Chapter Text
— Осталось пять дней до Рождества!
Мария Хилл издала вздох, скорее похожий на стон.
— Это, конечно, может шокировать вас, агент Бартон, но я знаю, какое сегодня число, — сказала она, продолжая изучать предполетный список на планшете. — У меня есть календарь и, в отличие от вас, я в него заглядываю.
Хилл бросила взгляд на Клинта и продолжила:
— Сегодня двадцатое декабря, а это означает, что до Рождества осталось пять дней. У вас есть какие-то особые причины делиться со мной этой информацией?
— Не знаю, — процедил Клинт. — Может, причина в том, что у меня на следующую неделю были планы?
— Несомненно, это очень интересно. Насколько я вас знаю, планы безусловно были очень основательные, возможно, включали в себя видеоигры и алкоголь. С сожалением сообщаю, что в них придется внести корректировки.
— Вообще я планировал не только видеоигры и алкоголь, — буркнул Клинт, и Хилл качнула головой, не успев скрыть улыбку. Клинт счел это очком в свою пользу, потому что, черт возьми, не так уж много этих очков у него было. — Я не успел упаковать рождественские подарки. А еще я не успел их купить.
— Именно для этого человечество изобрело двухдневную доставку, — ответила Хилл, продолжая проверять маленькую «Сессну», которая привезла их в захолустный аэропорт у черта на куличках.
— Разве «Амазон» доставляет посылки в убежища Щ. И. Т. а? Что-то я сверху даже дорог тут не видел.
— Только попробуй сделать заказ — и я переломаю тебе ноги.
— Не проще будет отрубить мне интернет?
— Проще, но не так забавно, — в ее взгляде, брошенном на Клинта, было нечто вроде сочувствия. — Как только мы тут все уладим, сразу вернемся. Что бы ни было... — ее взгляд стал жестче. — Нужно спрятать вас в безопасном месте, агент, пока мы не разберемся, как это извлечь. Вы сами все понимаете.
— Но не значит, что одобряю, — проворчал Клинт и поерзал. Поправил сумку на плече, тронул прислоненный к ноге лук — самый маленький из всех. Ехать без него он отказался. Все от Фила и Стива до самого Фьюри заверяли Клинта, что лук ему не пригодится. Что они вывозят его из города скорее из соображений предосторожности, нежели по причине реальной опасности, но Клинт настоял на своем. Пусть без шансов отпетлять от насильной эвакуации из Нью-Йорка под покровом ночи, но хотя бы с луком. Нельзя получить все.
— Вы — агент Щ. И. Т. а. Хорошо обученный, удостоенный наград и, как ни странно, очень уважаемый, — с усмешкой сказала Хилл. — Вы должны были уже привыкнуть не любить приказы.
— Я привык, мэм, но не значит, что готов принимать их без боя.
Хилл прижала пальцы к коммуникатору в ухе.
— К нам приближается эвакуационный автомобиль, — сухо сказала она. — Открыть двери, держать периметр. Команда прибыла. Готовы?
Клинт подавил в себе желание прокомментировать грубо и, возможно, даже неприлично. Но сожаления после не стоили мимолетного удовольствия.
— Как никогда.
Дверь в ангар открылась, Клинт встал как раз вовремя, чтобы увидеть нырнувший в проем минивэн последней модели. Этот самый безобидный в мире пикап катился так медленно, что Клинт начал закипать. Скрестив руки на груди, он опустил голову и пытался не противиться ситуации. Хотя все это было ему ненавистно. Сильно. Отвратительно было не понимать, где находишься, не иметь никакого контроля над собственной жизнью. Но самое ужасное — знать, что твоя команда где-то сражается без тебя.
Хотя нет, куда хуже было подозрение, что на самом деле он им вообще не нужен, что они отлично справятся и без него.
— Ты у нас в долгу, — сказала Хилл, когда минивэн остановился неподалеку.
Клинт в замешательстве глянул на нее, но Хилл лишь улыбнулась и снова уставилась в планшет.
Окно с пассажирской стороны опустилось, и оттуда выглянула Ширли Коулсон. Сняла солнечные очки.
— Простите за опоздание, — беззаботно прощебетала она. — Попали в вечернюю пробку на автостраде.
Сидевший на водительском месте Джейсон с улыбкой помахал рукой.
Клинт оторопело уставился на него.
— Что? — в конце концов выдавил он.
— Не проблема,- сказала Хилл Ширли. — Это мы рановато прилетели, извините.
— Что поделать, — пожала плечами Ширли. Выйдя из машины, она пожала руку Хилл. — Расписание самолетов. Нет ничего удобнее, чем самому его составлять.
Она обернулась к Клинту, тепло улыбнулась:
— Рада тебя видеть.
Не успел Клинт и слова произнести, как его обняли.
— Отлично выглядишь. Фил говорил, ты в прошлом месяце расшибся, но, похоже, уже поправился, — Ширли положила руки ему на плечи. — Как твои дела?
— Э-м-м... — протянул Клинт.
— Эй, сынок, давай возьму твои вещи, — Джейсон снял сумку с его плеча и подхватил лук. — Путешествуешь налегке. Что ж, это к лучшему, не волнуйся, если что-то забыл, то заскочим в торговый центр и купим.
— Ну уж нет, я в торговый центр за пять дней до Рождества ни ногой, — отрезала Ширли.
— Может, тогда в «Таргет»?
— Нет, это еще хуже.
— Что тут вообще происходит? — уточнил Клинт, не обращаясь ни к кому в частности.
— Тебя завербовали на корабль в состоянии алкогольного опьянения, — улыбнулась Ширли. Нырнув в машину, она вернулась к ним с разрисованной снежинками красной жестяной банкой. — Это директору, — Хилл взяла коробочку и глазом не моргнув. — Обычный груз.
— Страна благодарит вас за службу, — произнесла Хилл с потрясающе невозмутимым выражением лица. При том, что Клинт был на девяносто процентов уверен — она продала его за банку печенья.
