Chapter Text
В Облачные Глубины прибыл важный гость. Брат упомянул об этом утром фальшиво-небрежным тоном, который мог бы ускользнуть от внимания Лань Ванцзи, если бы он не заметил в позе Лань Сичэня едва уловимое напряжение.
Это заставило Лань Ванцзи на минуту призадуматься. Его брат редко скрывал от него свои истинные эмоции — собственно, настолько редко, что Лань Ванцзи так и не понял, как к этому относиться, кроме как полностью игнорировать.
Он кивнул и отправился по своим делам. Выполнение его обязанностей Главного Заклинателя никто не отменял из-за посетителя, и, хотя от него действительно ожидалось приветствовать любого высокопоставленного заклинателя, появившегося в их доме, стоять на страже не входило в его обязанности.
К полудню никто не пришёл помешать его работе, но тут звуки внезапной суматохи донеслись туда, где он работал с ежедневными бумагами.
Лань Ванцзи аккуратно разложил свои письменные принадлежности по местам, позаботившись о том, чтобы положить самое свежее письмо от главы клана Яо в стопку бумаг для сжигания. Этот человек присылал по крайней мере одно письмо каждый месяц, и всегда оно было с длинной жалобой на что-то несущественное.
К сожалению, стало ясно, что работа Главного Заклинателя влечёт за собой немало того, к чему природные склонности Лань Ванцзи не располагали. Забота об отношениях, например. Или вот ещё: длительное терпение глупостей.
Почему Лань Ванцзи вообще принял этот титул, он понятия не имел. Кто-то с более высокой терпимостью к политике наверняка справился бы лучше.
Оказавшись снаружи, он без труда определил причину шума. Несколько младших учеников столпились вокруг смеющегося человека, который, казалось…
…дёргал их за уши?
Лань Ванцзи на мгновение застыл, уставившись. Подобные унижения были невиданным зрелищем в клане Лань, но даже у Сычжуя, казалось, на лице было скорее нежное раздражение, чем возмущение. Сычжуй отступил назад и что-то сказал мужчине, что вызвало взрыв яркого смеха, заставивший Лань Ванцзи снова остановиться.
Чёрное ханьфу, тёмные волосы, красная лента, стягивающая их в столь растрёпанный хвост, что с таким же успехом их можно было вообще не завязывать. Язык тела был настолько откровенно уверенным и живым, что казался совершенно неуместным в обычно такой спокойной обстановке.
Наконец, собравшись с мыслями, Лань Ванцзи откашлялся и шагнул вперёд. Ученики заметили его, и повисла тишина, пока он шёл к ним. Глаза Сычжуя нашли его и слегка расширились.
- Ханьгуан-цзюнь!
Мужчина тоже обернулся, улыбка исчезла, уступив место выражению, которое Лань Ванцзи, хоть убей, не смог расшифровать. Серые глаза впились в него, их глубина была безграничной. А потом, словно этого момента и не было, на его лице вновь появилась ослепительная улыбка.
Лань Ванцзи почувствовал, как что-то вспыхнуло у него под рёбрами. Он отстранённо заметил, что окружающие их ученики со странным интересом наблюдают за разыгрывающейся сценой.
Заклинатель плавно выпрямился из своей сутулой позы и отвесил ему поклон, чуть более глубокий, чем подобает. Каким-то образом Лань Ванцзи ощутил, что над ним насмехаются, несмотря на то, что приветствие было вполне приличным.
— Ах! Достопочтенный Ханьгуан-цзюнь удостоил меня, смиренного, своим вниманием, — сказал заклинатель. — Вэй Усянь, Старейшина Илина, к вашим услугам.
Затем мужчина — Вэй Усянь — подмигнул ему.
— Но вы можете называть меня Вэй Ином.
Если бы Лань Ванцзи давным-давно не овладел контролем над выражением своего лица, это могло бы его явно ошеломить. Нечасто люди осмеливались шутить с ним, особенно после того, как он стал Главным Заклинателем.
Ещё реже люди вели себя с ним так откровенно фамильярно, всегда помня о довольно непривлекательной стороне его характера. Тщательная дистанция, которую он держал между собой и остальным миром, хоть и не всегда полностью преднамеренная, по крайней мере, была эффективной. Один его взгляд мог заставить людей почувствовать себя неуютно за считанные секунды.
Вэй Усянь же, казалось, чувствовал себя дерзко комфортно в его присутствии. Это сразу же заставило Лань Ванцзи ощетиниться.
— Ханьгуан-цзюнь, Лань Ванцзи. Не буду, — ответил он, заложенные за спину руки сжались. Вежливое "Для меня большая честь" застряло у него где-то в горле. Несколько учеников вздрогнули от его тона и обменялись взглядами.
— Жаль, — сказал мужчина, которого явно не смущала его холодность. — Впрочем, это постоянно открытое предложение.
Лань Ванцзи, конечно же, слышал о Старейшине Илина и раньше. Демонический заклинатель, незаменимый в войне против клана Вэнь, умерший с позором и вернувшийся живым, чтобы очистить своё имя, а также пролить свет на преступления многих других.
Об этом человеке, конечно, ходило множество историй: от явных злонамеренных слухов до преувеличенных рассказов о героизме. Подобная дерзость, несомненно, соответствовала столь неоднозначному персонажу.
Однако Лань Ванцзи не помнил, чтобы видел этого человека раньше, но за те несколько минут, что он делил пространство с Вэй Усянем, он был уверен, что не забыл бы человека с такими бесцеремонными манерами.
Он не приветствовал незаслуженную неформальность.
И всё же.
— Мы раньше не встречались, — полуутвердительно сказал он.
Вэй Усянь наклонил голову, улыбка стала ещё шире. Его глаза превратились в полумесяцы. Отвлекающе.
— Не стоит беспокоиться, Ханьгуан-цзюнь. Я уверен, если бы наш уважаемый Главный Заклинатель увидел такое красивое лицо, как моё, у него не было бы ни единого шанса его когда-либо забыть.
Лань Ванцзи почувствовал, что заледенел ещё больше. Кто-то из зрителей вокруг тихонько фыркнул, но Лань Ванцзи не смог найти юмора в этом бесстыдстве.
Какая-то часть его всё же испытала лёгкое облегчение. Несколько месяцев назад он попал под проклятие во время ночной охоты, и ему сказали, что лечение включало в себя частичную потерю памяти. Сам он, конечно, не замечал никакой разницы, хотя иногда в его воспоминаниях о прошедших событиях появлялись странные пробелы.
Но он по-прежнему помнил своего брата, их совместное детство. Улыбку матери, дом с горечавками. Страдания на войне, радость от воспитания сына. Он сохранил важные воспоминания, так что остальное не имело значения.
Несколько утраченных деталей мало что значили в общей схеме вещей.
— Тогда я приветствую вас в Облачных Глубинах, — сказал Лань Ванцзи.
Он не знал, как не согласиться с заявлением Вэй Усяня, не будучи нечестным. Он предпочёл не комментировать его. Визуально приятный или нет, но индивидуальности было достаточно, чтобы возбудить противоречивые чувства.
Глаза Вэй Усяня сверкнули так, словно он мог насквозь видеть все эти уловки.
— Не нужно всех этих формальностей, Ханьгуан-цзюнь! В конце концов, это всего лишь старый добрый я. Я помешал твоей работе? Главный Заклинатель, должно быть, очень занят. Хотя я уверен, что уважаемый Ханьгуан-цзюнь делает всё настолько легко, что может запросто продолжить с того места, где остановился!
