепот раздавался сзади, из-за его спины. Пересилив страх, Сяо Чжань резко обернулся и вскрикнул. В темноте перед ним блестели желтым чьи-то глаза. Во мраке комнаты, не освещённой даже светом скрытых облаками звёзд, он едва различал силуэт старика. Темнота играла с ним злую шутку: глаза дедушки Цзяна светились как у кошки, а руки стали длиннее и почти касались пола.
– Чт так? – неразборчиво спросонья пробормотал Ибо и приподнялся на локте, пытаясь понять, что происходит, а увидев, отшатнулся и налетел на Шихао.
Старик приблизился, и Сяо Чжань смог разглядеть, что лицо напротив искажено звериным оскалом, кожа стала пепельно-серой и местами обросла шерстью, а неестественно длинные руки заканчивались тёмными когтями.
– Я сплю, – пробормотал Сяо Чжань.
Чудовище в ответ издало ехидный смешок и прыгнуло вперед, размахнувшись когтистой лапой. Сяо Чжань отшатнулся, позади него завизжала Лан Пин и матерился Шихао. Сяо Чжань почувствовал ожог на груди и уже приготовился к смерти, отстраненно наблюдая, как старик заносит лапу для очередного удара, когда тот захрипел и повалился на бок с кочергой в спине.
– Жив? – Ибо, тяжело дыша, во все глаза смотрел на тварь и дело своих рук.
Сяо Чжань соскочил с кана. Твари хватило длины рук, чтобы в одно движение выдрать кочергу из тела и швырнуть её в Ибо.
– Что ты такое? – прорычал Сяо Чжань, пятясь вместе со всеми к выходу.
Тварь хрипло заклекотала, голосом ночной птицы.
– Я хозяин этих лесов. А вы – мясо.
– Хозяин лесов, – пробормотал Сяо Чжань.
Всплыли в памяти давно забытые конспекты с лекций по фольклору. Чудовища, живущие в лесах и горах. Тими2.
– Масло, – зашептал он. – И огонь. Надо его сжечь.
Тварь бросилась вперед. Они кинулись в рассыпную, но Шихао попался. Тими поднял его, держа за горло. Сяо Чжань в отчаянии схватил стул и со всей силы обрушил его на голову монстра. Ибо добавил поленом. Тварь рассерженно заверещала, но не поддалась.
– Чжань-гэ! – услышал Сяо Чжань крик Лан Пин, а когда обернулся та кинула ему пыльную бутылку, в которой оказалось рапсовое масло.
Тварь склонилась над Шихао, оскалив зубы, и Сяо Чжань, не раздумывая, ударил бутылкой по затылку чудовища, отвлекая его на себя.
У печи Ибо, обжигаясь, отчаянно пытался достать горящую головешку.
Старик оттолкнул от себя Сяо Чжаня так, что тот отлетел к стене. Потянулся к Лан Пин и заверещал высоким, нечеловеческим голосом, когда Ибо ткнул его горящей головнёй в залитые маслом волосы.
Вспыхнуло как-то разом. Огонь взметнулся до потолка и сразу въелся в деревянные балки.
– Гэ, – Ибо подскочил к нему, помогая встать на ноги. – Надо уходить.
Сяо Чжань кое-как поднялся, после удара кружилась голова.
– Я в норме. Надо собрать вещи. Мы без них не выживем!
Они вывалились на улицу из пожираемого огнём дома, откуда до сих пор доносился протяжный вой.
Ибо упал на колени и сунул ладони в снег. Сяо Чжань опустился рядом.
– Дай посмотрю. Черт.
Ладони и пальцы были нездорового бордового цвета, и кое-где уже наливались пузыри.
– Прости, – Сяо Чжань опустил голову, упираясь Ибо в плечо.
– За что ты извиняешься?
– Не знаю. За всё.
Короткометражка должна была стать частью его диплома, а ещё отличным поводом провести время с Ибо и возможно перевести их неуклюжий флирт на новый этап. Почти все сцены были отсняты, но Сяо Чжань не был уверен, что найдёт в себе силы закончить проект.
– За то, что заманил тебя в свой фильм, который в итоге привёл нас сюда.
Ибо насмешливо фыркнул.
– Что ты будешь снимать фильм для диплома, у нас на курсе узнали ещё в прошлом семестре. Угадай, почему никто к тебе за все это время не подошёл клянчить роль.
– Почему?
– Потому, что я пустил слух, что роль давно занята.
– Ребят, сеть появилась! – закричал Шихао. – О небеса, будь я проклят. Отсюда до станции полчаса пешком! Как это возможно?
– А это как? - спросила Лан Пин, указывая на дом. – Мне кажется, я сошла с ума и сейчас на самом деле пускаю пузыри в психушке.
Они решили не вызывать скорую или спасателей. Все понимали, что не смогут объяснить труп. И не важно это труп человека или существа, которого не должно существовать в реальности.
Ибо пришлось терпеть боль от ожогов до университетского медпункта, чтобы никто не мог связать их со сгоревшим в лесу домом. Зато Сяо Чжань лично делал Ибо все перевязки, пока бинты не разрешили снять. А ещё помогал завязывать шнурки и одеваться. И раздеваться тоже.