— Не в первый раз я это слышу, — усмехнулась Ширли. — Пойдем, Клинт. Объяснишь ситуацию по пути.
— Счастливого Рождества, — произнесла Хилл. Когда Клинт бросил на нее порядком контуженный взгляд, она улыбнулась. — Хороших праздников с родственниками.
— Я не...
— Садись, — Джейсон захлопнул багажник. — И поехали.
За неимением выбора, Клинт подчинился.
*
— Итак, тот бардак в Квинсе пару недель назад конечно не был взрывом газа, это идиотская легенда, все знают про код правительственного прикрытия. Какой бы бюрократишка ни распространил это по медиа, Фьюри выкинет парня с хэлликерриера без парашюта. Серьезно, он может. Нет, то была не утечка газа. Инопланетный корабль рухнул в Квинсе, и мне любопытно, с каких это пор мы стали местом для привала на инопланетной автомагистрали? В смысле, мы пару миллионов лет прожили без реального взаимодействия с инопланетными видами, а потом вдруг сталкиваемся с ними полдюжины раз за год? С чего бы? Там всех пустили в объезд, и мы очутились посреди центрального шоссе Млечного пути?
Клинт выдохнул и продолжил:
— Так или иначе, случилась инопланетная авиакатастрофа, и я оказался на месте происшествия первым, потому что обедал неподалеку. Это полный отстой, ведь теперь я вряд ли смогу еще раз перехватить бургер в той закусочной, но такова жизнь, что уж. В общем, когда инопланетный корабль рухнул в миле от меня, я ел чизбургер и в итоге оказался первым идиотом, попавшим на место происшествия, и единственным, кто проник внутрь корабля, пока пилот был еще жив. Прожил он совсем недолго, но ему хватило времени схватить меня за руку и притянуть для поцелуя. Это было странно, но, возможно, так их воины-хранители поступают, когда хотят передать свои обязанности и мантию межгалактических копов. Они тискаются.
Клинт откусил здоровенный кусок пончика.
— И это, — проговорил он с набитым ртом, — причина, по которой я стал носителем инопланетной энергетической силы. Умирающий инопланетянин поцеловал первого попавшегося парня, а им оказался я.
— И это все? — спросила Ширли, изогнув бровь.
— А этого мало? — усмехнулся Джейсон, потягивая кофе. Другой рукой он крепко держался за руль. Встретился глазами с Клинтом в зеркале заднего вида. — Как это... В смысле, что было потом?
Клинт пожал плечами.
— Обычный вторник. Разве что провел пару дней на карантине в медицинском отсеке Щ. И. Т. а, пока каждый имеющий медицинское образование или хоть малейший интерес к космосу в радиусе трех штатов тыкал в меня своей наукой.
Он потянулся к очередному пончику.
— В итоге они решили, что если я по факту и являюсь носителем неслабой инопланетной энергии, я всего лишь сосуд. Я не могу ее использовать, она меня не беспокоит, она просто где-то рядом, как безвкусный рождественский свитер, который принято носить какое-то время, чтобы затем поскорее избавиться от него. Кроме того, он чертовски зудит, — Клинт подавил желание уткнуться лицом в сиденье и притвориться, что в общем-то ничего не происходит. Вместо этого он злобно откусил кусок пончика, просыпая во все стороны сахарную пудру. — Но они сказали, что я не представляю угрозу ни для себя, ни для кого-либо еще. И дали это, — он поднял руку, демонстрируя запястье с тяжелыми серебряными часами. — Это браслет для мониторинга, следит за моими жизненными показателями, вдруг я превращусь в новую звезду или вроде того. Хотя сами часы не очень-то точные, — он одернул рукав, пряча их. — Качество Щ. И. Т. а.
— Ага, — Ширли тоже отпила кофе. — И каким образом ты вернулся к нам?
— Ну, приятели умершего парня явились через несколько часов после того, как он вывалил все это на меня. Оказалось, хотят вернуть его энергетическую подпись.
— А ты этого не хочешь, поэтому...
— Проблема в том, что для этого меня нужно убить, а я как бы немного против. Если честно, не очень хотелось получить второй поцелуй смерти меньше, чем за месяц, особенно если учесть, что на этот раз помереть должен именно я.
Ширли улыбнулась.
— Пожалуй, я бы тоже была против.
— Правда же? — ухмыльнулся Клинт. — В итоге поднялся шум-гам, Тор помял пару кораблей, Старк помял пару лбов, люди бросались словами типа «межгалактическая война», и агент Бранд решил, что если мы хотим переговоров, то мне лучше оказаться оттуда подальше. Сделать ноги, так они сказали.
Он сполз пониже на сиденье.
— Итак, моя команда направляется к хорошо укрепленной базе Щ. И. Т. а, а я нет, и все в целом под контролем, инопланетная масса весьма спокойно ведет переговоры о возвращении их «генетической собственности», Клинт обозначил в воздухе кавычки, — однако для моей безопасности и душевного спокойствия Щ. И. Т. а меня решили отправить на конспиративную квартиру, — он помедлил и продолжил: — И как я оказался в вашем минивэне?
— Ну... — Ширли задумчиво постучала пальцем по стаканчику с кофе. — Фил позвонил и сказал, что тебе нужно залечь на дно на пару дней. Что это не опасно ни для тебя, ни для нас, но он счел бы личным одолжением возможность остановиться в его старой комнате, пока он со всем не разберется. А поскольку мы пилили его уже несколько месяцев, уговаривая приехать на Рождество, но добились лишь ответа, что в этом году никак, то решили взять тебя в заложники. Возможно, хоть это сработает.
— Кроме того, мы очень рады, что ты будешь нашим гостем, — приветливо отметил Джейсон.
— И это тоже, — весело сказала Ширли. — Мы очень тебе рады. Дети будут в восторге.