— Лесть запрещена, — сухо сказал Лань Ванцзи. Он почувствовал на себе пристальные взгляды учеников, ошеломлённых его реакцией. Вэй Усянь подошёл ближе, тоже вглядываясь в его лицо с вечной улыбкой на губах.
Когда в последний раз Лань Ванцзи серьёзно отчитывал посетителя? Возраст сделал его более мягким к дисциплине, но он не мог не впасть в привычную безопасность четырёх тысяч правил клана, оказавшись перед кем-то подобным.
Казалось, это только подстегнуло мужчину.
— Как это может быть лестью, если это правда? Даже я знаю, что Ханьгуан-цзюнь бесподобен в своём таланте! Такой одарённый в самосовершенствовании, непревзойдённый в технике владения мечом...
Кое-кто из учеников застонал.
— Учитель Вэй, — прошипел кто-то.
«Бесстыдник!» Лань Ванцзи когда-то заворчал бы от возмущения и, возможно, сразу в ярости ушёл бы прочь. Став взрослым, он понял, что такие люди только наслаждаются демонстрацией гнева и ещё больше воодушевляются.
Вэй Усянь рассмеялся, и этот звук как-то воздействовал Лань Ванцзи на нервы. Несмотря на его общее отвращение к чрезмерному социальному взаимодействию, Лань Ванцзи всё-таки мог читать между строк так же хорошо, как и собеседник.
Он понял, что над ним безжалостно издеваются. Всё общение было ничем иным, как фальшивыми любезностями и ложной похвалой. Он не мог сдержать негодования в своём тоне, когда холодно сказал Старейшине Илина:
— Правила нашего клана распространяются и на посетителей. Имейте это в виду.
— Да, да, конечно, — сказал мужчина, приложив руку к сердцу. — Я буду вести себя наилучшим образом.
Каким бы недостойным это ни было, Лань Ванцзи не мог удержаться от того, чтобы не смерить мужчину недоверчивым взглядом. Он знал Вэй Усяня всего пять минут и уже мог сказать, что тот будет доставлять неприятности.
Вэй Усянь фыркнул.
— Ай-я, такой недоверчивый, Ханьгуан-цзюнь! Из-за тебя я теряю лицо перед детьми.
— А оно у вас было? — пробормотал один из младших.
Неужели ученики всегда проявляли такое неуважение к гостям? Мысль была тревожной, как бы Лань Ванцзи ни был склонен согласиться с замечанием.
— Лань Цзинъи, я слышал! Не думай, что я не настучу на тебя главе клана, — преувеличенно обиженно сказал Вэй Усянь. У Лань Ванцзи разболелась голова. — В любом случае, было приятно познакомиться с тобой, Ханьгуан-цзюнь! Ты и правда такой красавчик, как о тебе говорят. С такими, э-э, плечами и лицом.
Лань Ванцзи бросил на него пронизывающий взгляд. Как это возможно - быть настолько не в своей тарелке в собственном доме, приветствуя проходящего мимо гостя? Он, безусловно, и раньше слышал, как люди хвалили его — почему же сейчас он беспомощно косноязычен?
— Ну ладно, я пошёл в библиотечный павильон, — проходя мимо, Вэй Усянь взъерошил волосы ученика, на его лице всё так же сияла лучезарная улыбка. Примечательно, что он не спросил дорогу. Презумпция дозволения касалась Лань Ванцзи тоже. Насколько дерзок этот человек?
— Библиотечный павильон?
— А, у меня есть разрешение. Спроси своего брата, — заявил Вэй Усянь.
— Вэй Усянь, — сказал Лань Ванцзи. Тот остановился. — Могу я поинтересоваться причиной вашего визита?
Прошло мгновение, и улыбка Вэй Усяня стала натянутой; такой странной на лице, явно созданном для жизнерадостности.
— Исследование.
— Чего?
— Проклятия, — просто сказал он и махнул рукой, — Хорошего дня, Ханьгуан-цзюнь.
Лань Ванцзи не мог удержаться и провожал мужчину взглядом до тех пор, пока тот не скрылся за углом. Встреча проходила не в привычном вежливом формате, который он знал. Это, честно говоря, приводило его в замешательство.
Не говоря уже о дюжине устремлённых на него глаз. Младших учеников, словно те ждали от него реакции. Лань Ванцзи нахмурился. Ученики так же быстро отвернулись, все, кроме одного.
— Сычжуй, — Лань Ванцзи повернулся к сыну. — Ты уже знаком с Вэй Усянем.
Что-то необъяснимое мелькнуло в глазах мальчика, хотя он вежливо склонил голову.
— А-а, прошу прощения, что не упомянул. Я… раньше охотился ночью с учителем Вэем.
Несмотря на то, что Сычжуй был самым честным и воспитанным учеником среди своих сверстников, Лань Ванцзи чувствовал, что в том, как мальчик избегал смотреть ему в глаза, было что-то уклончивое. Ведь он сам воспитал этого ребёнка.
— Понятно, — невольно ответил Лань Ванцзи.
Улыбка Вэй Усяня вспыхнула в его сознании, и Лань Ванцзи решительно задвинул этот образ далеко-далеко в своих мыслях, чтобы тот не смог выбраться и беспокоить его в будущем. Он выполнил свой долг и поприветствовал важного гостя от имени клана. Между ними больше не будет необходимости в общении.
***
Лань Ванцзи, в общем-то, людей не замечал. Были, конечно, и исключения, когда он сталкивался с необычайной добротой или неприязнью, но чаще всего другие оставляли отпечаток настолько слабый, что он выветривался из его памяти всего за несколько дней, если не минут.
Он чувствовал себя не в своей тарелке до конца дня после встречи с Вэй Усянем.
Ни медитация, ни погружение в работу, похоже, не помогали; более того, в тот момент, когда он принял позу лотоса, он услышал призрачный знакомый смех, яркий и отвлекающий.
Как бы неправдоподобно это ни было, но всё поведение этого человека задевало нечто глубоко внутри него. Вести себя с ним так фамильярно, даже просить его звать по имени при знакомстве. Всё это было необычно, но не настолько, чтобы так выбивать его из колеи.
Серые глаза, искрящиеся. Ханьфу его было завязано небрежно, из-за чего в вырезе было видно слишком много бледной кожи. Каждое движение было плавным и непринуждённым, неконтролируемым, именно так, как Лань Ванцзи сознательно не вёл себя. Такой словоохотливый – общительный.
Лань Ванцзи был одиночкой. Он не искал общения по собственному желанию и не стремился к личностям, которых другие считали популярными. Он часто убеждался в том, что качество чьей-либо компании редко совпадает с тем, насколько желанной её считают другие.
Более тридцати лет молчание было его обычным делом. Спокойствие, нечто такое, что, по его мнению, не нужно было менять.
Детство и юность он провёл в одиночестве и прилежании, а позже, когда он воспитывал Сычжуя, звёзды были на его стороне: сын унаследовал добрый и мягкий характер его брата. Близким родственникам он позволял влиять на себя, другим - нет.
Вэй Усянь был заметным искажением этого шаблона, взаимодействием, от которого он не мог избавиться.
Но вы можете называть меня Вэй Ином.
Подобные вещи обычно соскальзывали с Лань Ванцзи, как капли дождя со стекла. Он не стал бы обдумывать брошенный ему дерзкий комментарий и не стал бы зацикливаться на красивом лице.
