Work Text:
Когда Айк только объявил, что собирается отправить на пустяковое, на первый взгляд, задание Нормана и Сайласа одних, Джемма от души расхохоталась почти на весь офис. А потом отвела Нормана в сторону и прочитала ему лекцию о рептилиях. Довольно подробную. На полтора часа.
Вставляя достаточно скабрёзных шуток, как кроме ужаса и ужасной работы в Ирландии случилось что-то ещё. Что-то, о чём не говорят, но что ощущается тягучим воздухом луизианской трясины. Норман, отведя Джемму ещё чуть глубже в коридор, тактично обошёл её попытки поддеть и напомнил, что это она половину Ирландского задания ходила во сне на свидания с агентом Купером.
— Не переживай, мамочка, я большой мальчик. Как-нибудь разберусь и с заданием, и с кем дружить.
— Если он тебя укусит где-то в глуши, когда в голове что-то щёлкнет, не говори потом, что я тебя не предупреждала.
Норман на это только вздохнул и направился обратно в кабинет Айка, чтобы забрать вспомогательную информацию. «Если укусит где-то в глуши». Тон Джеммы в его голове был насмешливым, но её не было тогда там . В этом жутком холоде, темноте, она не видела Сайласа перепачканным в чужой крови, с красным от всей этой крови ртом. Не видела ужас в его глазах. Так что и не ей раздавать предупреждения.
Агент Доу как раз выходил из кабинета со своей папкой, проверяя в кармане ли пачка, как заметил агента Эшли, не дошедшего пару метров до двери. Всё так же глядя на человека напротив, Сайлас кивнул, и, выудив из пачки сигарету, направился в сторону курилки. Норман остановился, глядя коллеге в след. «Пусть это задание пройдёт без проблем», — была его мысль, а затем он вошёл в кабинет, чтобы ещё раз всё обсудить.
Сказать, что Эшли и Доу вымотались ещё до начала расследования, это ничего не сказать. Почти двадцать два часа занял перелёт из Сан-Франциско в Сан-Себастьян, и ещё три с половиной часа на машине до крошечного поселения Поо на самом побережье. «Сказка, а не работа», — сказал Кэл, когда увидел их билеты. Жаль только, что в последние недели активно начали пропадать люди, а Испанский департамент… У них и на юге хватает работы, немного не до этого. Как удачно, что после Ирландского инцидента, Западное бюро на всякий случай взялось мониторить ситуацию в Европе, а Восточное — в Азии.
В самолёте было достаточно времени, чтобы погрузиться в фольклор северо-запада Испании. И добавить это к информации, которая уже была в руках. Дела обстояли так: местные жители и туристы однажды начали бесследно пропадать, оставляя перед этим в номерах, домах, и прочих местах основного пребывания пучки осоки со следами засохшей крови. Загадочно, не иначе.
Бюро расщедрилось и забронировало агентам два соседних номера. После изнуряющих суток в дороге, ночь на прямой поверхности казалась подарком небес.
Следующим днём, всё ещё чувствуя страшную усталость, молодые люди встретились в коридоре и направились искать, где бы перекусить. Июль баловал европейский континент теплом, но по ощущениям было больше похоже на позднюю весну. Ветер оставался холодным, а солнце, хоть и было ярким, едва нагревало поверхности. Первым это заметил Доу, слегка ёжась от ветра, хотя, казалось бы, в джинсах, тёмной футболке и оливковой рубашке поверх должно быть если не жарковато, то комфортно. Норман был одет чуть легче: песочные шорты пастельно-голубая футболка — делали его таким похожим на обыкновенного туриста, что Сайлас невольно закатил глаза.
— Тебе не кажется, что на улице сильно прохладнее, чем должно быть? — Норман не был уверен, но обведя других людей взглядом, он приметил, что да, все вокруг были одеты куда легче.
И будто не замечали ветра. Сразу было видно людей, идущих в сторону пляжа, что естественно для поселения на побережье. Почти напротив отеля была кофейня, что в летний сезон пестрила разнообразием прохладительных напитков, туда агенты и направились на завтрак, заняв столик на террасе. И нет духоты, как в помещении, и удобно рассматривать окружение.
— Знаешь, если бы был рейтинг подозрительный курортов, вероятно, этот бы я поставил на восьмое место. Всё ещё выглядит нормально, но подозрительно.
— Дай угадаю, что на первое? — Сайлас выдохнул дым, рассматривая красный навес над головой.
Ответа не последовало.