— О, мальчики будут на седьмом небе от счастья, — согласился Джейсон.
— Это... хорошо, — еле выдавил из себя Клинт. На самом деле он понятия не имел, хорошо это или плохо, но не собирался глубоко анализировать, потому что это было чревато нервным срывом. Он не хотел думать о том, что едет на заднем сидении машины родителей Фила и об отвратительной легенде для прикрытия. — Но разве это можно назвать конспиративной квартирой?
— У нас есть разрешение, — сказала Ширли. — Не беспокойся. Ты в полной безопасности.
Клинт вдруг запнулся, капая коричным соусом на рукав.
— Погодите, комната Фила?
*
— Они поселили меня в твоей комнате.
— О, хорошо. Оттуда прекрасный вид.
Клинт стоял посреди комнаты, так и не сняв с плеча сумку.
— И это все, что ты скажешь? «Хорошо, оттуда прекрасный вид»?
— Не понимаю, чего еще ты ждал, Бартон, но да. Это все, что я хотел сказать, — Фил помедлил и продолжил: — Ты злишься из-за комнаты или из-за самой ситуации?
Клинт сделал осторожный шаг к окну.
— В основном из-за комнаты, но, полагаю, мог бы беситься из-за всего сразу, и это было бы вполне логично.
— Возможно, — признал Фил.
— Ты сбросил меня на свою семью, — сказал Клинт, оценив вид из окна. Он и правда был приятным, на гряду холмов и леса, окружавшие фермерский дом. Засыпавший все вокруг снег кружился под порывами ветра, опускаясь на тихий пейзаж. Над верхушками деревьев летала ворона, на фоне снега и неба очертания крыльев казались резкими. Клинт привалился к стене, сунул руку в карман, поднял плечи. — Они тоже могут быть в бешенстве.
Фил подавился смешком.
— Да ладно. Моя мать забрасывала меня не слишком тонкими намеками привезти тебя на праздники уже через шесть минут после первого знакомства с тобой. Рождество в семье Коулсонов — серьезное событие, а она смотрела на меня и пресловутый пустой стул рядом годами. Ну, в те годы, пока не познакомилась с тобой. И в те, когда мы еще не встречались.
Клинт поерзал, чувствуя напряжение в шее и плечах.
— Это не значит, что она хочет видеть здесь меня без тебя.
— Клинт, моей маме плевать, что меня нет. Прямо сейчас она где-то там хихикает над подносом со свежеиспеченным печеньем, размышляя о том, как обратить все в свою пользу.
Клинт понял, что нервно барабанит пальцами по ноге, и сделал глубокий вдох.
— Ага, — он провел ладонью по волосам, пытаясь успокоиться. — Ничем хорошим это для меня не закончится, верно?
В трубке помолчали, потом раздался слабый вздох.
— Прости, — сказал наконец Фил. — Я не должен был... Хочешь, я организую что-нибудь другое...
— Нет, все нормально.
— Я могу сказать маме, что мы обнаружили что-то новое в твоем состоянии, и не хотим...
— Фил, все НОРМАЛЬНО, — Клинт закатил глаза. Фил умолк, а Клинт понял, что улыбается. — Все хорошо.
Молчание затянулось, и Клинт будто наяву увидел, как Фил прокручивает его слова в голове, проверяя на правдивость.
— Да нормально все, почему ты мне не веришь, когда я прямо это говорю? — спросил Клинт, борясь с желанием снова закатить глаза. Однажды начав, сложно остановиться.
— Потому что порой ты врешь о своем здоровье и самочувствии, — отрезал Фил. Клинт слышал, как он перекладывает с места на место бумаги. — Сам знаешь.
— Только иногда, — ухмыльнулся Клинт. — Время от времени.
— От этого мне не легче. Я не хотел, чтобы ты сейчас был в стерильном убежище, Клинт. Не в эти дни.
Клинт пожал плечами.
— Видел одну стерильную конспиративную квартиру, считай, что видел тысячу, — он осторожно опустился на край узкой кровати, по-прежнему глядя в окно. Увидел целую стаю ворон, черные тени на верхушках деревьев, заснеженную землю. Глянцевые крылья взметнулись — вороны взлетели одна за другой. — Все нормально.
— Дело в том, Клинт, что в Рождество ты становишься немного странным.
Клинт нахмурился.
— Эй, иди к черту, я прекрасен в Рождество.
— Ты... — Фил вздохнул. — Просто порой ты словно слишком стараешься.
Клинт замер.
— И что, черт подери, это означает?
Фил снова вздохнул.
— Я не...
Клинт почувствовал напряжение в плечах. Когда сглотнул, стало больно — перехватило горло.
— Знаешь, я не хочу говорить об этом. Последние пара дней выдались чертовски паршивыми, а теперь я еще и оказался лишним на семейных торжествах твоей семьи, и это, конечно, охрененно, ведь ты решил вывалить на меня все это без предупреждения. Так что знаешь — да, я зол, — с каждым словом голос его становился все громче, накатили разочарование и внезапный жгучий гнев.
— Клинт, послушай...
— Дай знать, если ситуация как-то изменится, а пока мне все равно нечего делать, так пойду этим «ничего» и займусь, — выдавил из себя Клинт и прервал звонок, не попрощавшись. Это было ребячество, но такой уж он, Клинт. Достаточно инфантилен, чтобы отключить звук на телефоне и зашвырнуть его в сумку.
Он уперся рукой в оконную раму и стал наблюдать за воронами, стараясь выкинуть из головы все мысли.
В дверь легонько постучали, и Клинт заставил себя оттолкнуться от стены.
— Входите.
Ширли заглянула в комнату.
— Устроился?
Клинт вынужденно улыбнулся.
— Порядок. Спасибо.
Ширли помедлила, скрестила руки на груди.
— Возможно, ты предпочтешь другую комнату? Я понимаю, все это немного странно, однако...
