Work Text:
В очередной раз нажав на энтер, отправляя ответ на еще одно предложение фанатки жениться на ней через пару лет, Чанмин обновляет страничку только для того, чтобы увидеть двадцать новых сообщений. Вздохнув, он смотрит на циферблат в нижнем углу экрана, и свернув окна закрывает ноутбук. Десять вечера. У него больше нет времени на эти глупости.
Он идет на кухню. Достав пачку масла и баночку с медом, Чанмин ставит на огонь маленькую кастрюльку с молоком и начинает задумчиво помешивать, следя чтобы оно не убежало.
В квартире сонно и тихо. Ючон, Джунсу и Юно ушли... куда-то. Чанмин не запомнил или прослушал?! Он был слишком занят, пытаясь незаметно присматривать за слишком живым и взволнованным Джеджуном, сбивчиво рассказывающим обо всем, что он делал эти три дня на острове Чеджудо.
- Три дня, - вздыхает Чанмин, - три дня оказывает очень много.
За эти три дня он выспался, прочитал две книжки, поужинал с родителями, был на одной встрече с фанатами, дал 256 автографов, обыграл Джунсу и его брата в компьютерную игру, двенадцать раз поел, один раз пытался напиться и очень-очень соскучился.
Три дня это слишком долго для тех, кто привык всегда быть вместе. А таких разлук в ближайшие два месяца им предстоит еще много.
Выключив газ, Чанмин наливает молоко в большую кружку с зайчиками, кладет туда ложку меда, небольшой кусочек масла и осторожно помешивая несет в спальню.
Еще рано для того чтобы ложиться спать, но... Джеджун, рассказав про отельный номер с видом на пляж, про небольшой ресторан, где ужинала вся съёмочная группа, про костюмы, про новых знакомых, про прекрасную природу острова, про кратеры, про стюардессу в самолете, про сами съемки и про советы, что давал ему режиссер - оказался слишком уставшим даже для того, чтобы показывать привезенные открытки.
Выбрав самое большое и самое мягкое полотенце, Чанмин направляется в ванну. Туда, куда и отправил засыпающего после ужина Джеджуна.
Маленькое пространство заполнено паром и запахом ароматных масел. Чанмин глубоко вдыхает знакомый терпкий запах сандала и эвкалипта и улыбаясь закрывает за собой дверь.
Джеджун предсказуемо дремлет, разморенный горячей водой и белой пеной среди которой уныло покачивается желтая резиновая уточка.
Садясь на край ванны, Чанмин тихо шепчет:
- Ей, соня, - и аккуратно отодвигает прилипшие к мокрому лбу новоиспеченного актера, волосы.
- Ты пришел, - не открывая глаза, улыбается Джеджун, довольно хмуря нос.
- А ты ждал?
- Угу, хотел чтобы ты потер мне спинку.
- Лентяй, - упрекает Чанмин стараясь убрать из голоса все мягкие нотки. - Все, пора вылазить, как я и обещал ровно тридцать минут, а-то опять полночи будешь жаловаться, что перегрелся.
Джеджун что-то невнятно бурчит, но не сопротивляется, когда его ставят на ноги и заворачивают в полотенце.
- Хорошо дома, - говорит он, пока вытирают его руки.
- Дома хорошо, - кивает Чанмин.
- Устал, - добавляет Джеджун.
- Устал, - сочувствует Чанмин.
- Соскучился...
- Да, - соглашается он и совсем не удивляется, когда горячие губы касаются его собственных.