Эта встреча прицепилась к его сознанию как репейник.
Брат это заметил сразу, естественно. Позже в тот же день они пили чай в ханьши, как часто делали, когда оба заканчивали выполнять свои обязанности. Одного взгляда на лицо Лань Ванцзи было достаточно, чтобы Лань Сичэнь тепло взглянул на него.
— Ты встретился с Вэй Усянем, — сказал мужчина, наполняя его чашку до краёв. Белый чай, мягкий вкус. Успокаивающий.
— Мн.
— Он очень своеобразный, — сказал брат, и в его улыбке было что-то ужасно многозначительное. Даже не в обычном, всезнающем виде; скорее, это была какая-то шутка, которую понимал только Лань Сичэнь.
Его брат часто имел склонность находить некоторые моменты социальных ситуаций забавными. Лань Ванцзи не обладал подобным умением, поэтому не требовал от собеседника объяснений.
Он лишь кивнул, подавляя собственное раздражение. Яркий смех всё ещё звенел в его ушах, шум, чуждый его обычному звуковому окружению.
Он потягивал чай и отказывался замечать нарастающий в груди жар. Это было ниже его достоинства - так зацикливаться.
— Ванцзи, — сказал тогда Лань Сичэнь.
— Мн.
— Вэй Усянь… Я прошу тебя не быть слишком строгим к нему.
Удивлённый, Лань Ванцзи поднял глаза, чтобы посмотреть на брата, но тот смотрел куда-то вдаль.
— Он может показаться беспокойным человеком, и я не могу сказать, что временами он не таков, но в душе он хороший человек. И за последние годы ему пришлось многое пережить.
Лань Ванцзи моргнул. Он не подозревал, что его брат так относится к печально известному демоническому заклинателю. Их клан не отличался открытостью в таких вопросах.
С другой стороны, его брат всегда был на редкость свободен в своём сострадании.
— Я постараюсь, — сказал Лань Ванцзи.
Брат улыбнулся.
— Хорошо.
После этого разговор прервался, и некоторое время они просто молча пили чай.
Мысли Лань Ванцзи вернулись к утру, к смеху. Тогда не было похоже, что Вэй Усянь что-то там пережил особенное. Так готов к улыбкам, открыт в своих выражениях.
С другой стороны, Лань Ванцзи знал, что его собственное лицо вряд ли отражает его внутренние переживания. Возможно, он лишь подпитывал внезапную, неблаговидную одержимость этими недоброжелательными мыслями.
Он осторожно поставил чашку на стол, фарфор звякнул.
— Брат… ты знаешь Вэй Усяня.
— Хм, — ответил Лань Сичэнь, и уже в третий раз за день Лань Ванцзи не смог прочитать выражение лица собеседника. — Я уверен, Вэй Усянь не отказался бы от ещё одного друга.
Лань Ванцзи почувствовал, как у него краснеют уши.
— Ты неправильно понял.
В глазах брата снова появился весёлый блеск.
— Ой ли?
— Я… — начал Лань Ванцзи, но потом лишь вздохнул. Лань Сичэнь тихонько фыркнул, но не стал на него давить, небольшая милость.
После этого они больше не говорили о Вэй Усяне.
***
Любопытно, что после первой встречи Лань Ванцзи почти не видел Вэй Усяня. Он был уверен, что тот будет постоянно мешать, шуметь и докучать людям, как предполагало первое о нём впечатление.
Вместо этого Вэй Усянь, казалось, засел в библиотеке, уходил спать только в комендантский час и возвращался, когда это было разрешено. По крайней мере, так ему сказал Сычжуй, который предоставил информацию без подсказки, а затем вежливо сделал вид, что не заметил, когда Лань Ванцзи не смог скрыть свой интерес к данному вопросу так хорошо, как надеялся.
За первую неделю Лань Ванцзи видел Вэй Усяня лишь однажды, когда проходил мимо главного двора. Тот довольно оживлённо разговаривал с целителем Лань, размахивая руками, излагая свою точку зрения. Целитель, как показалось, с интересом кивал.
Лань Ванцзи собирался незаметно пройти мимо них, но Вэй Усянь быстро оборвал фразу на полуслове, когда заметил Лань Ванцзи. На его лице появилось ещё одно из тех неразборчивых выражений, а затем лицо снова расплылось в яркой улыбке, которая теперь у Лань Ванцзи ассоциировалась с этим человеком.
— Ханьгуан-цзюнь! — мужчина помахал рукой, и Лань Ванцзи кивнул. Взгляд целителя Лань метался между ними со странным выражением.
После того как Лань Ванцзи двинулся дальше, за ним никто не бросился вслед. Он отказывался испытывать какие-либо чувства по этому поводу.
В начале второй недели ему понадобилось посетить библиотечный павильон. Ответ на письмо от клана Не требовал определённых знаний о яо, которые можно было найти только в обширных собраниях клана Лань, если не у заклинателя, специализирующегося на редких монстрах.
Прогулка была обманчиво спокойной, когда он направился к павильону. В тот момент, когда он открыл двери в библиотеку, иллюзия была разрушена. Как обычно, помещение было залито тёплыми солнечными лучами, адепты клана усердно трудились, но привычная тишина сменилась на возбуждённое бормотание.
Ученик кого-то отчитывал за стеллажом.
— ...оставить книги валяться как попало! Я не могу бегать весь день, убирая за вами! Учитель Вэй, вы невыносимы.
— Знаешь, Лань Юй, это называется организованный беспорядок! Ну и что такого, если будет несколько книг не на месте? Главное - общая картина! Если я знаю, где что находится, разве это так уж плохо?
— А мы тоже должны знать, где стоят книги, — возмутился Лань Юй. — Кроме того, это не единственное, о чём вам следует беспокоиться. Когда вы в последний раз ели?
— А-а, ну, а мы перекусы считаем? Потому что сегодня утром я ел мушмулу, — повисла небольшая пауза, потом тише: — Или это было вчера?..
Лань Юй вздохнул. Лань Ванцзи, слегка покачав головой, свернул за угол, чтобы стать свидетелем сцены. Вэй Усянь сидел, сгорбившись, между стеллажами, вокруг него в беспорядке валялись раскрытые книги и раскиданные бумаги. Сам же он действительно выглядел так, словно давно не ел, а не спал ещё дольше.
Лань Юй, старший ученик, немедленно склонился в приветствии перед Ханьгуан-цзюнем, Вэй Усянь сделал то же самое чуть замешкавшись.
— Неряшливость запрещена. Пренебрегать своим здоровьем запрещено, — сказал Лань Ванцзи, заработав странно недоверчивый взгляд ученика.
Наверное, это было обоснованно. Ведь несмотря на то, что Ханьгуан-цзюнь был известен своим безупречным поведением, когда дело доходило до соблюдения правил, чаще всего он, признаться, закрывал глаза на такие несущественные случаи плохого поведения.
Даже если он кого-то уведомлял, то обычно делал это с язвительностью. А не таким строгим тоном, как сейчас.
Вэй Усянь, в свою очередь, расхохотался.
Лань Ванцзи почувствовал, как его губы сжались в линию, а выражение лица стало ещё более холодным.
— Ой, Ханьгуан-цзюнь, всё в порядке… Я просто собирался помочь Учителю Вэю убрать…
— Не причиняй неудобств другим, — обратился Лань Ванцзи к Вэй Усяню, полностью игнорируя ученика. Лань Юй сразу же закрыл рот, но недоверчивое выражение в его глазах, казалось, не исчезло.
