Work Text:
Сого выходит из старой покосившейся хибары и щурится на солнце: жара стоит уже вторую неделю. По ощущениям, лучи света сверлят мозг, не встречая на своем пути магнитного поля. Никакие фильтры на очках не способны защитить от такого.
В наушнике раздается хриплый голос Харады — его дом чист. Их тоже, надо переходить к следующему.
Возможно, джои уже нет в этом районе, возможно, они уехали на море, как поступил бы любой здравомыслящий человек, не обремененный строгим графиком работы.
— Они все в аквапарках, гарантирую. Чо вам вообще вперлось тащиться куда-то в такое пекло?
Он не ноет. Он высказывает обоснованные претензии руководству. Было бы прохладнее — написал бы на бумаге и заверил печатью. Жалоба на Хиджикату, адресованная самому Хиджикате. Тысяча и одна.
— Это наша работа. Та штука, за которую тебе платят.
А вот и сам Хиджиката. Выходит из тени, делая вид, что осматривал хибару со стороны двора. Симулянт. Ничего он там не смотрел. Наверняка курил и наслаждался жизнью.
— Это что-то на занудном, я не понимаю без переводчика.
А вот подзатыльник — не конструктивен.
Сого потирает шею. Он не уверен, чего хочет больше — найти джои или не найти их. Кровь ведь тоже будет горячей на острие меча.
В следующем дворе они спугивают черную кошку, метнувшуюся из кустов. Хороший был бы сигнал, если бы было кому на него реагировать.
Сого зевает, он уверен — и в этом доме никого не найдется. Зачем стараться зря? Но Хиджиката старается — все строго по протоколу: с дурацкими сигналами и перебежками от укрытия к укрытию. Он не видит, что Сого просто идет за ним в полный рост.
— Ханано Ано советует жителям Эдо не выходить на улицу.
Добавляет что-то многозначительное про поджаренные яйца и ее тут же отключают от эфира ради рекламы. Жаль, Сого хотел послушать.
— Ей надо было посоветовать это джои, — Хиджиката тоже щурится на солнце. Взгляд его — как прицел.
Сого задевает им по касательной — мурашками по коже и темнотой в груди. Прижми руку к форме — и пальцы останутся красными.
Несправедливо.
Сого не хотел всего этого — ни Хиджикату, ни мурашек, ни боль в груди. С ним просто это случилось, как случается шальная пуля с человеком, который не на войне.
Проработать принятие, вот что советуют психологи, отпустить, заняться дайвингом, покинуть страну. Вся эта херня не помогает, Сого уезжал даже на другую планету. Хиджиката уезжал тоже. И вот они снова здесь — на окраине Эдо, отрабатывают налоги сограждан.
Хиджиката наконец замечает его, но все понимает не так (как обычно) — шагает ближе, ведет носом по шее. Сого плавится. Во всех смыслах.
Где джои, когда они так нужны?
Рация оживает — Харада проверил еще один дом — последний. Там тоже пусто. Наводка — херня, а может, Кацура снова поехал в бассейн и не предупредил никого об этом.
— Хиджиката-сан, давайте запретим аквапарк. Он полон террористов, — Сого снова ноет, но он имеет право, отстаньте. Иначе какой смысл спать со своим начальством? Ну, кроме вот этого, когда Хиджиката смотрит так, как сейчас, его волосы влажные у корней, а глаза темные-темные.
— Не можем, сегодня там Мацудайра.
— А я о чем?
Хиджиката бросает на него взгляд недовольного государственного служащего, но ничего не говорит. Сого согласен — в такую погоду даже для прелюдии жарко.
Сого все равно мстит этой же ночью — оглаживает ладонями спину, бока, проводит по ним губами и языком. Сжимает зубы на шее, плечах и бедрах. Хиджиката тяжело дышит, смотрит из-под ресниц. Выражение не разглядеть — в комнате из источников света только тонкая полоска лунного, проникающая через приоткрытые седзи. Жарко для лампы, жарко для секса. Зря они вообще все это затеяли.
Сого не может остановиться. Не хочет. Ему так больно, что хорошо, или наоборот. Если честно, он так и не определился.
И Хиджиката отказывается помогать. Его существование не для того, чтобы делать жизнь Сого проще.
Месть — единственное, что остается. И что никогда не работает.
После Хиджиката тянется за сигаретами, чертыхается, вытащив сломанную. Сого зловредно хмыкает — нравятся ему чужие страдания. Особенно такие, не сотворенные им.
Хиджиката оставляет бракованную сигарету в пепельнице и достает следующую, зажигает. Потом этими же пальцами забирается в волосы Сого. Ну что за ублюдок.
Сого морщит нос, но ничего не говорит: язык прилип к небу. Надо было захватить с кухни воды. Надо было стать межгалактическим охотником на чудовищ, купить себе кожаный плащ и Стетсон, умереть от пули в груди, а не жить с ней.
— Успокоился?
— Даже могила не успокоит. Вы не надейтесь.
Хиджиката фыркает и смеется, вздрагивая плечами.
Сигарета тлеет красным в темном вязком мареве. Сого тлеет тоже — изнутри и снаружи.
Что защитит от такого?