— Нет, все нормально, — Клинт сунул руки в карманы.
Все и правда было нормально. Комната не ощущалась святилищем Фила или чем-то подобным. Обычная приятная, ощутимо мальчишеская комната, полная тяжелого дерева и темной краски, полная света и тепла.
Это была очень подходящая комната для взросления.
— Я тут всего на пару дней, — дернул плечом Клинт. — Я ведь не переехал насовсем.
— Да уж, ездить на работу отсюда далековато, — согласилась Ширли. — Ты голоден? В холодильнике есть суп и сэндвичи.
Клинт все утро только и делал, что сидел на заднем сидении машины и уминал пончики. Последнее, что ему было сейчас нужно, это еда. Но стены уже будто надвигались на него. Комната казалась слишком знакомой и слишком чужой одновременно, и Клинт понятия не имел, как со всем этим быть.
Телефон завибрировал и упал на пол с края сумки. Клинт натянуто улыбнулся.
— Да. Пожалуй, да.
Он направился к двери, и шаги заглушили тихое жужжание телефона.
*
— И сколько же печенья вы готовите? — уточнил Клинт, настороженно оглядывая стол. Повсюду стояли противни и охладительные решетки, а холодильник оказался битком забит мисками с тестом. Стол был полон пакетами с мукой и сахаром, коробками с яйцами.
— Давай просто начнем печь, — безмятежно сказала Ширли, — и я сообщу, когда пора будет остановиться.
— Это не успокаивает. Вообще.
— И не должно, — она склонилась над миксером, свободной рукой забрасывая в миску измельченные орехи. С улицы раздался автомобильный гудок, и Ширли подняла голову. — Это, наверное, Мэри Маргарет, — сказала, отряхнув руки о фартук. — Она порой приходит после школы и сегодня обещала помочь мне с украшениями для елки. Явилась наконец, — Ширли весело улыбнулась.
Клинт изогнул бровь.
— Она ведь не за рулем?
— Ей двенадцать, Клинт, — Ширли подхватила кружку, подлила себе кофе.
— Это ничего не значит.
— Ей нельзя водить машину. Вообще, зная эту девчонку, готова поспорить, что водить она умеет. Но, с юридической точки зрения, не должна. Вероятно, уговорила маму Эмили, которая ее подвозит, забросить сюда, а не домой. Это со всеми детьми время от времени случается.
Хлопнула входная дверь.
— Привет, бабуля!
— Мы здесь, милая.
Сработал таймер духовки, и Ширли потянулась за рукавицей.
— Не вздумай натоптать в моем доме своими грязными ботинками, — добавила она.
— Как будто мне нужно напоминать снимать ботинки, — Мэри Маргарет вприпрыжку двигалась к ним. Волосы ее были подобраны повязкой с изображением рождественских елок, пара больших сережек подпрыгивали в такт шагам. — О, здорово, что ты здесь, дядя Клинт, — воскликнула она и украла с подноса печенье. Ширли стукнула ее лопаткой по руке, но по сути это был предупредительный выстрел в воздух. — Ты мог бы помочь мне с попкорном, — девочка сунула печенье в рот. — Пойду переоденусь. Эта юбка — ужас какой-то.
— Леди так не говорят, — Ширли, раскладывая печенье, едва заметно улыбнулась.
— К счастью, я не хочу быть леди, это скучно. Я хочу быть как бабушка, — Мэри Маргарет подпрыгнула на цыпочках и чмокнула Ширли в щеку, запачкав сахарной пудрой.
— Простите, ну я-то леди, — припечатала ее Ширли жестким взглядом.
— Эм-м, — Мэри Маргарет махнула рукой в воздухе. — В важных вопросах да, но во всех остальных...
— Вы ходите по тонкому льду, юная мисс, и у Санты еще достаточно времени, чтобы вернуть все ваши подарки и заменить их подарочными сертификатами, которые вам не понравятся.
— Это невозможно, я люблю подарочные сертификаты. Они как деньги, но с ограничениями, которые позволяют проявлять креативность, — девочка оперлась о стол и усмехнулась. — Я люблю креативить.
— А ты знала, что в местном хозяйственном магазине тоже продаются подарочные сертификаты?
— Они продают краску, а я давно хочу ярко-оранжевую комнату. Но неважно. Вы царственная и элегантная, и самая изысканная леди со времен принцессы Дианы, — Мэри Маргарет сморщила веснушчатый нос. Она подалась вперед, глядя на Ширли поверх очков. Под глазом у нее была блестящая наклейка, которую Клинт не заметил под оправой. — Люблю тебя, бабушка.
— Ты избалованная девчонка, — сказала Ширли и шлепнула ее по руке, что тянулась к печенью. — Даже не смей.
Мэри Маргарет попыталась изобразить жалостливый вид. Ширли изогнула бровь и указала на лестницу.
— Вперед. Нет времени на гирлянды из попкорна. У тебя есть домашняя работа.
— Я могу сделать ее вечером.
— Ты можешь сделать ее сейчас.
— Вечером, — принялась ныть девочка. — Вечером будет полно времени, а пока мне нужен дядя Клинт, чтобы помочь с этими дурацкими гирляндами, — Мэри Маргарет широко улыбнулась. — Пожа-а-а-а-алуйста.
Ширли вернулась к тесту для печенья.
— Иди переоденься, пока не испортила школьную форму. Как предыдущие три.
— Уже бегу! Дядя Клинт. Ты. Я. Попкорн.
Клинт отсалютовал ей, пряча улыбку за чашкой кофе.
— Готов к службе, командир.
— Отлично! — крикнула она, направляясь к лестнице. Клинт тихонько присвистнул, а когда девочка обернулась, кинул ей печеньку, и она поймала ее в воздухе. — Спасибо, дядя Клинт!
— Я все вижу, — прокомментировала Ширли, не отрываясь от миски с тестом.
— Да, но лучше сделать вид, что ничего не было, — с надеждой сказал Клинт.