Вэй Усянь вытер глаза, смех медленно затих.
— Теперь Ханьгуан-цзюнь будет общаться используя только правила клана?
Лань Ванцзи не удостоил данный комментарий ответом. Вместо этого он наклонился и поднял одну из разбросанных бумаг.
— А-а-а… Ханьгуан-цзюнь не должен беспокоиться об этом! — сказал Вэй Усянь, и шутливые нотки внезапно исчезли из его голоса. И бумагу так же быстро вырвали из рук Лань Ванцзи. — Мои заметки, как известно, трудно читать! Знаешь, мне столько раз говорили об этом, так что я верю. Мой почерк на самом деле настолько плох, что однажды заставил моего учителя расплакаться!
Энергичные движения стройного тела, казалось, контрастировали с усталостью черт лица мужчины. Тёмные круги под глазами Вэй Усяня были тёмно-синего оттенка. Как горечавки у дома матери Лань Ванцзи.
Лань Ванцзи, разрываясь между принципиальным игнорированием чепухи и подтверждением слов мягким «мн», смотрел, как Вэй Усянь собирает остальные бумаги.
— Я должен идти, — сказал Лань Юй. — Ханьгуан-цзюнь. Учитель Вэй.
— Ха, не волнуйся, я больше не буду устраивать такой беспорядок, — крикнул Вэй Усянь мужчине вслед. Ученик лишь закатил глаза.
Отстраненно Лань Ванцзи задумался, знали ли эти двое друг друга и раньше. Они вели себя так, словно были знакомы друг с другом. А может быть, это было просто обычное воздействие Вэй Усяня на людей.
Эта мысль ему не понравилась.
Потом они остались одни. Удивительно, но Вэй Усянь выглядел несколько более подавленным. Мужчина взглянул на Лань Ванцзи, приподняв бровь.
— Так что же привело уважаемого Ханьгуан-цзюня в мою скромную обитель?
— Это библиотека, — счёл нужным поправить Лань Ванцзи. — Ты здесь не живёшь.
— Ха-ха, в последнее время я провожу здесь столько времени, что вполне мог бы переехать сюда на постоянное место жительства. Наверное, так и сделаю, если ты разрешишь, — ответил Вэй Усянь, сверкнув серыми глазами. — Однако ты не ответил на вопрос.
Лань Ванцзи отвел взгляд.
— Мне нужна информация о конкретном яо.
— Хм? Каком именно?
Он сказал ему, и в усталых глазах Вэй Усяня вспыхнула искра.
— Ой! Это легко, ты должен просто сказать Хуайсану, чтобы он послал разобраться с этим женщину-заклинательницу. У таких яо магия действует только на мужчин.
Лань Ванцзи мог бы спросить о многом: Хуайсан? Ты близок с главой клана Не? Откуда ты знаешь об этом виде яо? Откуда ты знаешь, как с ним бороться? Какие у вас отношения с главой клана Не?
Вместо этого Лань Ванцзи кивнул.
— Я проверю это в книге.
— Что, ты мне не доверяешь? Неужели слово Старейшины Илина всё ещё так мало стоит? Ай-я, Ханьгуан-цзюнь меня ранит!
Лань Ванцзи не позволил себе громко вздохнуть, но по веселью на лице Вэй Усяня он мог сказать, что так или иначе тому удалось прочитать выражение его лица.
Он не разрешил себе обратить на это внимание. Не было никаких причин.
Проходя мимо беспорядка на полу и человека, который его устроил, Лань Ванцзи не проронил ни слова.
— Не сердись на меня, Ханьгуан-цзюнь! — Вэй Усянь рассмеялся ему вслед.
Лань Ванцзи проигнорировал его. Где-то в глубине полок он нашёл нужную ему книгу, и начал поиски. Он сосредоточился на поставленной задаче, лишь отстранённо думая о фигуре, по-прежнему работающей позади него. Он повторял про себя снова и снова, слова книги улетучивались, поскольку его внимание постоянно переключалось между слабым шорохом и «хм-м-м» за спиной.
Неужели Вэй Усянь даже читать не умеет молча? Лань Ванцзи решительно стиснул зубы. В третий раз просматривая предложения на странице, он, наконец, усвоил достаточно, чтобы свести воедино факты по яо.
– не может поработить женщину-заклинательницу, говорилось в тексте. Предатель. Лань Ванцзи аккуратно вернул книгу на место, приготовившись пройти мимо многозначительной ухмылки Вэй Усяня.
Удивительно, но Вэй Усянь не сказал ни слова, когда он проходил мимо него. Лань Ванцзи не знал, лучше это или хуже, чем если бы он это сделал.
Позже в тот же день Лань Ванцзи попытался отыскать взглядом этого мужчину в обеденном зале, но даже без подтверждения понял, что его там нет. Такая взрывная личность, как он, никогда не осталась бы незамеченной среди спокойных учеников Лань.
Однако, свидетельства того, что этот человек не заботится о себе, казалось, застряли в сознании Лань Ванцзи, осев в том месте, где теперь хранились все мелкие факты, накопленные им о Вэй Усяне.
Зачем он начал собирать такую коллекцию, он сказать не мог.
***
На следующий день Лань Ванцзи снова отправился в библиотеку, на этот раз уже по личной, а не официальной причине. Вчера вечером он размышлял над своим поведением в сравнении с поведением Вэй Усяня и обнаружил в себе недостатки во многих отношениях.
Тот оказал помощь в вопросе о яо, пусть и помощь сопровождалась дразнящей улыбкой, а Лань Ванцзи обращался с ним так же учтиво, как богатый господин со своим нижайшим слугой.
Не вина Вэй Усяня, что что-то от его сущности зарылось под кожу Лань Ванцзи. Не виноват он и в том, что Лань Ванцзи с трудом соблюдал правила Лань в его присутствии. Безмятежный пруд его разума был полон волн, и было бы проще свалить всё на Вэй Усяня, если бы этот человек действительно сделал что-то не так.
Не сделал. Технически. Как мог Лань Ванцзи обвинить его в насмешке, если она основывалась только на ритме его слов, блеске глаз, позе плеч? Как мог Лань Ванцзи винить его за то, что он терзает его мысли, если он ни разу не потрудился разыскать самого Лань Ванцзи?
Так что, несомненно, вина лежала на Лань Ванцзи.
Поэтому для него было очевидно, что он должен поблагодарить Вэй Усяня так, как он поблагодарил бы любого другого посетителя: просто, вежливо, но при этом сохраняя свою обычную дистанцию.
Лань Ванцзи какое-то время высматривал его, как только вошёл в библиотеку. Вчерашний ученик, Лань Юй, старательно переписывал какой-то свиток, рядом была корзина с мушмулой. Сверху лежала записка: «Спасибо за помощь!» с нарисованным смайликом в конце, а также стояла стопка книг.
Тут внутри вспыхнуло некоторое раздражение. Что-то в нём хотело отчитать ученика за то, что он ест в библиотеке. Когда-то, когда он был моложе и больше склонен к мелочности, Лань Ванцзи так бы и поступил.
Теперь ему было уже на двадцать лет больше, и он был слишком стар для такой педантичности, тем более что Лань Юй явно не наслаждался фруктами в данный момент, а просто держал их рядом с собой на потом. Да и фрукты были жестом благодарности, а не тем, что должно было волновать Лань Ванцзи.