Они заказали кофе, две порции тортильи, и Норман не отказал себе в удовольствии заказать им чуррос. На что Доу смотрел крайне скептично, но не отказался.
Ветер разносил голоса туристов, смех детей, и всё это выглядело как обычный курорт. Ничего странного, бросающегося в глаза. Сайлас не заметил следов магии в их гостинице, не было их на улице и в кофейне, у которой они расположились. Завтрак был подан и прошёл в размышлениях.
— Предлагаю начать с осмотра береговой линии, и ты видел? Там, кажется, утёс с обрывом? — Сайлас макнул чуррос в шоколад и откусил. Испанская кухня была интересной, но мало знакомой.
— Супер. Я ещё попробую спросить местных поблизости и найти что-то, что поможет. А ты, — Эшли не успел закончить предложение.
— А я проверю на остаточную энергию, да-да, знаю. — Доу, кажется, напрягала обстановка вокруг, но он то ли не хотел делиться подозрениями раньше времени, то ли просто не был пока уверен.
Не ясно. Тянув остывающий кофе, Норман наблюдал за птицами за спиной Доу. Они забавно прыгали и смело подлетали к террасе, а некоторые улетали в сторону гор. Горы . Если Эшли правильно помнил, а он правильно помнил, потому что он Норман Эшли, а не абы кто, то эти горы — часть горной цепи, разделяющей Испанию и Францию. Интересно, сколько ещё не отловленной хтони живёт в этих местах.
Мысли о горах снова возвращали его в Ирландию, в этот чёрный мёртвый лес. Взгляд упал на Сайласа, тот как раз снова закурил, хмуря брови. Может, что-то его беспокоит больше обычного, а может, просто кофе так себе. Всего на секунду на реальность в глазах аналитика наложилось воспоминание, рот его напарника по заданию окрасило алым, тёплым и вязким, испачкало фильтр и капнуло на стол уродливым пятном. А потом он моргнул и всё исчезло. Доу просто раздражённо выдохнул дым и, пристально глядя в глаза напротив, сказал:
— Скорее, библиотекарь, мы тут не в отпуске, быстрее разберёмся — быстрее сможем вернуться.
***
Утёс встретил Доу сильным порывом ветра, разлохмачивая отросшие до плеч волосы. Трава здесь была обыкновенная, ни побега осоки, что была уликой. Океан далеко внизу бился о скалы. Подозрительно, что нет ничего подозрительного. Это ему очень не нравилось. Обойдя весь утёс по краю, гоэтик не нашёл и крупицы. И, разочарованно вздыхая, направился к береговой линии, где должен был проводить свои поиски агент Эшли, но остановился. Под его ногой что-то хрустнуло. Присев рассмотреть, он понял, что это птичьи кости. Что неудивительно для такой местности. Сайлас поднялся, сделал ещё несколько шагов и хруст повторился. Потом ещё. И ещё. Многовато птичьих скелетов для одного места. Чем ниже он спускался, тем свежее были трупы птиц, однако всё ещё ни следа магии в воздухе или земле. Не нравится ему этот берег.
***
Норман осматривал береговую линию внизу, стараясь обходить отдыхающих. Сандалии неприятно забивались песком, но наступить случайно на что-то Норман хотел ещё меньше. Удивительно холодный ветер был у самого берега, Эшли оглянулся на возвышающийся по левую руку скалистый утёс, Доу, вероятно, уже спускается, надо и ему поторопиться. Норман оглядел туристов, многие, очень многие были в воде, а выходя, вовсе не дрожали от холода, несмотря на порывы ветра. Сам берег был чист. Приятный светлый песок, уходящий в водную гладь от дальнего берега справа до самого… Норман удивлённо поднял брови. Как он сразу не заметил? Под самой скалой, где тонкая полоса мелких камушков должна была погружаться в воду, была плотная чёрная масса, тянувшаяся по всей линии возвышающегося утёса, на три-четыре метра от берега застилая воду. Как это можно было не заметить сразу? Подходя ближе и переползая через часть скалы, погружённой в непонятно что, Норман заметил углубление, а там что-то похожее на старую рыбацкую хижину. Очень старую. Дверь держалась на честном слове, и Норману не оставалось ничего, кроме как отставить её к стене рядом. В помещении было несколько ящиков, на некоторых так сильно разболтались петли, что дверцы косо свисали, открывая содержимое. За исключением каких-то крайне старых консерв, в верхних шкафах было пусто, что неудивительно. Однако, открывая один за другим нижние ящики, Норман обнаружил, что везде, абсолютно везде, была распихана осока. Он помнил, что в ритуалах эта трава особенно нужна не была, на берегу её было не видно, а сами испанцы ничего мифологического с ней не связывали, так почему же она есть здесь и была в домах пропавших? Аналитик вытаскивал удивительно свежую траву на пол в надежде найти ещё хоть что-то, стараясь при этом не поранить руки, и вот, из одного ящика вместе с травой выпали крошечные порванные бумажки. «Удача!» — подумал он, и принялся собирать обрывки. Чем больше клочков сходилось, тем яснее становилось послание и бледнее лицо Нормана.
