Work Text:
После их первой ночи — практически случайной — ничего не изменилось. Точнее, Сынмин рассчитывает, что так это выглядит для всех, включая Минхо. Не то чтобы кому-то ещё кроме них двоих следовало знать о происшествии, а потому для остальных их взаимодействия не должны выглядеть подозрительно.
Так или иначе, ничего не меняется: Сынмин влюблён в Минхо так же безнадёжно, как и раньше, и так же, как и раньше, прекрасно знает, что у него нет ни единого шанса. Не надо быть гением, чтобы догадаться — Ли Минхо, главный танцор группы, красивый, как бог, запросто получит любого, кого захочет, и он явно не хочет Сынмина, невзрачного и неуклюжего. То, как они умудрились оказаться в одной постели той ночью, до сих пор является для Сынмина загадкой. Сам он не смог сдержаться под влиянием алкоголя, но это вполне закономерно, а вот то, что Минхо тоже оказался «за», его крайне удивило. Но, конечно, Сынмин не жаловался. Если у него была хотя бы малейшая возможность быть к Минхо чуть ближе, чем просто работать в одной группе, он не собирался её упускать.
***
Между ними всё как обычно. Сынмин называет его нудным, Минхо в отместку зовёт его щенком. Они подкалывают друг друга и бьют по задницам во время хореографий, ухмыляясь или закатывая глаза. Так было всегда: делая вид, что на дух не переносят друг друга, они хорошо ладили, находясь на какой-то своей волне.
Последнее время они ладят ещё немножечко лучше — немного неожиданно для Минхо, ведь отношения внутри группы штука редкая и достаточно рисковая. Впрочем, Сынмин утверждает, что это никакие не отношения и держится от него на расстоянии, проявляя какую-то привязанность лишь в постели, так что создаётся впечатление, что для него это и правда не более чем удовлетворение потребности в удовольствии.
Но Минхо думает, что это не так.
Честно говоря, младший никогда не казался ему тем, кто станет искать быстрых интрижек на одну ночь. Тем более, внутри своего коллектива. Тем более, со старшим участником. Но Сынмин упорно строит из себя циника, равнодушно отводя глаза, если они пересекаются взглядами дольше пары мгновений.
Минхо умеет играть в игры и не испытывает острой потребности вывести Сынмина на чистую воду. Однако он внимательно наблюдает, когда кажется, что тот вот-вот проколется, но нет — Сынмин плотно сжимает губы и не выпускает из своего рта ничего, кроме очередного ехидного замечания.
***
— И что твой этот Лино? — с любопытством интересуется Ёнхун, товарищ Сынмина ещё со школьной скамьи. Он подпирает подбородок рукой и смотрит на друга, вид у которого уж очень обречённый.
— Он мудак. Какой же он мудак… — Сынмин со вздохом потирает лоб длинными пальцами, прикрывая глаза. Стоящую перед ним чашку кофе он так и не трогает.
— Ты даже не сказал, почему. Что он сделал не так?
— Он дышит. Существует, — Сынмин закрывает лицо ладонями, и его голос теперь звучит приглушённо. — Он охуенно двигается и насмешливо улыбается, и смеётся надо мной, и является самым прекрасным человеком в мире. Он так меня заебал.
Ёнхун, слегка приоткрыв рот и вскинув брови, смотрит на него, а затем присвистывает. Сынмин снова шумно вздыхает, наконец цапнув свою чашку и избегая смотреть другу в глаза.
— Я ненавижу его.
— Ты его любишь.
— Я знаю.
***
Минхо не был до конца уверен, что то, что они делают — абсолютно правильно. Впрочем, он также не считал это абсолютно неправильным. По большей части он в принципе особо не думал о морально-этической стороне вопроса.
В тот вечер они не были в той стадии алкогольного опьянения, чтобы не контролировать себя. Минхо мог отказать, просто… не захотел. Он вполне осознанно обдумал дерзкое предложение, прежде чем согласиться. Его тянуло к Сынмину иначе, не так, как к другим младшим, а потому он позволил утянуть себя в поцелуй с привкусом соджу.
Они не обсуждали свою неожиданную связь. Вернее, Сынмин вполне чётко обозначил: «Это просто секс, Лино, ничего личного». И Минхо решил не выяснять, что таится за этой формулировкой.