Раздражение с этой мыслью не исчезло.
Сам Вэй Усянь нашёлся в задней части библиотеки, на этот раз вокруг него было не так много беспорядка. Покачивающаяся стопка книг перед ним была слишком высокой и в любой момент могла упасть. Вэй Усяню, казалось, не было до этого никакого дела; он что-то строчил на клочке бумаги, взгляд его серых глаз был сосредоточен, он прикусил пухлую нижнюю губу, а пальцем слегка постукивал по носу.
Тень от Лань Ванцзи накрыла работу, и только тогда Вэй Усянь поднял голову.
— Ханьгуан-цзюнь! Так быстро вернулся? — глаза мужчины прищурились в улыбке. — Только не говори мне, что я тебя так впечатлил вчера, что тебе нужно ещё раз у меня проконсультироваться?
Желание поблагодарить угасло и умерло в душе Лань Ванцзи. Несмотря на это, он продолжил.
— Вэй Усянь, — сказал он. Помолчал. Затем, собравшись, сказал: — Я пришёл поблагодарить тебя.
Вэй Усянь, не выспавшийся и явно немного не в себе, вздрогнул от упоминания своего вежливого имени, затем его растерянный взгляд превратился в совиный и он уставился на Лань Ванцзи, моргая.
— Эм. Нет проблем, нет проблем, — быстро сказал он, негромко хмыкнув. — Впрочем, не надо благодарить!
— Почему?
Вэй Усянь открыл рот. Закрыл его. Затем:
— Ну-у-у... Ты говоришь это слишком искренне.
Лань Ванцзи нахмурился.
— Разве я не должен быть искренним?
— Конечно, должен, просто всё по-другому, когда это исходит от достопочтенного Лань Ванцзи, Второго Нефрита Лань, красивого и прославленного Ханьгуан-цзюня!
Вот, опять, нотка насмешки. Лань Ванцзи медленно моргнул, думая о всяких медитативных вещах, и решительно отказался клюнуть на приманку.
— Понятно.
— Тебе ведь на самом деле не нужна была помощь с чем-то ещё, да? Может, я и не выгляжу так, но я кое-что знаю о монстрах и призраках, — продолжил Вэй Усянь. — Это входит в должностные обязанности Старейшины Илина. — Эксперт по всему злому.
— Нет, — ответил Лань Ванцзи.
— Неважно, неважно, в любом случае гораздо интереснее разобраться во всём самому, — Вэй Усянь беспечно махнул рукой. — Я постоянно говорю это юным Лань! «Думайте сами!»
После этого плечи Вэй Усяня поникли вместе с резким вздохом, словно он тут же пожалел о своих словах. Мужчина поднял руку, чтобы потереть шею, и выглядел странно подавленным. Из всего, что он сказал до сих пор, это было самым безобидным для Лань Ванцзи.
Странная реакция, определённо.
— Ай, не обращай на меня внимания, я просто болтаю, — заявил Вэй Усянь после минутного молчания. — Бессовестно беспокоить Главного Заклинателя! Такая головная боль для такого занятого человека, как ты.
— Всё в порядке, — сказал Лань Ванцзи, хотя на самом деле не был в этом уверен. — Это проклятие, которое ты исследуешь...
— А, это? — Вэй Усянь уткнулся в свои бумаги, сморщив нос. Мило, подумала некая часть Лань Ванцзи. Часть, которую он сразу же безжалостно подавил. — Есть небольшая проблема.
Лань Ванцзи склонил голову, призывая продолжать.
— Некоторое время назад один человек, который мне дорог, был проклят. Это было... ну... Скажем так, у этого человека было до смешного большое слабое место, на которое нацелилось проклятие. — радость, которая раньше сияла на его лице, теперь померкла, рот превратился в прямую линию. Это заставило Лань Ванцзи отчаянно осознать, что он не умеет утешать.
— Это не обычное проклятие?
— Ха, в том-то и дело. Это было модифицированное проклятие, действительно сложная работа. Невозможно было вылечить, потому что был лимит по времени. Так что, э-э, мне пришлось… — глаза Вэй Усяня метнулись от бумаг к Лань Ванцзи и обратно. — Я избавился от ограничения по времени. И теперь осталось придумать, как снять проклятие с помощью моих собственных корректировок. О, не волнуйся, я хорош в этом.
И снова Лань Ванцзи удивился тому, что озабоченность на его лице была замечена. Его выражения менялись лишь слегка, но Вэй Усянь мог читать его без особых усилий. Никто, кроме его ближайших родственников, не мог сделать это с такой легкостью.
Лань Ванцзи растерянно кивнул.
— А тот, кто наложил проклятие?
В лёгкой улыбке на лице Вэй Усяня вдруг появилось что-то такое, что заставило Лань Ванцзи впервые подумать об имени «Старейшина Илина» в отношении этого человека. В тусклом свете глаза мужчины, казалось, светились красным.
— Первое, что я сделал, выиграв время, это отправился за этим человеком. Я… это тоже было из-за какой-то мелочи, — сказал Вэй Усянь. — Из-за меня, собственно говоря. В общем… Одной моей репутации было достаточно, чтобы… ай, неважно. Тогда я ничего ему не сделал. Так что, у него не было причин.
Вэй Усянь помолчал, затем поджал губы и бросил на Лань Ванцзи мрачно-насмешливый взгляд.
— Я определённо что-то сделал с ним потом. Но, честно говоря, он сам начал.
Лань Ванцзи вспомнил множество правил, которые здесь были применимы. Отпускать обиды. Не использовать ненужную жестокость в возмездии. Боль, связанная с привязанностями. Затем он подумал о том, что кто-то угрожает жизни его брата или Сычжуя, и его рот не мог позволить высказать ни одну из этих мыслей.
Он кивнул Вэй Усяню, чьи серые глаза теперь изучали его лицо ещё одним нечитаемым взглядом.
— Ты продвигаешься в своих исследованиях?
— А, вообще-то я собирался поговорить об этом с твоим братом, — сказал Вэй Усянь, вскакивая. Даже в полный рост он был на несколько дюймов ниже Лань Ванцзи и смотрел на него с новым приливом энергии. — Мне обязательно нужно попасть на нижние уровни библиотеки.
Лань Ванцзи сделал шаг назад от слишком близкого тепла тела Вэй Усяня. Вэй Усянь просто последовал за ним.
— Нижние уровни недоступны для посетителей.
— Да, именно поэтому мне нужно поговорить с твоим братом.
Для гостя требовать от главы клана разрешения посетить запретную секцию было почти смехотворной дерзостью. Лань Ванцзи не удивился такой наглости.
— Даже если будет дано разрешение, тебе понадобится наблюдатель.
Улыбка Вэй Усяня снова стала ослепительной.
— Ханьгуан-цзюнь вызывается добровольцем?
Лань Ванцзи мог сказать «нет». Скорее всего стоит сказать нет.
— Если ты получишь разрешение, — вот что сорвалось с его губ. Где-то по пути он явно сбился.
Однако каким-то образом то, что ответ заставил Вэй Усяня просиять, всё это компенсировало. Ай, ещё одна мысль, на которой Лань Ванцзи не следовало зацикливаться.
***
Разрешение было получено с такой невероятной лёгкостью, что Лань Ванцзи снова и снова перечитывал его в поисках признаков подделки. Но сколько бы раз он ни вчитывался в слова, это определённо был почерк его брата.
