Chapter Text
С самого утра шёл дождь, а поход к психотерапевту пришлось перенести на три дня вперёд из-за важного события сегодня.
В обед синоптики обещали солнце, потому Рицу Кагеяма, укутавшийся в одеяло, создав из него “гнездо“, сидел на кровати, смотря прямо в окно и серые затянувшиеся тучи. Глаза почти не моргали, пусть и щипали от пролитых слёз ночью. Мешки под глазами, явно выдававшие долгую бессонницу или же кошмары, только больше нагружали лицо, из-за чего хотелось снова завалиться на бок, спрятаться и проспать так ближайшие 2 года.
— Рицу, я могу войти? — раздается стук в дверь, а через секунды в проходе показывается высокий мужчина с ярко рыжими волосами.
Ответ последовал не сразу, сначала долгое и одинокое молчание находилось в их комнате.
— Да.. входи. — хриплый голос звучит из уст брюнета, и Рицу отодвигается на середину кровати от края, чтобы освободить место для рыжего.
Тёплое, но нежное касание руки чувствуется на затылке; затем она обвивает спину парня и прижимает чужое тело к себе. Сузуки сухими губами касается виска своего мужа, а после, закрывая глаза, кладёт свою голову ему на плечо.
— Как чувствуешь себя? — шёпотом спрашивает веснушчатый, уткнувшись носом в шею Кагеямы.
— Ты знаешь.. Его нет с нами уже ровно десять лет.
— Помню.. думаю, он нас уже заждался. — касаясь внешней стороной ладони, Сузуки проводит ей по прохладному лицу, и оставляя новый поцелуй на щеке, показывает на лице ласковую улыбку. — Дождь почти закончился, так что давай собираться. Ханазава наверняка уже там.
В ответ последовал кивок и ответная, пусть и еле заметная, но улыбка.
В машине было в разы теплее, нежели на улице. Казалось, они вдвоем только недавно спорили о том, какую конкретно нужно купить машину. По итогу Рицу заставил второго пойти на компромисс, после которого смогли найти машину с удобством, комфортом, как хотел Кагеяма, и с супер-пупер-дупер ярким эффектом и эпичностью как хотел изначально Сузуки, добавив с серьезным видом: «Она поразительна. Словно посмотрел на солнце в дождливый день».
Рицу больше не видел Сузуки со столь твердым взглядом.
— Рейген попросил тебе передать, что тоже придёт. Ты не против..? — Рицу резко остановился во время застёгивая ремня. Недолгое молчание, а затем вздох, отражающий то ли недовольство, то ли смирение.
— Раз он уже собрался, то почему бы и нет? В конце-концов он был для брата учителем. — наконец удобно усевшись, он сложил руки на груди и уставился в окно, дожидаясь, когда Шо наконец тронется.
— Ты всё ещё винишь его за это? — рыжеволосый спрашивал пусть и резко, но с довольно аккуратным и спокойным тоном. Он не хотел как-то выводить Рицу на стресс, однако некоторые вопросы он держал в себе долго, стараясь найти подходящий момент.
— Нет.. не то чтобы. — хватаясь пальцами за переносицу, он жмурит глаза и выдыхает. — я понимаю, что он не мог самостоятельно остановить его тогда, если я или Ханазава не смогли. Даже ты и твой отец не смогли! Но всё равно что-то гложет, хотя и понимаю, что это не совсем правильно. — под конец он лишь пожимает плечами и ёрзает на кресле, смотря на уже давно уходящие тучи, показывая небо яркими голубыми пятнами.
Данный вопрос временно закрыт. Пока в машине нагревался воздух от кондиционера, а картина за окном менялась лишь домами, Рицу решил действительно задуматься:
— «Рейген ведь вовсе не виноват. У него абсолютно не было возможности исправить такое. Однако, если бы существовала хотя бы одна попытка изменить прошлое, то получилось бы у нас, зная, что по итогу произойдет?».
Не то чтобы Кагеяма об этом не задумывался, он бесконечно перебирал эти мысли в голове сразу после смерти брата. Во время его похорон, во время экзаменов, во время выпуска и во время своего заключения брака. Если бы Шигео был жив, то, возможно, у Рицу была бы скромная, но при этом запоминающаяся свадьба, на которой он с Сузуки кружил в чувственном танце под медленную музыку, если бы не частая апатия и лечение депрессии. Возможно, у Рейгена была бы семья, если бы он не находился в вечных страданиях и вине из-за того, что не смог спасти своего ученика, который стал для него почти сыном или младшим братом, потому он больше не может брать на себя ответственность за чьи-то жизни. Возможно, что Теруки.. возможно, что Теруки был бы счастлив. На его лице не было бы огромных синяков под глазами и явно фальшивой улыбки, через которую он с силой выдавливает своё «я в порядке» уже несколько лет. Возможно, родители бы не оплакивали его до сих пор, думая, что они виноваты в том, что не уследили вовремя за своим сыном, и с ним произошло такое.
