Work Text:
Наверное, это было паршивой идеей — спорить с Поттером. Наверное, лучше всего было сказать что-нибудь, как обычно, в стиле ну-ты-и-придурок и уйти в туман. С Поттером всегда лучше так: отойди подальше, слейся по цвету со стеной.
Но нет.
— День без магии, — объявляет очкарик, довольно мерцая — глазами, очками, улыбкой. Мерцающий Поттер выглядит до отвращения счастливым. Но самый довольный — Уизли. Может он просто рад возможности врезать Драко по руке, разбивая спор. Дай ему волю — он бы и в морду с размаху залепил, только Грейнджер, лохматая и скептическая, рядом, да и Поттер вверх тормашками подвесит за милую душу (откуда он нахватался только этих заклинаний?) Действительно, зачем разнимать бойцов руками, когда можно сделать все более удобно и стильно? Позер.
— На что спорим? — безучастно спрашивает Драко, пряча руки в карманы, словно это поможет избежать последующих неприятностей. Те не замедляют обрести акустическую форму.
— Проигравший пробирается в покои Снейпа и оставляет на видном месте шампунь, — объявляет Уизли, чье лицо едва не трескается от широкой пакостной улыбки. Драко вскидывает бровь: "Ну вы и придурки, оба", но отступать уже некуда, его взяли в кольцо и живым не выпустят.
— Поттеру без магии проще, чем мне, — как бы между прочим замечает Малфой, покачиваясь на носках. Видя, как хмурится Грейнджер, он внутренне ликует: надавить на чувство справедливости гриффиндорца? Проще простого.
— Целый день с магией? — неуверенно предлагает Уизел. Драко морщится. — А что тогда?
Мистер Малфой, ваш выход.
— День без очков, — небрежно пожимает он плечами. Повисает неловкая тишина, во время которой, Драко уверен, Уизли уже успел мысленно скинуть его с Астрономической башни и швырнуть сверху рояль. Грейнджер явно пытается переиграть ситуацию, но Малфой готов костьми лечь, чтобы ответить неудобством на неудобство. Он знает, что без своих стекляшек Гарри — что слепой котенок. Покосившись на него, Драко поправляет себя: сравнение этой щетинистой дылды с котенком слишком льстит Поттеру. В любом случае, в этом замке диоптрий в очках больше разве что у Трелони, Драко удачно нашел больное место троицы, и месть уже почти свершилась. Сейчас они либо отказываются, либо соглашаются — оба варианта для Малфоя хороши.
— Согласен, — кивает Гарри и снимает очки, вручая их Гермионе. Та выглядит неуверенно, но прячет их в сумку, завернув в салфетку. Поттер сначала близоруко щурится, видимо, пытаясь идентифицировать в размытых пятнах своих собеседников, а потом расслабляется и смотрит на Драко странным взглядом: его нельзя назвать беззащитным, но в нем сквозит какая-то отрешенность. По спине Малфоя пробегает дрожь.
— Выдвигаю ответное условие, — говорит вдруг Уизел, и Драко вежливо вскидывает брови вверх. — Вы весь день проводите вместе. Ты будешь следить, чтобы Гарри не убился, а он — чтобы ты не пользовался магией. Что-нибудь с ним случится, — рыжий ласково улыбается и проводит большим пальцем вдоль своей широкой шеи, видимо, обозначая линию отреза, — башку оторву.
Удар получается чисто символическим, но Драко все равно достает чистый платок и демонстративно протирает руку. Без магии так без магии. С Поттером так с Поттером. Уизел фыркает, они с Грейнджер уходят.
* * *
— Ну, чем займемся?
Поттер все еще выглядит довольным, и Драко думает: вот он, момент, которого он ждал всю жизнь. Можно сделать Поттеру подножку, а он и не заметит. Можно завести его в пустой класс, раздеть и оставить одного. Малфой прислушивается к себе: что это там предательски трепыхнулось? Шаг вперед, руки вверх, раз, два, три — стреляю!
Драко часто проделывает этот фокус. Представь проблему как что-то материальное, а потом расправься с ней.
— Глухой что ли? — пихает его в плечо материальная проблема номер один, и Малфой морщится. Он думает, куда бы выкинуть платок, по которому табунами ползают заразные рыжие микробы, и в конце концов оставляет его на подоконнике. Домовики уберут.
— Лично я — в библиотеку, — надменно отзывается Драко, и Поттер предсказуемо возмущается. Довольство слетает с него, как хаффлпаффский первокурсник с метлы.
— А я что там делать буду?!