— Очень оптимистично, мистер Бартон, — она с глухим стуком поставила перед ним миску и воткнула туда ложку. — Займись чем-то полезным.
Клинт оглядел миску.
— Сколько из этого я могу съесть?
— Нисколько, пока не испечется.
— Это как-то нерационально, — тем не менее, он вонзил ложку в тесто и принялся бросать его на застеленный пергаментом противень.
Когда Ширли отвернулась, чтобы поставить его в духовку, Клинт сунул ложку с тестом в рот.
Еще одна ложка тут же приземлилась около него.
— Не вздумай сунуть ту обратно.
— Конечно, мэм, — пробормотал Клинт с полным ртом. — И что, мы в самом деле делаем гирлянды из попкорна?
— Нет, — улыбнулась Ширли. — Вы с Мэри Маргарет, а не мы. Рождественскую елку будем украшать завтра, а на нее обязательно нужно повесить гирлянды. Хочешь какао?
— А алкоголь в нем будет?
— Возможно. Если ты считаешь, что сможешь не отстать от гиперактивного ребенка с алкоголем в крови. Пробовать не рекомендую.
Клинт кивнул и вернулся к печенькам.
— С доводами согласен. Вопрос. Она знала, что я буду здесь?
— Нет, — Ширли открыла шкафчик, потянулась за жестяной банкой на самом верху, — но она не очень впечатлительная, — и поставила чайник на плиту. — Может, она и похожа на свою мать, но невозмутима, как дядя Фил.
Ширли присела рядом, освободила стол.
— У нас есть пара минут до приготовления попкорна.
— И о каком количестве попкорна идет речь? Думаю, мне стоит узнать заранее.
— Клинт?
— Да?
— Есть вещи, о которых лучше не знать, — улыбнулась она.
— Я передумал насчет выпивки.
— В шкафу слева от холодильника.
*
— И как долго ты собираешься игнорировать звонки Фила?
— Вечно, — буркнул Клинт. С зажатым между щекой и плечом телефоном он высунул язык от усердия, пытаясь просунуть иголку в дырку.
— Даю тебе двенадцать часов.
— Иди нахрен, Нат.
Она хихикнула, а Клинт проткнул себе палец. Чертыхнулся — а она снова засмеялась.
— Серьезно, Бартон?
— Я не разговариваю с ним, — засунув в рот пострадавший палец, проворчал Клинт. И тут же уколол себя еще и в большой палец. — Я страшно зол на него.
— Я поняла. А вдруг это важно?
Клинт закатил глаза.
— Будь это важно, он бы позвонил по линии Мстителей, а тот звонок прорывается даже на выключенный телефон. И позвонил бы он с особого номера Щ. И. Т. а. С личного на личный номер он звонит только затем, чтобы я мог его игнорировать, — он хмуро посмотрел на кучу попкорна на нитке на своем колене. — Что означает — Фил позволяет мне злиться.
Наташа что-то пробормотала себе под нос.
— Порой ты умнее, чем кажешься, Клинт.
— Ну, трудно быть глупее, чем я выгляжу, — ухмыльнулся он.
— Как скажешь, — ответила Наташа, явно пытаясь не засмеяться.
Клинт откинулся на подушки, прикрыл глаза.
— И как долго ты намерен злиться? — спросила она.
— Когда я смогу вернуться в Нью-Йорк? — лениво уточнил Клинт.
— Когда не так много людей будут жаждать твоей смерти.
Он усмехнулся.
— Нат, ну это же... Это же константа. Люди постоянно хотят меня убить. Даже ты хочешь меня убить. Если мне придется ждать, пока все перехотят...
Клинт слышал ее шаги, подошвы ботинок мягко касались металлического пола.
— Не так много, Бартон. Я не сказала — все. К тому же, я вообще-то редко хочу тебя убить. Совсем изредка ты раздражаешь меня до такой степени, что возникает желание положить конец этим невыносимым страданиям.
— Сейчас как раз такой случай?
— Мы движемся в том направлении, — теперь в ее голосе слышалась усмешка. — Как долго ты намерен игнорировать звонки Фила, Клинт?
— Вечно, — протяжно заявил он. Сдался и сбросил попкорные гирлянды в миску, пока еще не изрезал себе ими руки до крови. — Я слишком стараюсь?
— Постоянно.
— Ну спасибо.
— Это часть твоего обаяния. Ты ничего не делаешь наполовину, даже если пытаешься. Ты очень усерден во всем, это утомительно, но такой уж ты. Как думаешь, почему я держу тебя поблизости?
— Всегда думал, что это из-за моих навыков орального секса, — фыркнул Клинт ровно за секунду до того, как вспомнил, где находится. Резко обернулся, ожидая увидеть где-то рядом маму Фила, но на первом этаже было пусто и тихо. Он с облегчением развернулся обратно к камину.
— Это было выгодой, когда мы встречались, — согласилась Наташа. — Потом уже вряд ли.
— Думал, я вроде запасного аэродрома.
— Обычно да, но не в этот раз. Поговори с Филом.
— Иди к черту.
— Серьезно. Даю тебе десять часов на то, чтобы прекратить это все и поговорить с ним. Имей в виду. Он делает всем нервы, и если то, как он изводит Старка, забавно, то Хилл обещает отправить его в обозримом будущем в Антарктиду.
— Никогда больше с ним не заговорю.
— Рада была поболтать. На Рождество подарков не получишь.
Клинт задумался.
— Устраивает.
— Твои ожидания трагично занижены, Бартон.
— Да, и все равно периодически оказываюсь разочарован.
На несколько секунд повисла тишина.
— Хочу, чтобы ты был в безопасности, пока мы тебя не заберем. Слышишь, Бартон? Мы приедем и заберем тебя.
Он криво усмехнулся.
— Это ты сейчас так говоришь.
— Когда это я тебя бросала?