Сынмин уже давно не мальчик. В нём есть страсть, и он кое-что умеет, кое-что, что Минхо нравится. Ему нравится, как вздымается чужая грудь от его близости. Нравится, как расширяются зрачки, когда он дразнится, почти касаясь губ Сынмина своими. Нравится, как Сынмин тянется к нему, хоть на словах и яростно отрицает это. И если Сынмин хочет называть это «ничего личного», пускай оно таким и будет. Столько, сколько ему хочется.
В общем, Минхо не считает, что они где-то неправы. И не прочь повторить некоторое количество раз. Однако он не проявляет инициативу сам, отдавая право действовать в руки Сынмину. И ждёт, что будет дальше.
***
Сынмин врывается к нему в комнату, не боясь шуметь, но плотно закрывает за собой дверь. Минхо знает, что кроме них в общежитии никого нет — Феликс и Чонин ушли в другое здание играть в x-box с Джисоном и Чаном. Сынмин отказался под предлогом, что в играх нет опций больше, чем на четырёх игроков, и он сходит в следующий раз. Минхо просто не захотел. Теперь он поднимает глаза на младшего, который сверлит его взглядом, по-прежнему стоя около двери.
— Чего ты? Маленькому Минни страшно находиться в пустом общежитии одному? — подцепляет его Минхо, впрочем, совершенно беззлобно, тут же улыбнувшись. Сынмин едва дёргает уголки губ вверх, глядя на него в полутьме тёмно-карими, кажущимися чёрными, глазами.
— Может быть, — он дёргает плечом и наконец подходит, уперевшись ладонями в матрас кровати. — Можно тебя поцеловать?
— Тебе приспичило? — Минхо щурится, разглядывая как всегда серьёзное, почти беспокойное лицо Сынмина, а затем двигается к нему на кровати.
— Может быть, — эхом повторяет тот, в свою очередь следя за Минхо, но ничего не предпринимает, не получив разрешения.
Ли переползает по кровати почти вплотную к нему, встретившись с Сынмином глазами, а затем хитро улыбается.
— Можно.
Сынмин целует его, как влюблённый: аккуратно и неторопливо, положив ладонь Минхо на щёку и закрыв глаза. Ли может чувствовать, как бешено колотится его сердце, хотя они находятся даже не вплотную друг к другу. Минхо и сам подаётся ближе, ощущая, как будоражит чужое тепло. Они сплетаются языками, и Сынмин тихо вздыхает, соприкасаясь с Минхо носами. Ли думает потянуть его к себе, на кровать, но вместо этого тот отстраняется, разорвав поцелуй.
— Нет, не надо, — щёки Сынмина покрывает неровный румянец. — Сегодня я хочу по-другому.
В качестве ответа на немой вопрос Минхо он отступает на шаг и опускается на колени на пол прямо перед старшим. Минхо пару секунд смотрит на него молча, складывая пазл, затем вскидывает брови.
— Уверен? Мне казалось, ты ищешь удовольствия для себя, а от этого ты вряд ли получишь какое-то ощутимое наслаждение.
— Заткнись, — бормочет Сынмин, не глядя ему в глаза. — Я так хочу. Ты, что ли, против?
— Нет-нет, я не против, — мурлыкает Минхо, свешивая ноги с кровати и глядя, как Сынмин аккуратно кладёт ладони на его колени.
Ли чувствует, как подрагивают его руки, то ли от волнения, то ли от возбуждения. Сынмин унимает дрожь, впившись пальцами в бёдра Минхо — тот даже не возражает. Лишь выжидает дальнейших действий, пока покалывающее предвкушение сползает из груди куда-то пониже.
Сынмин действует осторожно и неуверенно — не факт, что он хоть раз делал минет кому-то до этого. Медленно стягивает с Минхо домашние шорты, так же медленно наклоняет голову, дыша часто и тяжело. Но когда его губы касаются плоти, Минхо шумно вздыхает и откидывается назад, для устойчивости упираясь ладонями в матрас за собой.
Сынмин не берёт глубоко, но хорошо справляется и без этого. Он помогает себе руками, где необходимо, вытягивая из Минхо звук за звуком, что редкость для их совместных ночей. Вскоре Ли приходится зажмуриться, хватая ртом воздух для более громких стонов, пока у Сынмина волосы встают на загривке от его голоса. Он не очень быстро, но верно подталкивает Минхо к краю, пока тот вцепляется пальцами в одеяло, чтобы не трогать чужие волосы.