Лань Ванцзи недоумевал, как Вэй Усянь сумел снискать расположение брата, заслужить его доверие до такой степени, что получил доступ к самым охраняемым местам Облачных Глубин. Он подумал, не спросить ли об этом брата, но передумал, представив понимающую улыбку, которая наверняка появится на его лице.
Улыбка Вэй Усяня ничуть не померкла, пока он смотрел, как Лань Ванцзи читает бумагу, зависнув рядом с ним, ожидая неизбежного заключения. Лань Ванцзи не мог выносить такую близость, но взгляд, который он бросил на мужчину, был абсолютно проигнорирован.
Это был первый раз, когда Вэй Усянь разыскал Лань Ванцзи, застав того за его обычной бумажной работой. Как только чёрные одежды появились на периферии его зрения, грудь Лань Ванцзи сжалась, но он отказался поднять глаза, пока рука, держащая разрешение, возбуждённо не ткнула в него.
— Ну как? Оно настоящее, можешь спросить самого Сичэнь-гэ! Знаешь, я бы не стал это подделывать, меня бы тут же поймали, — сказал Вэй Усянь, и, наконец, Лань Ванцзи поднял взгляд вверх.
Линия его рта превратилась в тонкую линию.
— Сичэнь-гэ?
— Да, да, твоего брата, Первого Нефрита Лань, главу клана, моего хорошего друга, — ответил мужчина, взмахнув рукой при этих словах.
— Хорошего друга, — сказал Лань Ванцзи и отчаянно пожелал, чтобы в его голосе не слышалось кислых ноток. Брат не упоминал, что их отношения были настолько близкими.
Чаще всего люди не могли его прочесть, но и в этом Вэй Усянь оказался исключением. Взволнованная улыбка тут же сменилась на дразнящую.
— Ханьгуан-цзюнь, только не говори мне… я что, уже произвёл такое впечатление? Ханьгуан-цзюнь тоже хочет быть моим хорошим другом?
— Глупость, — фыркнул Лань Ванцзи, закатив глаза.
— Ай-я, Ханьгуан-цзюнь, ты так холоден ко мне! Как жестоко! — Вэй Усянь театрально вскинул руку ко лбу, прежде чем взглянуть на него из-под неё. — Знаешь, когда-то за такой отказ я вполне мог бы назвать тебя скучным занудой.
Ответный взгляд Лань Ванцзи не произвёл впечатления. Когда-то раньше подобный комментарий не прошёл бы хорошо. Если быть до конца честным, подобное замечание, скорее всего, и сейчас бы оскорбило Лань Ванцзи. Он знал, что люди думают о нём именно так. Но почему-то мысль о том, что Вэй Усянь согласен с остальными, была... неприятной.
— Чтобы спасти свою гордость, конечно же! — продолжил мужчина. — Человек может терпеть подобные отставки не так уж много раз, прежде чем обидеться!
Лань Ванцзи вздохнул. Он опустил разрешение на стопку писем, требующих переписки, собрал свои принадлежности и быстро сунул их в рукав-цянькунь.
— Нам следует отправиться в библиотеку, — просто сказал он, проходя мимо всё ещё драматически согнутой фигуры Вэй Усяня, даже не взглянув на него.
— Ах, Ханьгуан-цзюнь как всегда добросовестный! Веди за собой.
Он и вёл, хотя не был до конца уверен, что реально это значило. Похоже, Вэй Усянь не слишком часто бродил по Облачным Глубинам.
Лань Ванцзи ни разу не видел, чтобы тот спрашивал дорогу, хотя гостям часто требовался проводник, чтобы облегчить свой визит. Планировка его дома была относительно простой, но Облачные Глубины ни в коем случае не были маленьким или плотно застроенным местом.
Однако ещё более странным было то, как на Вэй Усяня реагировали его собратья по клану. Практически без какого-либо видимого неудовольствия. Такая личность, как Старейшина Илина, не могла не привлекать внимания, куда бы он ни пошёл, и, хотя сплетни были прямо запрещены правилами, Лань Ванцзи не был настолько наивен, чтобы верить, что этого нет в стенах его дома.
Тем не менее, не было слышно ни приглушенных вздохов, ни возмущённо расширенных глаз, когда Вэй Усянь слишком громко смеялся. Да, в его сторону бросали взгляды, а после особенно громкого крика слегка покачивали головой, но в остальном все, казалось, ничем не были обеспокоены.
Лань Ванцзи, который определённо был обеспокоен, это казалось необъяснимым.
Однако, проходя по двору вместе, они привлекли к себе внимание. Лань Ванцзи смотрел прямо, выражение его лица было серьёзным, в то время как другой мужчина, казалось, был полон решимости поприветствовать каждого ученика, которого они встречали. Ещё одна необъяснимая вещь; ученики здоровались с ним без вежливой дистанции, положенной между незнакомыми людьми.
Только благодаря силе духа Лань Ванцзи не позволил уголку рта скривиться. Вэй Усянь, казалось, вызывал дружеские чувства даже у людей, воспитанных в строгих правилах приличия, которые обычно начинали теплеть только после месяцев длительного знакомства.
Лань Ванцзи не мог отрицать яркость этого человека, притягательную харизму его личности и неоспоримое мастерство в самосовершенствовании, которыми он обладал. Тем не менее, это был явно легкомысленный человек с сомнительными мотивами, и Лань Ванцзи держался на расстоянии, чтобы не быть втянутым в очевидный круг… подхалимов, которых тот собирал вокруг себя.
— Хм? Что за выражение лица, Ханьгуан-цзюнь? — спросил Вэй Усянь, поприветствовав n-го ученика с откровенной фамильярностью.
Лань Ванцзи подавил инстинктивное желание просверлить того взглядом и вместо этого выбрал чуть ли не подростковый путь проигнорировать этого человека. Кроме того, они прибыли, и остаток дня Вэй Усянь проведёт взаперти в комнате только с Лань Ванцзи.
...Не то, чтобы это имело значение. Вэй Усянь мог сколько угодно улыбаться любому ученику и фамильярно называть Лань Сичэня по имени. Это Лань Ванцзи не касалось.
***
Доступ на нижние уровни библиотечного павильона был строго ограничен. Даже в самом клане Лань не многие имели право туда заходить. Не было ничего неслыханного в том, чтобы посторонние получили доступ, но это было настолько редким явлением, что практически никто и не пытался. Причина визита должна была быть серьёзной, а человек, назначенный для надзора, должен был пользоваться исключительным доверием.
За всю свою жизнь Лань Ванцзи ни разу не видел, чтобы кто-то из гостей посещал нижние уровни.
Вэй Усянь, спустившись по лестнице, прямиком направился в ту часть библиотеки, где хранились свитки с проклятиями. Он не просил Лань Ванцзи о помощи и не бродил между полками.
Рядом с лестницей стоял письменный стол. Лань Ванцзи не стал удивляться и тем более останавливаться. Он сел, разложил свою работу на столе и начал читать. Вскоре перед ним раздался глухой удар, три толстые книги швырнули на другую сторону, и один Вэй Усянь плюхнулся на сиденье перед ним.
На корешках книг выцветшими чернилами были написаны их названия: Любовные проклятия. Заклинания для влюбленных. Проклятия сердца.