— Никогда, знаю, — хмыкнул Клинт. — Спасибо, Нат. Люблю тебя.
— Я знаю.
Потом он долго смотрел на телефон.
— Мой личный Хан Соло, — сказал и открыл браузер. Пора бы заняться рождественскими подарками.
*
Он прожил в городе так долго, что забыл, какой бывает тишина зимней ночи.
Нью-Йорк никогда не был тихим, никогда не замирал. В самый разгар метели или ранним утром в Нью-Йорке всегда кипела жизнь, были движение и шум. Никогда не случалось момента, чтобы гасли все огни, мир погружался во тьму, а на небе рассыпались звезды. Никогда не случалось и момента тишины столь всеобъемлющей, будто ты остался один в этом мире.
Здесь в это можно было поверить. Здесь, у самого края старой каменной стены, прямо на опушке леса, где даже бледный лунный свет заглатывали тени старых вечнозеленых деревьев, а ветер насыпал снежные переметы, Клинт мог поверить, что совсем один.
Казалось, он шагал достаточно долго, чтобы видеть, как растущая луна поднимается по небу. Он перевел дыхание, почувствовал, как холодный воздух обжигает горло. До боли. Хотелось кашлять, но Клинт запрокинул голову и вдохнул снова. Холод на губах, лед на лице и шее.
Ночной воздух был таким хрустящим и чистым, что он будто слышал в темноте эхо собственного дыхания. Если он стоял совсем неподвижно и не шевелил снег под ногами, то мог слышать в ушах биение сердца.
Холод, неподвижность и тишина. Клинт еще минуту наслаждался пустотой. Закрыл глаза, скрывая лунный свет и звезды — все то немногое, что было доступно взгляду. Вздохнул и ощутил тепло на губах на выдохе. Пальцы ног онемели в тяжелых ботинках, а сами ноги гудели от ходьбы по высокому снегу.
Открыв глаза, он двинулся вперед. Оставляя цепочку следов позади себя, продолжил путь.
*Четыре дня до Рождества
— Твоя мать купила мне пижаму.
Повисло долгое молчание.
— Мы больше не ссоримся? — осторожно спросил Фил.
— А ты хочешь ссориться?
— Нет.
— Тогда, может, тебе стоит заткнуться и принять случившиеся перемены, а?
И снова долгое молчание, пока Фил переваривал и искал смысл в бессмысленности.
— Окей. Прости.
— Знаю. Все в порядке, забыли, — буркнул Клинт, потому что был еще немного зол. Но он предпочел злиться и говорить с Филом, чем злиться и не говорить. Жестко сменил тему: — Твоя мать купила мне пижаму.
— Очень мило с ее стороны.
Клинт уставился в потолок.
— Фил.
— Клинт? — в голосе Фила звучало скрытое веселье, ему одному свойственное, когда он занимался бумажной работой или еще чем-то важным, а Клинт его раздражал. Этот тон Клинт знал прекрасно. И наслаждался им сильнее, чем следовало.
Клинт снова перевел взгляд на сложенную фланелевую пижаму.
— Фил, почему твоя мать купила мне пижаму?
— Чтобы ты мог спать в ней?
— Я сплю в трусах.
— Как бы мне ни нравилось, что ты расхаживаешь по дому в своих боксерах с дырками в неподобающих местах, мама, полагаю, хотела бы этого избежать.
— Эй, не во всех моих трусах дырки.
— А в тех, что сейчас на тебе, есть...
— Все, проехали, — отрезал Клинт. — У меня есть спортивные штаны и другая одежда, я не собираюсь ходить по дому в нижнем белье.
— Очень предусмотрительно с твоей стороны.
— Заткнись, — прорычал Клинт. — Так зачем она...
— Потому что это семейная традиция Коулсонов. Все открывают подарки в рождественское утро в пижамах.
Клинт привалился к стене.
— Все.
— Все. Хочешь переступить порог в рождественское утро, готовь пижаму, — Клинт слышал в голосе Фила улыбку. — К счастью, большая часть семьи ночует в доме. Для взрослых — гостевые спальни, а дети спят на чердаке. Там есть игровая комната с огромным окном. Мы всегда проводили там ночь перед Рождеством в ожидании Санты.
— Очень мило, — Клинт отхлебнул кофе. — Теперь так делают дети?
— Да. Традиция.
— А можно мне надеть другую пижаму?
— Она настолько ужасна?
— Ну, вот ты видел футболки с принтом смокинга? Вот. Только пижама. Липовый смокинг-пижама. Как-то не очень.
— Ой. Прости, но ты уже влип, если только не хочешь ранить чувства мамы.
— Что я вообще сделал твоей маме плохого? Чем я это заслужил?
— Ты спишь с ее сыном, это же скандал, — невозмутимо сообщил Фил.
— Послушайте, сэр, я не понимаю, с чего бы вашей матери обвинять в этом меня. Это ведь ты меня соблазнил, — ухмыльнулся Клинт. — А уж твоя мать должна знать, какой ее сын плейбой.
Фил явно подавился кофе, а довольный собой Клинт ждал, пока тот возьмет себя в руки.
— Мне любопытно, на какой галлюцинации основано это предположение, — наконец хрипло сказал Фил.
Клинт, продолжая улыбаться, пожал плечами.
— На всех наших отношениях.
— И только кажется, что это галлюцинация, — проворчал Фил. Когда Клинт перестал смеяться, спросил: — Ты в порядке?
— Страдаю от фантазии соблазнить тебя в подростковом возрасте. Виню во всем комнату.
— Подростковая версия меня стащила бы с тебя штаны прежде, чем ты закончил предложение.
— Оу, у тебя было много секса, тин-Фил?
В ответ раздалось фырканье.
— Я был злым, замкнутым подростком с непослушными волосами и двумя назойливыми младшими сестрами. У меня вообще не было секса. Но, похоже, я особенно расположен к тебе, Бартон.