— Попросишь у Пинс что-нибудь со шрифтом Брайля.
— Я не умею его читать!
— Самое время научиться.
Очкарик надувается, как большая сова, только перьев не хватает, но молчит. Он дважды спотыкается на ровном месте, а в третий — обхватывает пальцами плечо Малфоя. Руки у Поттера горячие.
Уже у дверей библиотеки Малфой говорит:
— Тебе и раньше тут делать нечего было, так что не драматизируй.
Драко стряхивает руку Поттера с плеча и уходит в лабиринт книжных стеллажей. Пахнет пылью, старой бумагой, твердыми переплетами из кожи. Малфой вглядывается в названия книг, а сам ждет, когда раздастся грохот, возвещающий о встрече Поттера и ближайшего стола. Тишина звучит в его ушах, пальцы спотыкаются об корешки книг, на плече цветет тепло от поттеровских пальцев, Драко мысленно раз за разом дает себе по лицу.
— Можешь упасть на стол и поспать, — великодушно предлагает Драко, садясь напротив открывая учебник Трансфигурации. Раз он вынужден провести этот день без магии, так пусть хотя бы с пользой: наскребет что-нибудь на эссе.
— Можешь почитать мне вслух, — копирует его тон Поттер, вальяжно откидываясь спинку стула. Малфой прослеживает взглядом траекторию от последней застегнутой пуговицы рубашки на его груди до выступающего кадыка, а оттуда — к подбородку, бледным пятнышкам от очков на переносице, к близоруко-безмятежному взгляду. Он знает, что Поттер не видит этого, но все равно вспыхивает и бросает:
— Может и эссе за тебя написать?
— Если хочешь.
Драко понимает, что ведет себя глупо. Хочешь кого-то получить — получи, ты же Малфой. Никогда он не чувствовал себя таким нелепым: ведет себя как упрямый ребенок, огрызается и подначивает, вместо того, чтобы навести мосты. Вместо моста у него с Поттером пешеходный маршрут смерти: один неверный шаг — и ты падаешь в пропасть.
"Если хочешь". Если хочешь так сильно, что даже на секунду не можешь дать себе слабину, что тогда? Или вниз с моста, или к Поттеру с покаянием, или попроситься к призракам в Визжащую хижину.
Драко начинает читать. Постепенно его голос перестает прерываться, звучит ровнее и увереннее. Он не понимает и половины того, что читает. Он весь — сплошной локатор: периферийным зрением пытается увидеть выражение лица Поттера, сквозь собственный голос слышит, как тот дышит и как шуршит его рубашка, когда он складывает руки на столе и кладет на них свою голову. Поттер не закрывает глаза, но направление его взгляда Драко проследить не может: книга, пуговицы на малфоевской рубашке, его артикулирующие губы или предательская розовость на скулах? Что является предметом его внимания? Малфой говорит себе, что наверняка за ними сидит какая-нибудь оформившаяся привлекательная рэйвенкловка, и продолжает читать.
Он слышал, что люди в определенных ситуациях могут не замечать самых очевидных вещей. Он ежедневно говорит себе об этом и мучается догадками. Они общаются с Поттером каждый день. Их перепалки стали дружескими подначиваниями. Очкарик ведет себя вполне дружелюбно, а Драко цепляется за свою независимость, часто переходящую в грубость. Но почему-то Гарри до сих пор его не проклял.
Под тонким хлопком рубашки — коричневеющая от загара кожа Поттера, его плечи, его лопатки, позвонок за позвонком, острые локти, немного выступающие ребра, словно его в Хогвартсе единственного не кормят.
— Ты чего? — спрашивает Поттер, когда Малфой спотыкается и замолкает. Тот мотает головой и собирается было продолжить чтение, как их прерывают. Криви юркий и жизнерадостный, как волнистый попугайчик, а Поттер — его зеркальце. Криви танцует вокруг зеркальца, надоедливо чирикает и едва не порывается облизать не умеющего давать отпор очкарика. Его бесконечные восторженные "Гарри, Гарри, Гарри", камера в потных лапках и немое обожание во взгляде по праву присуждают ему почетное место в самом черном списке Драко. Он бы с огромным удовольствием натравил на Криви Крэбба с Гойлом, чтобы они ему повыдергивали все перья и начистили объектив, но с некоторых пор его волнует, что об этом скажет Поттер. Слушая, как Криви поочередно предлагает вылизать очкарику ботинки, стать его домовиком и носить только простынку и сфотографировать его голым (возможно, он предлагает что-то другое, но его с фанатичным блеском глаза говорят именно это), Драко мысленно считает до двадцати, а потом встает и ставит книгу на первую попавшуюся полку.