…острые, словно иглы из хрустального льда,
колются в мягкой клетке, доводят почти до греха.
страшно и столь желанно, от стыда ли сгореть,
или травиться о взгляды… Не хочешь сказать…
— …о чём речь? — Норман почти подпрыгнул на месте от внезапного вопроса, рефлекторно собирая клочки в кучу. Сайлас стоял в дверном проёме, глядя на рассевшегося на полу аналитика сверху вниз.
— Что? — переспросил Норман.
— Ты что-то мямлил, когда я подошёл. Рассказывал траве сказки? — усмехнулся гоэтик, осматривая крохотное помещение.
— Ага, да, иди в задницу, Доу. — Парень поднялся, пряча клочки бумаги в карман шорт. — Всё ещё не ясно, что здесь происходит. Ты видел жижу у берега?
— Да, а ещё людей, подплывавших к ней без опаски, будто не видят. Тяжело искать следы, когда они уходят к воде. Но я нашёл птичье кладбище наверху.
— Плохой знак.
— Так себе, да.
Сайлас поднял с пола ещё один пучок осоки и повертел в руке, а затем достал свечу, ловко поджигая её другой рукой. Что же они упускают? Норман тоже взялся осматривать лист, и стоило на пробу провести пальцем по острому краю, как выступила алыми бусинами кровь, а Доу замер. Вот оно. Чадит и ощущается. Магия, которая не работает без крови, и которую без неё же не найдёшь.
— Какого… — потянул Норман, растирая кровь и поднося лист ближе. Свеча отреагировала сильнее. — Так, хорошо, дело в траве и крови. Но у нас там на берегу ещё что-то крайне непонятное, и я был бы не прочь пойти осматривать берег дальше.
Сайлас ничего не ответил, а только вышел с горящей свечой, прикрывая пламя от ветра, и направился к покрытому чёрной субстанцией берегу. Огонь продолжал чадить. Следом подошёл и Норман с испачканным в его крови листом.
Рассмотрев берег ближе, они поняли, что субстанция не была однородной, а состояла из веток, водорослей, перегнившей травы и бог знает чего ещё на дне. Свист ветра глушил звуки. Повеяло жутью. Люди на берегу всё так же занимались своими делами, никаких признаков опасения или паники. Одна женщина средних лет плыла как раз на границе чистой воды и чёрного нечто, она нырнула под воду и всплыла уже в окружении черноты, её лицо, волосы и руки были будто покрыты полупрозрачной чёрной плёнкой, а она этого не замечала. Вот что было действительно жутко. Так она вышла на берег и заняла свой лежак. Норман направился поговорить с женщиной, наблюдая, как та, вытирая полотенцем кожу, остаётся в этой загадочной плёнке.
— Привет. Ну и ветрище сегодня, меня зовут Норман, мы с другом первый раз у вас здесь, тут всегда так прохладно в июле?
Женщина вопросительно посмотрела на молодого человека.
— В каком смысле прохладно? По ощущениям температура под тридцать, не меньше, — её английский с испанским акцентом звучал хорошо, но от этого не менее забавно.
Так, тридцать градусов, это, видимо, по Цельсию, значит, около восьмидесяти шести градусов… Норман замялся. Ощущалось, дай бог, на шестьдесят шесть, не выше.
— Да, и правда, это мы просто мёрзлые. А ты не замечала, вода здесь будто не очень чистая. — Он перевёл взгляд на берег с расползающейся чёрной субстанцией.
— А ты что, из экологической инспекции? — Женщина слегка нахмурилась. Видимо, Эшли её утомил.
— Нет, да, я пойду, меня ждут. — Он пошёл обратно и присел недалеко от того места, где они с Сайласом разошлись.
Будучи всё ещё в поле видимости той женщины, Норман присел у самого края берега и вгляделся в субстанцию. Она будто затихла и сама вглядывалась в него, снова было слышно только ветер. «Нужно сделать пару снимков для отчётности», — решил Норман и достал телефон, стараясь сделать чёткие кадры. Резкий оклик Сайласа отвлёк его, аналитик вздрогнул и, едва не выронив телефон, направился в сторону напарника.