— Отлично, вини во всем меня, — Клинт закрыл глаза. — Как дела?
— Новостей нет, прости.
Клинт вздохнул.
— Просто скажи мне что-нибудь, Фил, что угодно. Просто... Расскажи, что у тебя происходит.
На этот раз Фил не медлил и не задавал вопросов, просто начал говорить. Клинт упал на кровать и слушал, гадая, похоже ли это все на тоску по дому.
*
— Я могу просто остаться здесь, — предложил Клинт, но его никто не слушал.
— Может, очки? — размышляла Ширли, прижав палец к губам.
— Вообще-то я ношу очки как часть униформы, поэтому меня скорее узнают в них, чем без, — сообщил Клинт, сунув руки в карманы. — Выходя на улицу, я их снимаю.
— Солнцезащитные очки?
— О, а знаешь что? — улыбнулся Джейсон. — У меня есть очки, которые подарила Пэм.
— Подарила тебе? — изогнула бровь Ширли.
Джейсон не обратил на нее внимание.
— Маленький сорванец заменил мои очки для чтения, выписанные окулистом, на очки без рецепта, — пояснил он Клинту. Затем пересек кухню и порылся в ящике. — Неплохой розыгрыш вообще-то.
— Он только через неделю понял, что это не его очки, — с усмешкой сказала Ширли. — Наблюдательность не его конек.
— Не знаю, чего ты ворчишь, — ответил Джейсон и отдал футляр с очками жене. — Ты месяцами уговаривала меня записаться на прием к окулисту.
— И ты сделал это только после того, как целую неделю щурился через простые пластиковые линзы, — сказала Ширли. Она вынула очки в тяжелой роговой оправе. — Ну вот, — водрузила их Клинту на нос.
Он моргнул. Ширли склонила голову набок.
— Выглядишь не очень, дорогой, — сказала она.
— Думаю, тонкая проволочная оправа подошла бы тебе больше, — ухмыльнулся Джейсон.
— Мне вообще не нужны очки, — сообщил Клинт. — Не беспокойтесь.
— Нужно еще что-то, — щелкнула пальцами Ширли. — Та шапка, которую я велела тебе никогда больше не надевать.
— Ты же ее выкинула.
— Я пыталась, но точно знаю, что ты спас ее из мусорника и спрятал в глубине дровяного сарая.
— Вообще рубить дрова на улице холодно без шапки. А то, чего ты не видишь, тебе не повредит.
— Та шапка причиняет мне боль самим фактом своего существования.
— Да не нужна мне эта шапка, — сказал Клинт, однако его опять никто не услышал. Но он уже стал привыкать. Странным образом это успокаивало, и разбираться в причинах не хотелось. Клинт сунул руки в карманы пальто. — Я просто останусь здесь.
— Это же елочный базар, — сказала Ширли. — Там тусклое освещение, детей интересуют елки, а родителей — безопасность детей. Никто не посмотрит на тебя дважды.
Она потрепала его по руке.
— Кроме того, мальчики ждут тебя там. Ты же не хочешь их разочаровать?
— К тому же, я слишком стар, чтобы таскать это чертово дерево, так что твоя помощь очень кстати, — одарил его улыбкой Джейсон. — Идем искать шапку.
— Насколько она ужасна? — уточнил Клинт, следуя за ним.
— На все сто, — крикнула вслед Ширли.
— Она симпатичная и теплая, и никто не примет тебя за оленя, — засмеялся Джейсон.
— Неужели в этих местах водятся случайные охотники, принимающие людей за оленей на елочных базарах? — спросил Клинт, хотя не был уверен, что хочет знать ответ.
— Нет, но мы, Коулсоны, стараемся быть во всеоружии, — Джейсон брел по дорожке к дровяному сараю. Скользко не было, но они все равно не торопились. — Ширли просто капризничает, это отличная шапка.
— Я понял, — Клинт глубоко вдохнул холодный вечерний воздух.
— Ты хорошо поужинал?
— О да, — усмехнулся Клинт. — К моменту возвращения домой им придется меня отсюда выкатывать.
Джейсон похлопал себя по животу.
— Бывает, — беззаботно сказал он. — Но ты все же молодец, что не противишься. Нам нравится кормить людей, сложно противостоять искушению.
— Я заметил. Сколько вообще печенья будет в этом доме?
— Ты еще ничего не видел, — Джейсон включил свет в сарае. — Так, куда же я подевал эту шапку... Я держал ее тут, когда рубил дрова. Нужно взять несколько поленьев для костра, ночь будет холодной.
— Я возьму.
— Спасибо. О, вот она!
Клинт лишь мельком увидел шапку — ужасающий кусок ткани в оранжево-красную клетку с массивными пушистыми ушами, — а затем она очутилась у него на голове. Одного взгляда было достаточно. Шапка была низко надвинута на лоб, уши болтались по обе стороны лица.
— Спасибо, — выдавил из себя Клинт.
— Можешь завязать уши под подбородком, если хочешь, там есть шнурок.
— Принял к сведению.
Джейсон похлопал его по плечу.
— Поверь, сынок. Никто на твое лицо и не взглянет.
— И то правда.
— Тогда идем.
*
— Вот эта.
Клинт оценил ель.
— Ребята. Это дерево метра четыре в высоту, не меньше. Оно размером с гостиную твоих бабушки и дедушки, не думаю, что поместится. На самом деле, наверное, нам придется распилить его пополам.
Он глянул на близнецов. Те стояли у дерева с одинаковым выражением восторга на лице и широко распахнутыми глазами. Щеки раскраснелись на морозе. Стараясь не улыбаться, Клинт сунул руки в карманы.
— Не выйдет, ребятки. Ну же, давайте найдем что-то менее похожее на Рокфеллер-центр, ладно? — он покрутил головой в поисках остальных Коулсонов. Несмотря на близость праздника, на базаре осталось немало деревьев. Полно людей слонялось по проходам, разглядывая ели и потягивая бесплатный глинтвейн. Из колонок играли рождественские колядки.