— Малфой, мать твою, — шипит Поттер (он вписался в поставленный кем-то в проеме стул), хватая Драко за плечо и приспосабливаясь идти рядом, периодически наклоняясь, чтобы помассировать ушибленное колено. Малфой думает о том, как Криви в очередной раз бьется головой об стол от отчаяния, и улыбается. Очкарик не может видеть этого, но все равно говорит:
— Какого черта ты улыбаешься?
— Тебе кажется, это просто нервный тик.
— Ты не нервничай, — заботливо советует Поттер.
* * *
— Поттер-обормоттер! — радостно визжит Пивз, с гиканьем проносясь у них над головами. Малфой быстро пригибается, хватая Поттера за руку и заставляя сделать то же самое.
— День без магии, день без магии, — передразнивает он, не спуская глаз с полтергейста. Тот улетает к потолку, и внезапно в его руках оказывается несколько бомб-вонючек. — О черт.
— Что там? — живо интересуется очкарик.
— Бомбы-вонючки, — отзывается Драко и громче добавляет: — Пивз, Кровавый Барон узнает об этом!
Пивз тщательно целится и горланит, когда бомба приземляется в футе от парней:
— Драко-хренако!
Гарри сгибается пополам от смеха, пока Малфой открывает и закрывает рот, от возмущения даже не зная, что сказать. В этот момент он готов наплевать на спор и разразиться целой очередью смертельных проклятий.
— А меня он не так обидно обозвал, — замечает Поттер, отсмеявшись и незряче блуждая глазами в поисках Пивза. — Стоит задуматься.
Драко просит его заткнуться.
Через несколько минут они оба решают объединить усилия. Драко, изо всех сил отгоняя мысли типа: "о Мерлин", "святые угодники" и "матерь божья", стоит позади Гарри, едва не касаясь грудью его спины, и направляет его руку в сторону мечущегося вверху Пивза.
— Пли! — командует он, и очкарик гаркает:
— Ступефай!
На третий раз, когда они уже приноравливаются действовать сообща, заклинание все-таки попадает в полтергейста. Пивз, глухо ругаясь, роняет на них все оставшиеся бомбы, и исчезает. Бомбы взрываются с громким треском, и коридор заполняет отвратительная вонь. Кашляя и чертыхаясь, Драко, не задумываясь, хватает Поттера за руку, и они бегом убираются прочь.
* * *
— Интересно, считается ли это нарушением условий спора? — нараспев спрашивает Поттер, лежа в тени раскидистого дерева. Драко фыркает:
— Ты бы предпочел вслепую палить заклинаниями?
— Я могу.
Очкарик улыбается, не открывая глаз. Ресницы у него длиннющие, темные, совсем девчачьи. Малфой думает, что отчасти ему даже жалко Криви. С первого курса бегает за Поттером, как собачка. Иногда ему перепадает "нет, Колин", "не сейчас, Колин", "я заколдую твою камеру, если ты еще раз прокрадешься в душевые, Колин", тем и довольствуется.
Драко, в свою очередь, хоть и держит Потера в поле зрения еще с той встречи в Косом переулке, но от него гриффиндурок не отмахивается.
— Не боишься, что тебе Криви любовное зелье подольет? — спрашивает Драко, чтобы подразнить Поттера. Тот вздыхает:
— Уже подливал. И не раз.
Драко присвистывает.
— И как?
— Ну как, один раз я выпил, — бурчит Гарри, морщась. — Хорошо, что оно совсем слабенькое было. Отсиделся полдня в спальне, с тех пор проверяю все напитки в радиусе поражения.
Драко мысленно откручивает Колину Криви его безмозглую голову.
Они молчат некоторое время. Все ушли в Хогсмид, на лужайке пусто, лишь пара первокурсников-хаффлпаффцев дергает Большого кальмара за щупальца и радостно взвизгивает.
— А у тебя с этим как? — вдруг спрашивает Поттер. На его лице невозмутимая небрежность. Драко удивленно на него смотрит.
— Если кто-то рискнет подлить мне какую-нибудь дрянь...
В голосе Поттера звучит веселье:
— Влюбленный Драко Малфой — спасайтесь, кто может!
Вот уж действительно, думает Драко. Поттеру надо спасаться, а он лежит здесь и не подозревает о надвигающейся опасности. Или подозревает — Драко уже ни в чем не уверен. Он знает, что иногда люди не замечают явное, но он не знает, его ли это случай. В глазах Поттера солнечные блики, пряди волос больше не закрывают лоб с бледной меткой шрама, уголок воротника загнулся.
