Work Text:
Каменаши нравилась его работа. Скромная должность переворачивателя пингвинов в маленьком посёлке где-то на западном побережье Антарктики приносила ему стабильный доход, уйму времени, которое он тратил, как хотел, и на книги о познании себя в этом загадочном мире, приятную компанию (а именно: Каменаши Казуя, отставной японский поп-певец, - 1 шт., папуанские пингвины, птицы гордые, но пугливые, - 684 особи). И ни одного менеджера вокруг. А также телевизора, коммуникатора, компьютера, скрытой камеры в мобильном телефоне и десятка тысяч преданных фанаток. Компьютер, правда, был, но для работы, как и спутниковый телефон, счета за использование которого были слишком велики, чтобы JE таки решилось разориться и организовывать трансляции специальных сольных концертов Каменаши прямо из заснеженной пустыни. JE вообще довольно быстро забыло про него, и, честно говоря, это радовало больше всего остального, вместе взятого.
Ну, скажем, почти всё JE.
- Что тебе стоит перевестись на Фолклендские острова, Каме? - размахивало закутанное в пять свитеров (три от Версачи и два нормальных), телогрейку, пуховик и шапку с ушами на русский манер чудо, в котором только самая преданная фанатка, наизусть цитирующая размер стопы, обхват бедра и угол преломления лучей солнца от ресниц обожаемого айдола, смогла бы узнать Аканиши Джина и которого Каменаши отказывался считать за компанию. - Пингвины те же, - он неуважительно ткнул лопатой в сторону ближайшего пингвинёнка, который не преминул в панике грохнуться на спину, - но там тепло! Тепло и пингвины, Каме! Даже ты не можешь найти лучшего рецепта для счастья.
Каменаши только улыбнулся в закутывающий его с ног до головы шарф (подарок Уэды) и поплёлся переворачивать несчастного пингвина. Перефразируя великую рекламу Нескафе, начиналось ещё одно утро в Антарктике.