Шигео для всех был близок. Он сделал всё в своих силах, чтобы спасти людей. Он - самоуничтожился. В тот день, когда он пытался признаться Цубоми в чувствах, его силы вышли из-под контроля. Никто не мог его остановить, даже он сам себя. Ему пришлось буквально вырвать из себя всю мощность наружу, таким образом, чтобы никого не задело, кроме него. Он смог раскинуть свою энергию на несколько километров, из-за чего его присутствие ещё где-то чувствуется.
Его присутствие. Он ещё здесь. И Теруки это знает.
Теруки уверен в этом.
Он в отчаянии.
— Йо, Ханазава. — рядом с могилой старшего Кагеямы стоит блондин. Его волосы слегка отрасли с того времени. Он почти не стрижёт их, только если до плеч, а также лишь иногда заплетает. Теру старается ухаживать за собой, продолжая делать разные прически. Однако иногда опускаются руки, о чем говорят его петушки на голове.
Его длинное сиреневое пальто слегка развивается на ветру, в руках тихо колышется обёртка вместе с голубыми цветами.
Рицу молча оглядывает его образ. Решившись подойти ближе, он уставился на букет в руках мужчины.
— Мне всегда было интересно. Почему именно они?
— Довольно интересный вопрос. — лицом к людям он перестал поворачиваться, когда ему становилось больно. Такой вывод однажды сделал Сузуки, для него было знакомо прятать свои эмоции. — Голубой цвет имеет много значений. Для меня же важны - верность, идеал и преданность. — он решил подойти ближе к надгробию. Взглотнув, он положил букет рядом со свечами, которые зажёг совсем недавно.
Тихая и спокойная тишина окружила троицу. Никто не хотел нарушать её, будто боялись спугнуть самого Шигео, ведь именно он ассоциировался когда-то с тишиной и покоем, однако теперь этот покой вечен.
— А ещё любовное признание. — Теруки встает с корточек и медленно поворачивается к Рицу, показывая на лице мягкую неискреннюю улыбку.
«Фальш» — при этой мысли Кагеяму сразу дёрнуло. Не любит он, когда Ханазава так себя ведёт. Его брат бы точно такого не одобрил, пусть и понимал, зачем же он скрывает своё горе сквозь радостные уста.
Но в любовь его он верит. И всегда верил, а может даже видел. Ещё будучи подростками он замечал в Теруки поведение не просто близкого друга, а человека, который действительно любил и продолжает любить личность, которой так сильно восхищался когда-то, а конкретно его брата.
— Я с ним уже поговорил, так что.. пока оставляю вас. — Теруки дружелюбно машет рукой Рицу, отходя подальше от них. Сузуки молча последовал за ним, оставив Кагеям наедине.
— Ханазава, разговор есть.
Блондин, стоя под деревом, наблюдает со стороны за брюнетом, продолжая держать аккуратную улыбку на лице. Затем он поднимает взгляд на рыжеволосого, удивлённо моргая.
— Рицу вряд ли скажет это прямо, но кажется его заботит твоё состояние. Как-никак но за такое время мы уже все близкие люди. — облокотившись спиной рядом с Ханазавой на дерево, он поправляет свою кожанку, слегка сползшую с плеч, а затем продолжает:
— Тебе не стоит так сильно прятать свои эмоции, понимаешь? Да, мы все скучаем по нему, однако..
— Вы просто не понимаете. — резко прерывает блондин второго. Началось напряженное молчание с обоих сторон. Сузуки стал перебирать всевозможные варианты того, что конкретно имел ввиду Теру. Нахмурившись, он захотел задать вопрос, пока не увидел внезапно измененный взгляд Ханазавы, который не видел очень давно. Он был более пустой, впервые без улыбки, будто он прожил несколько раз смерть любимого человека, из-за чего потерял абсолютно весь спектр эмоций, который только существует.
— Я жду Рейгена. Затем я вам всем хочу кое-что показать. Просто надо подождать. — он прячет свои руки в карманах пальто, начавшие немного трястись от слабой лихорадки.
Шо ничего не ответил, лишь молча и недопонимающе кивнул ему.
— Здравствуй, брат. — Кагеяма поджал губы после своего же приветствия. Зубы слегка начали дрожать, а сердце покалывать, из-за чего он снова сложил руки на груди. — Мы давно не разговаривали, правда? — выдав скромный смешок, он подошёл поближе, проведя пальцами ладони по обработанному чёрному камню надгробия. — Мы всё ещё скучаем. Прошло много лет, но ты всё ещё будто с нами. Без тебя.. действительно одиноко. — голос начал дрожать, как и всё тело в целом.
Последний раз он шепотом позвал Шигео кривым «брат», а затем, схватившись рукой за место, где находится сердце, жутко начавшее болеть от наступающих слёз, стал издавать тихие всхлипы. Сузуки, заметив трясущиеся плечи своего мужа, тут же подошёл к нему. Сняв с себя кожанку, он накинул её поверх чужого черного пальто, а затем обнял его одной рукой, создавая аурой теплый барьер вокруг брюнета. Рицу всегда становится холодно во время слёз, видимо, таким образом на нём сказывается стресс, который вечно преследует его. Сердце же болит, как говорил врач, из-за морального состояния, физических проблем у него абсолютно нет. Всего лишь психология, но боль это объяснение не унимает.