— Уизел с Грейнджер ловко от тебя избавились, — бросает Драко, растягиваясь на траве. — Сдали на руки мне, а сами в Хогсмид.
— Завидуешь? — улыбается Поттер, бросая на него взгляд. Трава колет открытую шею, лопатками Драко ощущает сырость земли, со стороны озера раздается звучное "бульк" — вполне вероятно, одним хаффлпаффцем в Хогвартсе стало меньше. Малфой притворно ужасается:
— Я? Я бы не пошел в Хогсмид с твоими друзьями даже под угрозой Авады.
— А со мной?
В ушах Драко все еще звучит бульканье озерной воды, когда его горло сдавливает спазм и спирает дыхание. В одну секунду вместилось слишком многое: слова Поттера, взметнувшийся ворох мыслей ("Я не так все понял, прекрати вести себя как придурок, скажи что-нибудь"), мягкое прикосновение пальцев Гарри к руке, резкий приток адреналина, счастливые голоса где-то вдалеке (значит, хаффлпаффовец все-таки не утонул), глухое "да", едва не застрявшее в пересохшем горле, насмешливое поттеровское:
— Что "да"?
— Ты издеваешься?
Поттер щурится, пытаясь разглядеть красного от смущения и возмущения Малфоя, но сдается. Драко бы подумал, что тот над ним издевается, если бы не их застывшие в прикосновении руки.
Наверное, целоваться с Поттером в очках было бы неудобно. Гораздо менее удобно, чем без очков.
— Силенцио, — бросает Драко, на секунду оторвавшись от недоуменно заморгавшего Гарри, когда над ними раздается полное ужаса "Что вы делаете?!" Колина Криви. — Не отвлекайся, — бормочет он в губы Поттеру, когда Криви убегает.
* * *
— Рон сказал, что меня ни на минуту нельзя оставить одного и что он со мной не разговаривает неделю.
Драко хмыкает Поттеру в шею. Чем хорош Хогвартс: в нем полно укромных уголков, где можно спрятаться от любопытных глаз. Они облюбовали этот альков десять минут назад, и их все еще никто не увидел.
— Статья Колина разлетелась по всей школе, теперь все в курсе.
Малоизвестный факт о Гарри Поттере: у него потрясающие ключицы. Драко водит губами от подбородка к ключицам и вполуха слушает сводку новостей, которую ему сообщает пытающийся не отвлекаться Поттер.
— И в ней сказано, что ты использовал заклинание.
Голос Гарри вздрагивает, когда Драко целует его за мочкой уха. На самом деле, Малфой еще вчера с риском для жизни левитировал в покои Снейпа бутылку шампуня, поэтому ему совершенно все равно, что Криви написал в статье.
В Большой зал они приходят вместе. Как ни странно, на них не пялятся все, кому не лень. У Криви репутация как у Риты Скитер, поэтому он должен сто раз пожалеть, что не догадался вчера их сфотографировать.
Поттер садится за гриффиндорский стол, что-то говорит Грейнджер, та что-то отвечает. Уизел мрачно утыкается в тарелку. Драко фыркает и переключает свое внимание на овсянку. Через пять минут Снейп стучит пальцами по столу, привлекая внимание, и просит мистера Уизли зайти к нему после завтрака. Драко с вежливым любопытством смотрит на вспыхнувшего рыжего. Его отвисшая челюсть лучше всех слов говорит о том, что такого расклада он не ожидал.
— Как ты это сделал? — спрашивает Поттер после завтрака. Уизли уже отправился на казнь, а Драко мысленно подсчитывает, на сколько баллов они теперь обгоняют Гриффиндор. Баллов этак на двести. Он пожимает плечами:
— Просто сразу было понятно, что Снейп ни за что не поверит, что это сделал кто-то из его студентов. Особенно я.
— Ты поэтому не возмущался? — вздыхает Гарри, запуская руку в волосы.
— Ага, — кивает Драко. — Дешево отделался.
Драко знает, что на самом деле Снейп вполне может что-то заподозрить. Драко знает, что Уизел еще отомстит за падение в собственноручно выкопанную яму. Драко знает, что их с Поттером ждет еще множество событий — порой не самых приятных. Но их маршрут смерти стал гораздо шире, превратившись в устойчивый крепкий мост.
— Хитрожопый слизеринец, — буркает Гарри.
— Точно, — соглашается Драко.