Проклятие любимого человека Вэй Усяня было нацелено на слабость, как он сказал. Лань Ванцзи вспомнил недели после смерти матери, как его мягкое, истекающее кровью сердце впервые познало жестокость мира. Он мог понять, как эта конкретная слабость может быть использована для того, чтобы привести человека к гибели.
Любовное проклятие, однако. Глаза Лань Ванцзи вспыхнули, но по выражению лица Вэй Усяня нельзя было назвать «убитый горем». На самом деле тот смотрел на него из-под длинных ресниц очень кокетливо. Он склонился над столом, подперев рукой подбородок так, словно предлагая свою улыбку на подносе, чтобы Лань Ванцзи мог её съесть.
— Разве не хорошо, что вы, Лань, держите такие опасные книги вне досягаемости? — спросил он, и этот тон сразу же заставил Лань Ванцзи насторожиться. — Что будет, если кто-нибудь наложит на Ханьгуан-цзюня любовное заклятие и женит его на себе? Я был бы опустошен!
Лань Ванцзи вернулся к своей работе, стараясь не смущаться.
— Нелепость.
— Это обоснованный страх! Ханьгуан-цзюнь, в конце концов, второй самый завидный холостяк в мире самосовершенствования!
— Это не так, — возразил Лань Ванцзи, прежде чем успел обдумать это заявление.
Но, произнеся это вслух, он вдруг понял, что это действительно так. Он, конечно, уже слышал об этом списке и о своём условном месте в нём, но запоздало осознал, что его имя уже несколько лет вообще не фигурирует в сплетнях, а если и появляется, то не доходит до его ушей так часто, как когда-то.
Он полагал, что люди, наконец, махнули на него рукой и переключились на более подходящих для брака кандидатов. Лань Ванцзи не мог испытывать по этому поводу ничего, кроме облегчения.
— Ха, я думаю, это правда, — сказал Вэй Усянь, когда Лань Ванцзи не стал вдаваться в подробности. — Знаешь, я когда-то был на четвёртом месте. Моё лицо было таким красивым, что компенсировало моё скромное происхождение!
Лань Ванцзи ни на секунду не сомневался, что Вэй Усянь был в самом верху списка. Его личность была чем-то таким, что многие, несомненно, сочли бы очаровательным.
— Но это, ясное дело, было до…, ну, всего, — продолжил тот. — До того, как я стал Старейшиной Илина. Пфф, а эти плакатики, на которых меня рисуют! Ты их видел? Они ужасны, такие уродливые, порочат моё доброе имя. Моё дурное имя. Нет, думаю, сейчас оно довольно нейтральное. Под вопросом.
Лань Ванцзи видел некоторые из этих плакатов, и они действительно совсем не соответствовали своему объекту.
— В любом случае, теперь у меня совершенно новое лицо, — Вэй Усянь похлопал себя по щеке. — Немного отличается от первого, но всё равно достаточно симпатичное. Правда, Ханьгуан-цзюнь?
Это было отвлекающе привлекательное лицо. Однако Лань Ванцзи не счёл нужным говорить об этом вслух. Тот явно осознавал свои достоинства.
Он снова сосредоточился на работе, устав от дразнилок. Его уши пылали.
— Сядь правильно. Сосредоточься на своих исследованиях, — сказал он.
Удивительно, но Вэй Усянь так и сделал. Даже если он, казалось, нашёл такое увиливание чрезвычайно забавным.
Какое-то время они оба занимались своими личными задачами, Лань Ванцзи отвечал на срочные письма с осторожностью, а на менее срочные — с вполне заслуженным раздражением. Глава клана Яо снова жаловался. Лань Ванцзи отложил письмо в сторону, бегло просмотрев его, оно всегда оказывалось первым в стопке ‘бумаги для сжигания’.
С Вэй Усянем было на удивление легко иметь дело, когда тот был погружён в свои исследования. Конечно, он ни на секунду не оставался на месте, дёргаясь, гмыкая и копаясь в своих заметках, но всякий раз, когда Лань Ванцзи случалось поднимать глаза, тот был полностью сосредоточен на своей работе.
Так продолжалось некоторое время. Через несколько часов звуки стихли, на них опустилось странное затишье. Лань Ванцзи чувствовал на себе взгляд Вэй Усяня, сосредоточенно изучающего его лицо.
Лань Ванцзи старался не обращать на это внимания, даже когда этот взгляд становился особенно пристальным. Он не ёрзал — это была одна из тех вещей, которым он всегда мог доверять, — его непоколебимый контроль над собой.
Он не ёрзал, но чувствовал, что теряет терпение. Он спокойно закончил фразу, прежде чем убрать кисть и медленно повернуться, чтобы встретиться взглядом с Вэй Усянем.
Что-то нечитаемое в этих глазах заставило его застыть в неуверенности. Незнакомое ощущение, от которого тьма в их центре казалась бездонной. На мгновение он удержал этот взгляд. Затем, как ни в чём не бывало, Вэй Усянь вернулся к своей работе, не обменявшись ни словом.
***
Это стало новым повседневным ритмом: Лань Ванцзи рано вставал, занимался делами, которые требовали его присутствия, и когда они были выполнены, он неизбежно уже оказывался в компании Вэй Усяня.
Новый ритм для Вэй Усяня, казалось, заключался в том, чтобы подольше поспать, а затем сразу после пробуждения найти Лань Ванцзи и ходить за ним по пятам, дёргая за рукав, пока тот не уходил в библиотеку заниматься бумажной работой.
Это имело как положительные, так и отрицательные стороны. Казалось, что теперь, когда он не мог продолжать свои исследования сразу после открытия библиотеки, Вэй Усянь воспользовался этой возможностью, чтобы поспать. Тени под его глазами посветлели.
Ещё одним положительным моментом было то, что в рабочее время у Лань Ванцзи была компания. Это стало невообразимой сменой предпочтений для любого, кто его знал.
Лань Ванцзи успешно пребывал в одиночестве, но, как бы трудно это ни было признать, они хорошо работали вместе. Вэй Усянь был довольно целеустремлённым в своей работе, когда погружался в неё. Это было... не неприятно. Сидеть в библиотеке с этим мужчиной по полдня, каждый день.
Даже когда слышались эти постоянные шумы, бормотание и радостное мычание, когда Вэй Усянь находил что-то интересное в одной из книг, он не беспокоил его явно.
С другой стороны, негативные моменты с каждым днём становились всё более напряжёнными. Вэй Усянь притягивал к себе внимание, и, поскольку этот человек публично подходил к Лань Ванцзи, это внимание направлялось и на него самого. Каждая их встреча за пределами библиотеки была источником развлечения для любопытных глаз учеников Лань.
Громкое радостное «Ханьгуан-цзюнь!» собирало весёлые взгляды, его кивок в знак приветствия заставлял склонять головы. Вэй Усянь становился слишком близко к нему, иногда даже клал ладонь на его руку или плечо, прежде чем быстро отдёрнуть её с лёгким смехом, после того как Лань Ванцзи неизбежно напрягался от этого жеста. Несмотря на это, Вэй Усянь продолжал болтать без умолку, как с близким другом.
Эти взаимодействия находились под пристальным вниманием, и Лань Ванцзи не мог не погрузиться ещё глубже в собственную замкнутость, в роль неприкасаемого Нефрита Лань, чтобы удержаться от чего-то нелепого, например, прикоснуться к нему в ответ.
Вэй Усяня это ничуть не обескуражило.