Ханазава, тихо шаркая одной ногой, замечает вдалеке крайне знакомую фигуру. Точно, это наконец пришёл Рейген.
Теруки, в отличие от Рицу, почти каждую неделю видится с Аратакой, так что для него он почти не изменился. Однако для Кагеямы явно легко было заметить седые полоски волос на чужой голове, которые аккуратно соприкасались с блондинистыми.
Поправив свои очки для зрения с черной оправой, он сразу замечает в каком состоянии все сегодняшние посетители Шигео. Иного и быть не могло, вряд ли они все будут радоваться и танцевать.
Махнув рукой в знак приветствия Теруки, он молча подошёл к двум фигурам рядом с могилой. Сразу почувствовалось напряжение рядом. Рейген задался вопросом, стоило приходить именно тогда, когда все здесь? Возможно, не нужно было соглашаться с Ханазавой, чтобы они все встретились в одно время и навестили Шигео по-отдельности.
Однако, Кагеяма, слегка успокоившись, тут же взглянул на старшего. Началось неловкое молчание и гляделки, которые ни к чему не приводили. Брюнет прерывисто выдохнул, и кивнув головой, отошёл от надгробия, дав пространство Аратаке.
«Его тоже знатно жизнью помотало» — подумал про себя Рицу, вспоминая, каким был «Величайший экстрасенс 21-го века» десять лет назад и каким сейчас.
Все за это время сильно изменились, возможно, Рицу бы хотелось встретиться с кем-то из ребят, с которыми он первое время практиковал свои силы в лаборатории. Сузуки не часто, но всё же вместе с Кагеямой натыкается на людей из когтя, как-никак, а связи всё же остались.
— Розовые гвоздики? — уже стоя рядом с Ханазавой, Рицу внимательно следил за мужчиной рядом с надгробием.
— Да. Он у меня на днях спрашивал, есть ли цветы, означающие родительскую любовь. — смотря на небо, и видя уходящее солнце, чьи тёплые лучи напоследок касались надгробия Шигео, Ханазава открывает пачку сигарет, доставшую из кармана, и беря одну, тут же протягивает остальные к Рицу.
— Нет.. спасибо. Я стараюсь прекратить это дело. — выдвинув ладонь в знак протеста, Ханазава спокойно пожимает плечами и убирает пачку обратно, уже поджигая свою сигарету.
Через минут семь все встали рядом. Никто не мог начать какую-либо тему, но этого и не сильно хотелось. Со временем стал подниматься тихий, но прохладный ветерок, сдувший огонёк рядом с надгробием.
— Мне нужно вам кое-что показать. — резко нарушает тишину Ханазава, смотря на последний уходящий огонёк. — Это насчёт Шигео.
Рицу округлил глаза от удивления, Сузуки же внимательно разглядывал выражение лица блондина, пожирая его яркими голубыми глазами, чтобы понять его эмоции. Рейген промолчал.
— То есть насчёт него? Хочешь обсудить что-то из прошлого? — тревожно поправляя воротник на чёрном пальто, Рицу достает теплые перчатки и надевает их трясущимися ладонями.
— Не совсем. Вам просто нужно увидеть это. В моём доме. — наконец Сузуки разглядел в блондине тревогу. Ханазава стал отводить взгляд, закусывать губу. Кажется, что-то серьёзное.
— Хорошо. Я тогда отвезу вас всех. Старик, идёшь? — уже направляясь к своей машине, оборачивается Шо, смотря на старшего.
— Да. Минутку. — рыжеволосый кивает Рейгену и садится в машину за водительское сиденье. — До встречи, Моб. Может быть, скоро мы уже встретимся. — грустно улыбнувшись, попрощался Аратака и ушёл к остальным.
Всю дорогу Рицу ни на минуту не покидало чувство тревоги. Он абсолютно не понимал ничего, казалось, что вот-вот задохнётся, из-за чего один раз пришлось остановиться и дать брюнету на улице подышать свежим воздухом. Но после этого волнение не пропало. Аура вокруг Теруки появлялась резкими скачками, когда они всё ближе подъезжали к его дому.
Что-то точно было не так, все это понимали. Аратака тоже. А Теруки всё знал.
Одинокий маленький дом на земле стоял словно призрак среди остальных зданий. Из него исходило нечто странное, слишком знакомое. У Рицу началось дежавю из-за слишком знакомой энергии.
Войдя в дом, свет был выключен, было довольно темно. Ханазава завёл своих гостей, а затем пригласил их зайти дальше. Как только они сняли верхнюю одежду, Теру почти сразу повёл их в самую дальнюю комнату.
У Рицу встал камень в горле. Слишком тяжело, слишком тошно.
Немного помявшись на месте, он повернулся к остальным, чтобы предупредить:
— Только не нужно делать поспешных выводов, ладно? Я вам всё объясню. — и провернув рукой за ручку двери, он открыл её.
У Рицу началась дрожь. Руки будто начали неметь.
— Ханазава.. что это, мать твою, такое..?