Сынмин оказывается почти готов к кульминации, но всё равно закашливается, а Минхо протяжно стонет и заваливается на кровать. Пока он тяжело дышит, приходя в себя, младший измотанно прислоняется щекой к его коленке, окончательно садясь на пол. Оба молчат достаточно долго, но Сынмин наконец поднимается на ноги и рассеянно поправляет свои брюки. Минхо следом садится на кровати, разглядывая его лицо.
— Так ты…
— Давай мы не будем это обсуждать, — тихо прерывает его Сынмин. — Спасибо.
И уходит из комнаты.
***
— В общем…
— Вы опять переспали?
Сынмин поднимает на Ёнхуна удивлённый взгляд.
— Как ты это понял по одному «в общем»? Я даже не сказал, в чём дело.
— Нетрудно было догадаться.
Сынмин хмыкает и улыбается, но невесело — в его глазах живёт всё то же обречённое выражение. Ёнхун слабо хмурится, глядя на друга.
— Слушай, Минни. Вы с ним спите, но ты уверен, что это хорошая идея? Ты же сгрызёшь себя, если это в один момент закончится.
— А это в один момент закончится.
— Тем более! Да было бы проще, если бы ты встречался с какой-нибудь девчонкой из другой группы. Он же разбивает тебе сердце, а тебе с ним ещё работать.
Вместо ответа Сынмин пожимает плечами, стуча пальцами по столешнице — даже не отрицает правдивость слов, но будто бы не собирается ничего с этим делать.
— Может, тебе с ним хотя бы поговорить? — Ёнхун пытается снова. — Ты так и планируешь играть в молчанку до конца?
— А что ты мне предлагаешь? — Сынмин сверкает глазами. — Сказать, что я влюблён в него, и бегать за ним собачкой всё оставшееся время? Нет, спасибо, так я хотя бы держу ситуацию в своих руках.
— Занимаясь с ним сексом, когда хочешь встречаться?
Сынмин поджимает губы и отводит глаза.
***
Уставшие после долгого дня, они сидят на диване в общей гостиной. Сынмин укладывает голову Минхо на плечо — он не позволял себе этого очень давно. Боялся, что выдаст себя любым крошечным движением, боялся, что старшему всё сразу станет ясно. Держал дистанцию, которую даже другие участники не держали друг с другом.
— Лино-хён?
— Ммм? — Минхо поднимает руку и рассеянно массирует Сынмину голову. — Умотался?
— Угу. Я хотел спросить.
— Ммм?
— Почему ты спишь со мной? Ты же можешь быть с кем захочешь.
— Но у меня же сейчас никого нет, — Минхо косится на младшего, который так и сидит без движения, привалившись к его плечу. Прочитать что-то по лицу Сынмина сейчас невозможно.
— Но ты наверняка можешь заполучить себе любого, разве нет?
— Могу, наверное.
— Тогда почему я, а не тот же Джисон?
— Потому что Джисона я не хочу заполучить, — после небольшой паузы отвечает Минхо, дуя губы. — Хани мой лучший друг, соулмейт — с такими людьми смотрят аниме вместе, а не спят.
Сынмин долго переваривает информацию, тускло глядя перед собой — впрочем, Минхо всё равно не видит этого, продолжая массировать его голову пальцами. Наконец младший отлипает от него, выбираясь из-под руки, и встаёт с дивана.
— Ладно… — тянет он, — спокойной ночи.
Минхо провожает его задумчивым взглядом, откинув голову на спинку дивана.
***
Минхо поражает стойкость Сынмина. Они тренируются, выступают, ездят по странам и городам. Они ночуют в отелях, затем возвращаются в общежитие, а затем снова уезжают в отели. Они находятся рядом 24/7, но младший упрямо не даёт слабину, хотя Минхо замечает его большие и грустные щенячьи глаза, когда Сымин думает, что на него не смотрят.
Сынмин умный и смешной. Он похож на пушистого щенка, и он солнечно улыбается, и выглядит горячо, когда не улыбается. Минхо нравится, что он серьёзно относится к хореографиям, и ответственно никогда не спит дольше положенного, и делает по утрам кофе себе и Минхо. Минхо нравится, как он поёт, и как говорит по-английски, и как прожаривает Бан Чана на концертах. Это находчиво. Минхо в свою очередь щёлкает его по носу и держит за руки на выступлениях, да и в целом старается взаимодействовать с ним больше и чаще, но Сынмин то ли не хочет, то ли не может заметить все эти знаки внимания.