— Что случилось? Что-то нашёл? — Норман огляделся и заметил, что у самого берега, залезая на мелкие камушки, воду устилала ещё зелёная осока. Она соприкасалась с субстанцией и чернела на глазах, захватывая часть берега. — О…
Лицо Сайласа перекосило в отвращении.
— Только не говори, что она теперь не может стереть с себя эту мерзость.
— Хорошо, во имя твоего душевного равновесия, не буду. — губы Нормана тронула улыбка. — Она будто вообще ничего не заметила. А что это там?
Норман протянул руку к ещё не почерневшей траве и выхватил клочок отсыревшей бумаги. И снова его лицо слегка потеряло цвет.
снимает перья с певчих птиц
и пачкает в крови,
лукавый аспид с сотней лиц
голодный до…
Сайлас заглянул за чужое плечо и неодобрительно хмыкнул, последняя строчка к концу начала плыть.
— Я проверю остальную часть берега, не вляпайся смотри.
Норман вернулся к месту, которое начал фотографировать, и всё шло спокойно, пока в него не влетела чайка, а он от неожиданности с удивительно глухим звуком не уронил телефон в массу.
Иногда по отделу ходят шутки, что агент Доу хорош не только в гоэтике, но и в проклятиях, и лучше с ним не иметь дел и не ссориться. Норман всегда отмахивался от этого, но сегодня видимо что-то пошло не так.
Выбора не было, телефон ему всё равно нужен, да и субстанцию нужно исследовать. Морально подготовившись к тому, что там сейчас нужно будет трогать что-то склизкое, мокрое и противное, Норман всё же запустил руку в предполагаемое место падения техники. К его удивлению, внутри чёрной субстанции оказалась вовсе не жидкость, а плотное и густое пространство. Погружая руку всё глубже, агент натыкался на сухие колючие ветки, острую траву, вероятно, ту самую осоку, которая здесь везде замешана, и на крупицы чего-то не опознаваемого на ощупь. Рука погрузилась чуть выше локтя, когда Эшли задел пальцами силиконовую поверхность чехла, наклоняясь ещё чуть ниже, чтобы схватить застрявший в ветках телефон, он балансировал, чтобы не свалиться. Стараясь скорее вытащить руку, Норман никак не мог ожидать, что что-то ледяными пальцами схватит его за запястье и потянет вниз. Страх такой же ледяной рукой прошёл вдоль позвоночника и застрял тяжёлым камнем в груди, заставляя Нормана склониться ближе к черноте, кровь шумела в ушах так громко, что он не слышал, как вернулся Сайлас, и даже не сразу понял, что его перехватили руками и тащат прочь. Нечто отпустило руку, оставив на ней чёрные следы. Никакой плёнки, кожа просто будто обуглилась в местах соприкосновения. Норман ошалело глядел на неё, на краю сознания облегчённо выдыхая, что телефон в порядке.
— Тебя на пять минут нельзя оставить без присмотра, библиотекарь. — тон Доу не предвещал ничего хорошего. — Я же просил, не вляпайся, — горячий выдох чужих слов защекотал Норману ушко, тот невольно поёжился, приходя в себя. Так. Так. Дыхание на увеличение интервалов. Медленный вдох, и ещё более медленный выдох.
Норман делал вдохи, всё ещё чувствуя плотно прижатые руки Сайласа поперёк своих рёбер. Не хотелось казаться напуганным больше, чем есть, но кажется учащенные удары за грудной клеткой бессовестно выдавали его.
— Норман. Норман, послушай меня, — Доу говорил спокойнее и медленнее, — ты в порядке, я здесь. Слышишь?
Эшли нервно кивнул, перекладывая телефон из пострадавшей руки в здоровую, чтобы лучше рассмотреть следы. Сайлас, всё ещё дышал ему куда-то в шею, еле ощутимо, если не произносил слов. Он так же перевёл взгляд на чужую руку. Не считая угольно-чёрного опечатка чужих пальцев, она выглядела нормально, даже не резонировала, хотя вот оно — ещё одно видимое доказательство, что здесь что-то есть. Прохладные пальцы Доу осторожно взяли ладонь Нормана, поворачивая её и разглядывая следы.
— Не болят? — гоэтик выдохнул почти шёпотом.
— Нет, покалывание будто. — от внезапно накатившего волнения голос Эшли тоже стал проседать в звуке.
— Тогда не рассиживаемся, надо ещё отчитаться и продолжить расследование.