Брэдли тяжело вздохнул. Сэм сделал то же самое. Затем оба они отвернулись от вожделенной елки, лишь бросив напоследок пару жадных взглядов. Брэдли потянулся к Клинту, и тот взял его за руку.
— Ты ходишь кататься на коньках в Рокфеллер-центр? — спросил он. — Мы видели, как люди катаются там на коньках, это показывали по телевизору. Я спросил маму, можем ли мы тоже покататься, но она сказала, что не в Нью-Йорке, — он сморщил веснушчатый нос. — Хотя в Нью-Йорке явно веселее.
— Не фанат коньков, — ответил Клинт, направляя близнецов к ряду деревьев пониже. Он не знал, куда все подевались, но был уверен, что минут пять еще сможет удержать ситуацию под контролем. Ухватил за капюшон Сэма, который рванул к деревьям высотой метра три с половиной. — Хорошая попытка, но все еще слишком высокие.
Сэм громко и протяжно застонал, а проходившая мимо женщина с ребенком сочувственно улыбнулась Клинту.
— А «Рокетс» ты видел?
— Мы видели однажды «Рокетс», — сообщил Сэм и шагнул в сторону, чтобы пнуть сугроб. — Было круто.
— Нет, прости, — Клинт подождал, пока Сэм растопчет кусок снега.
— А как насчет «Щелкунчика»? — прищурился Брэдли. — Витрины магазинов? Шоппинг? Музеи?
— Скорее нет, — Клинт наконец нашел ряд деревьев подходящей высоты и решительно направился к ним.
— Ты зря живешь в Нью-Йорке, — сообщил Сэм.
— Похоже на то, — усмехнулся Клинт.
— Это было очень грубо, — сказала Мэри Маргарет, подойдя сзади. — О господи, Сэм, ты не можешь такое говорить.
— Почему? — Сэм упрямо скрестил руки на груди. — Это же правда.
— Правда, — подтвердил Клинт. — Как насчет вот этой? — спросил у Брэдли.
Тот сморщил нос на предложенную ель.
— Она скорее толстая, чем высокая.
— Неважно, правда или нет, — сказала Мэри Маргарет. — Это грубо. И это неправда.
Для Брэдли она добавила:
— Тебе как раз и нужна толстая, а не высокая елка. Чем она шире, тем больше подарков поместится под ней.
— Не думаю, что это как-то связано, — фыркнул Клинт.
— С дедушкой все именно так, — ответила Мэри Маргарет. Ее очки были сдвинуты на нос, серьги представляли собой огромные эмалированные леденцы, а еще она намотала на шею сразу три шарфа. — Он все время говорит, что под елкой слишком ПУСТО и добавляет еще подарков. Бабушка велит ему этого не делать, но он продолжает совать туда подарки, пока она не видит.
— Так ты выбираешь самое широкое дерево, которое можешь найти?
— Да. Я твержу это братьям годами, но они все равно рвутся к высоким, — Мэри Маргарет скрестила руки на груди. — Высокое — значит красивое, широкое — значит подарки.
— Окей, это хитро и жадно, — сказал Клинт.
— Ну, да, — согласилась Мэри Маргарет, по-совиному моргая за очками. — Да.
— Что ты хочешь на Рождество? — спросил Брэдли у Клинта, застав его врасплох.
— Мне ничего не нужно, — ответил Клинт и ухватился за дерево, которое тянул на себя Сэм, рискуя обвалить весь ряд. — Все еще слишком высокое, Сэм. Знаю, жизнь отстой, давай посмотрим вот тут.
— Рождество — это не про то, что тебе нужно, — сказал Брэдли. — Приятно дарить людям то, чего они на самом деле хотят. Правда ведь?
Он хитро посмотрел на Клинта, шапка смешно сползла на один глаз.
— Тогда я ничего не хочу. Где твои родители? — спросил он у Мэри Маргарет.
— Мама говорит по телефону, а папа беседует с владельцем питомника о своей собаке. Если вы не говорите людям, чего хотите, подарки будете получать все равно. И они будут ужасными.
— Я, пожалуй, рискну, — сказал Клинт. — А где бабушка и дедушка?
Мэри Маргарет пожала плечами.
— Не знаю. Где Сэм?
— Сэм? — крикнул Клинт.
— Я нашел! — отозвался высокий звонкий голосок.
— Сюда, — Мэри Маргарет побежала вперед по ряду, только блестящие розовые сапожки засверкали. Клинт, удерживая Брэдли за руку, последовал за ней. Они дошли до конца ряда и чуть дальше, до навеса, под которым были деревья с пометками «продано» или видимыми повреждениями. Но Сэм стоял у единственного дерева, оставленного у забора.
Оно было слишком большое и широкое, но очень красивое: с тяжелым основанием, хорошей формы, крепкими ветвями и толстой зеленой хвоей, припорошенной снегом. Клинт потер иглы между большим и указательным пальцами. Иглы остались на месте — признак здорового дерева. На нем все еще был ценник — и никто больше, кажется, не претендовал на дерево. Клинт глянул на Брэдли — тот кивнул.
— Идеально, — одобрила Мэри Маргарет. — Отличная работа, Сэм!
Сэм усмехнулся, а Клинт задумался, что случилось с его шапкой. Волосы мальчика торчали мокрой копной вокруг головы.
— Нужно спросить у твоих бабушки и дедушки, — сказал Клинт.
— О-о-о, — протянула Мэри Маргарет. — Мы ведь можем воспользоваться тем, что вы гость и отказать вам было бы грубо.
Близнецы повернулись к Клинту с одинаковым выражением жадного нетерпения на лицах — и он решил, что не выдержит этого.
— Идемте быстрее заплатим и упакуем елку прежде, чем взрослые поймут, чем мы тут занимаемся, — решил он.