Минхо удивляется, насколько Сынмин профессиональный артист и глупый ребёнок в одно и то же время. Он умеет выходить на сцену перед сотнями людей, но не умеет говорить о своих чувствах. Он знает, как работать с камерой и толпой, но не знает, как разобраться со своим собственным сердцем.
В туре Минхо украдкой следит за его грустным и серьёзным лицом и ждёт, когда они вернутся домой, чтобы поговорить.
***
Когда спустя полтора месяца разъездов у них выдаётся одна свободная неделя, два первых дня они просто отсыпаются. Затем Минхо уезжает навестить своих родственников и котов, и так пропадает ещё два дня. В общежитии на четырёх человек сложно выловить Сынмина так, чтобы у остальных не возникло вопросов. Наконец в их предпоследний выходной, когда остальные дети выбираются на шоппинг, Минхо хватает его за руку и затаскивает в свою спальню.
Они некоторое время молча смотрят друг на друга — слишком давно не были вот так вот наедине. Минхо слабо улыбается Сынмину и своим мыслям одновременно; Сынмин делает шаг к нему.
— Слушай, я тут подумал… — начинает Ли, но закончить ему не удаётся.
— Помолчи, а? — неожиданно нахально заявляет Сынмин. — Ты меня сюда притащил языком трепать?
Они стоят уже почти вплотную, и Минхо отвлекается на чужие губы, теряя мысль, которую держал в голове. Сынмин хмыкает с выражением “то-то же”.
— Можно тебя поцеловать? — неожиданно для него выдаёт Минхо, цепляя его пальцами под подбородок. Слегка опешивший, Сынмин кивает, расплескав часть своего запала.
Инициатива Минхо выбивает его из колеи, когда старший тянет его к себе для поцелуя, а затем, обхватив за талию, неожиданно резко разворачивает и валит на кровать. Сынмин широко распахивает глаза, а Ли нависает над ним, прижав его руки за запястья к матрасу, и по-кошачьи щурится.
— Ты вообще не любитель трепать языком, мм?
Ответа не требуется: по телу Сынмина пробегает дрожь от нового напористого поцелуя, и он изгибается, не в силах пошевелиться, пока Минхо не отпускает его руки. Это неправильно — Сынмин знает, что наверняка будет жалеть после, но снова и снова возможность этой близости с Минхо сводит его с ума и туманит рассудок. В этот раз что-то неуловимо иначе, но Сынмину некогда думать об этом, ведь старший забирается тёплыми руками под его футболку.
В этот раз его уносит сильнее, чем обычно. Стянув с него одежду, Минхо покрывает поцелуями его шею и плечи, заставляя почти отключиться под ласковыми прикосновениями. Сынмин обхватывает его ногами за талию, прижимаясь ближе, и даже не думает сдерживать свой вокально поставленный голос. Минхо стоит определённых усилий не наговорить грязных вещей ему на ухо, но вместо этого он шепчет совсем другое.
— Тебе же нравится, правда? Ты можешь сказать мне, если тебе действительно хорошо.
Сынмин цепляется за него, зарывается носом в ложбинку между шеей и плечом и всё равно молчит.
Минхо хмыкает с разочарованием, но это не останавливает его от того, чтобы мерными движениями довести Сынмина до оргазма. Младший напрягается, жмурясь до звёзд перед глазами, а затем раскидывается на постели, прижимаясь влажной щекой к простыни. Минхо сцеловывает жаркое дыхание с его губ, прежде чем окончательно оставить в покое.
Пока Ли роется в шкафу в поисках свежей футболки, Сынмин сползает с кровати и уже начинает одеваться.
— Почему ты всё время уходишь? Ты же можешь остаться, хотя бы когда-нибудь.
— Зачем? — спрашивает Сынмин, и в повисшей паузе Минхо замирает, пытаясь составить ответ, однако младший продолжает самостоятельно. — Мы и так живём в одном здании, а так хотя бы не спалимся поутру.
— Да про нас наверняка и так всем известно не только здесь, но и во второй общаге! — Минхо закатывает глаза, Сынмин поджимает губы. — Перед кем ты собрался палиться?
— Для чего мы ведём этот разговор? — в комнате будто сразу становится ощутимо прохладнее. — Мы просто спим, с чего бы мне оставаться до утра?
— Может, потому что мне этого хочется?