На самом деле, как только они оставались одни в библиотеке, окруженные только белеными стенами и древними писаниями, Вэй Усянь с каждым днем становился всё смелее. Погрузившись в работу, он мог вести себя прилично, но всякий раз, когда наступал момент разочарования или скуки от исследования, Вэй Усянь неизбежно обращал своё внимание и всё накопившееся озорство на своего ничего не подозревающего наблюдающего.
Поначалу Лань Ванцзи потакал ему. После того, как его несколько раз безжалостно дразнили, Лань Ванцзи решил, что правильным будет вообще игнорировать этого человека. К сожалению, это было воспринято как вызов.
— Ханьгуан-цзюнь! Хангуан-цзюнь. Ты что, даже не оторвёшься от своей работы? Что, если я умираю, что, если мне прямо сейчас действительно нужна помощь, а ты не смотришь, и я взаправду умру? Ты правда хочешь, чтобы это было на твоей совести, Ханьгуан-цзюнь? — Вэй Усянь захныкал малость гнусавым голосом. Лань Ванцзи не поднял головы.
— Я на самом деле умру! Это был твой план с самого начала, Ханьгуан-цзюнь? Ты хотел, чтобы я скончался?
— ...
— Какая жестокость! Если бы только люди знали, какой на самом деле восхитительный Ханьгуан-цзюнь! Безжалостный человек, изверг, тот, кому нет дела до умирающего!
Секунда молчания. А затем…
— Ханьгуан-цзюнь? Второй господин Лань! Лань Ванцзи!
— ...
— …Лань Чжань!
Лань Ванцзи вскинул голову, в равной степени выражая смесь недоверия и возмущения. Так использовать его личное имя… сколько бесстыдства в этом человеке!
Только…
Выражение лица Вэй Усяня было совсем не таким, какое он ожидал. Вместо дразнящей ухмылки улыбка на его лице была нежной, серый цвет его глаз переходил в черноту. Лань Ванцзи почувствовал себя ошеломлённым.
— Лань Чжань, Лань Чжань, наконец-то ты посмотрел на меня, — мягко сказал Вэй Усянь.
Лань Ванцзи, внезапно лишившись дара речи, сухо сглотнул.
— Мн.
Вэй Усянь, по-видимому, удовлетворившись этим, вернулся к работе. Лань Ванцзи тоже обратился к своим бумагам, однако долгое время не мог ни на чём сосредоточиться.
После этого взгляды остальных заметно прибавили в веселье. Вэй Усянь бегал вокруг, выкрикивая его имя, «Лань Чжань» то, «Лань Чжань» сё, и Лань Ванцзи был бессилен что-либо сделать, лишь чувствуя, как в его груди разгораются угли давно занявшегося костра.
— Не могу поверить, что это снова происходит, — услышал он как-то шёпот одного ученика другому, когда Вэй Усянь прошёл мимо него с радостным «Лань Чжань, встретимся в библиотеке! Я забыл свои записи!», на что Лань Ванцзи в ответ ему лишь вздохнул.
Он не понимал, что происходит снова. То, что с ним происходило — необъяснимое давление чего-то, бьющегося между его ребрами, как колибри в клетке, — было чем-то, чего он никогда раньше не чувствовал. Это было ново и так пугающе, что Лань Ванцзи не был уверен в своем состоянии.
Он всегда был очень хорош во всём, что делал. Будь то благодаря природному таланту или тщательному изучению, через некоторое время большинство вещей давались ему без труда.
Лань Ванцзи не мог себе представить, чтобы вот это когда-либо оказалось лёгким.
Но он брал хорошее, брал плохое, следил за Вэй Усянем в библиотеке, как и обещал. Иногда он задумывался, не следует ли ему взять эти мысли и исследовать их подробнее, специально освободив для них место внутри себя.
Одного взгляда на озорной огонёк в глазах Вэй Усяня было достаточно, чтобы разубедить его в этом. Это ощущение — прорываться сквозь стены других, чувство близости — явно было чем-то, что этот человек пробуждал в каждом человеке, с которым он вступал в контакт. Лань Ванцзи не был особенным. Он не позволял себе поверить в подобное.
***
Среди тысяч других правил подслушивание также было запрещено. Несмотря на то, что Лань Ванцзи стал несколько мягче относиться к правилам, когда дело касалось других, он по-прежнему считал их для себя базовой системой морали.
Правила всегда можно трактовать по-разному, и одним правилам следует придавать большее значение, чем другим. Подслушивание, однако, никогда не было правилом, которое он думал подвергнуть сомнению, не говоря уже о том, чтобы нарушить.
Но непонятно почему он застыл на месте, услышав голоса Сычжуя и Вэй Усяня, доносящиеся через поле. Они были окружены кроликами — кроликами Лань Ванцзи — и разговаривали.
— …рядом с кем-нибудь! Честное слово, ты не представляешь, как я ворочаюсь во сне! Кто-нибудь должен привязать меня к кровати, — горестно ныл Вэй Усянь.
Всё в голове Лань Ванцзи на мгновение померкло от этого комментария, прежде чем он смог отвлечь свой разум от колеи, в которую он жалко и неожиданно попал.
— Пожалуйста, учитель Вэй, не надо отпускать ту шутку, которую вы собираетесь, — ответил Сычжуй, страдание слышалось в его голосе.
Ответом ему был громкий хохот.
— Сычжуй, Сычжуй, о какой шутке ты думаешь, а?
— Учитель Вэй, — попенял Сычжуй, хотя в его голосе было явное смущение. Это только развеселило Вэй Усяня и он так и продолжал смеяться.
Через некоторое время смех стих. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Сычжуй сказал:
— Это, наверное, очень сложно для вас.
Вэй Усянь посмотрел на него с явным удивлением. Выражение лица смягчилось.
— Беспокоишься о стареньком мне? Глупый Сычжуй. Разве ты не понимаешь, что я собираюсь в кратчайшие сроки всё исправить?
— Я ни на секунду не сомневаюсь в этом, — ответил Сычжуй таким же мягким голосом. — Но это не значит, что сейчас вы не можете грустить по этому поводу. Это должно быть тяжело.
— Ай-я, как твоему Ханьгуан-цзюню удалось воспитать из тебя такого доброго маленького Ланя? Старик Цижэнь просто сказал бы мне перестать хандрить и всё исправить. Не время играть в одинокую деву и тому подобное.
— Учитель Вэй, — последовало увещевание.
Вэй Усянь вздохнул.
— Конечно, сначала было плохо. Но сейчас уже лучше, понимаешь? Если честно, это даже забавно. Как будто мне снова пятнадцать, я снова дёргаю за косички и жду реакции.
Сычжуй фыркнул.
— Разве вы не всегда так себя ведёте?
— Ах! Оскорблён моим дражайшим Сычжуем, моей гордостью и радостью, моим…
Лань Ванцзи, внезапно поражённый тем фактом, что он подслушивает личный разговор, развернулся и ушёл так тихо, как только смог. Он назначит себе наказание. Стойка на руке, воспитательная линейка, что-нибудь физическое, что могло бы на мгновение отвлечь его от того факта, что он только что услышал подтверждение своих личных мыслей о Вэй Усяне.
Что его дразнили ради развлечения, только ради забавной реакции.
Лань Ванцзи сопротивлялся боли, которая пыталась поселиться в его груди. Вместо этого он направился к ханьши, отчаянно желая отвлечься, что мог бы предложить его брат, и позволил себе унизительно стиснуть зубы, оставив позади луг, наполненный смехом Вэй Усяня.