— А тебе разве хочется? — в голосе Сынмина сквозит горькая усмешка, упрямый скептицизм. Он вскидывает брови, будто бы насмешливо наклоняя голову набок.
И Минхо взрывается.
— Да, глупый ты щенок! Ты думаешь, только у тебя сердце может быть тёплым? Думаешь, только у тебя оно может болеть? С чего ты вбил себе в голову, что будет лучше, если ты будешь молчать, как рыба, не проявляя ни капли привязанности? И с чего ты вдруг, блять, решил, что не можешь мне нравиться?!
— Что?.. — глаза Сынмина становятся забавно круглыми, но сейчас Минхо совсем не смешно.
— Ты строишь из себя крутого бесчувственного парня, не являясь им, но тебе даже не приходит в голову, что об этом можно просто поговорить!
— С чего ты взял… — младший запинается, его голос стремительно теряет громкость, — я никого из себя не…
— Потому что я такой же, Минни. Я тоже строю из себя бесчувственного парня, не являясь им, но ты в упор не видишь этого. Или отказываешься видеть.
Впервые за долгое время Минхо действительно злится, а не актёрствует. Его глаза сверкают в полутьме спальни, пока он сверлит Сынмина взглядом. Тот, замерев и как-то сжавшись, долго молчит, пытаясь сложить в голове всё, что ему только что сказали. Хмурится, а затем приоткрывает губы, чтобы заговорить, но словно через силу произносит каждое слово.
— Я тебе нравлюсь?..
— Да, упрямый ты ребёнок.
В глазах Сынмина блестят слёзы, и это гораздо хуже его сжатых губ и нахмуренных бровей, но Минхо считает, что своим прошлым поведением заслужил себе такое наказание. Ли наконец натягивает футболку, чтобы ситуация не стала неловкой, а затем протягивает к Сынмину руку. Младший утирает нос тыльной стороной ладони, прежде чем неуверенно взяться за его пальцы, и тогда Минхо тянет его на себя, заключая в объятия.
Минхо кажется смешным, что Сынмин выше него, что особенно заметно, когда они обнимаются вот так, стоя вплотную друг к другу. Такой большой ребёнок, которому сам Ли утыкается носом куда-то в ухо. Впрочем, Минхо не комплексует по поводу своего роста, а Сынмин тёплый и приятно пахнет, поэтому старший поднимает руку, чтобы погладить его по голове, ероша и без того всклокоченные волосы. Они стоят в тишине до тех пор, пока Минхо не чувствует, как расслабляются чужие плечи.
— Дорос до такого преклонного возраста, а думать так и не научился, — укоризненно пеняет он Сынмину.
— В преклонном возрасте тут только ты, — слегка хрипло парирует тот.
— А вот это уже неуважение к старшим! — наигранно ворчит Минхо, и Сынмин фыркает от смеха, хлюпая напрочь забитым носом. Это Ли вполне устраивает. — Ну так что, останешься?
— Угу, — бурчит Сынмин, но затем вдруг выпрямляется. — Но мне всё равно надо будет дойти до комнаты, у меня там зарядка от телефона осталась.
Минхо закатывает глаза.
— Давай мухой! И только попробуй не вернуться — приду и надаю по заднице, без всякого сексуального подтекста! В конце концов, я всё ещё твой хён.
— Да я быстро, — клянётся Сынмин и выскальзывает за дверь.
Он действительно возвращается минут через семь, уже переодевшийся в пижаму и с зарядкой от телефона в руках. За это время Минхо успевает перестелить бельё и теперь сидит на краю кровати в ожидании. Сынмин неловко мнётся пару секунд, но затем присаживается и вставляет вилку в розетку, оставляя телефон заряжаться.
— Иди уже сюда, глупый, — бурчит Минхо, цепляясь за рукав его футболки. — Ложись и спи.
Сынмин послушно забирается на кровать, ныряя под одеяло, и вытягивает ноги. Когда Минхо устраивается рядом, подаёт голос:
— Если ты продолжишь называть меня глупым, я не буду с тобой дружить.
От неожиданности заявления Минхо громко смеётся и тыкает его пальцем в бок. Сынмин фыркает, и они возятся ещё пару минут, пытаясь спихнуть друг друга с кровати. Напоследок Минхо щёлкает Сынмина по носу и закидывает на него ногу, чтобы тот наконец успокоился. Оба затихают, и вскоре Сынмин начинает сопеть Минхо куда-то в район плеча.