Work Text:
Оби-Ван довольно долго не мог ничего произнести. Наконец он сказал:
— Лорд Вейдер.
— Хм? — спросил Анакин, все еще смотря в окно. — Что?
— Лорд Вейдер, — повторил Оби-Ван с большей уверенностью. — Это ты, не так ли?
Анакин повернулся к нему и с легким стуком положил вилку на стол.
— Мне было интересно, когда же ты догадаешься, — ответил лорд ситхов Дарт Вейдер.
Оби-Ван инстинктивно схватился за световой меч, который до того спокойно висел на его поясе. Вейдер заметил его жест и сказал:
— Неужели, Оби-Ван? Мы в общественной едальне, и я безоружен.
— Ситх всегда вооружен, — ответил Оби-Ван, не снимая руки с меча. Впрочем, Вейдер был прав: Оби-Ван не хотел начинать драку в закусочной Декса.
Вейдер не выглядел обиженным. Он едва заметно усмехнулся, лукаво приподняв уголок рта.
— Звучит похоже на правду, но… подожди. Ты думаешь, что я — ситх?
Он выглядел таким возмущенным, совсем как в первую их встречу — о Сила, это было уже десять лет назад. «Я не так молод», — сказал он тогда. Спустя годы, уже когда они подружились, Анакин признался: «Когда я родился, мне было столько же лет, сколько тебе». Сейчас его глаза были слишком стары для девятнадцатилетнего лица.
— А ты утверждаешь обратное? — спросил Оби-Ван.
— Не в этой жизни, — сухо заявил Вейдер.
— Но ты все время пытаешься настроить меня против Совета!
— Я пытаюсь настроить тебя против доктрин, — сказал Вейдер. — Ты можешь остаться джедаем, если хочешь. Просто люди должны сами за себя решать, кем и чем им быть, а не… а не попадать в секту, когда они слишком молоды, чтобы понять это!
Об этом они с Анакином спорили уже много раз. И Анакин был Вейдером.
— Но ты используешь Тьму, — осторожно сказал Оби-Ван.
— Чистосердечно в этом признаюсь, — жизнерадостно сказал Вейдер, протягивая пустые руки. Тон его голоса был так весел и беспечен, словно ничего не поменялось. Возможно, для него так и было.
— Ты постоянно начинаешь войны.
— Войны? — спросил Вейдер, и удивление в его голосе выглядело естественным.
— Как на Рилоте, и Фелуции, и…
— А, революции, — понял Вейдер. — Это не войны.
— Не.… Каким образом это не войны? — требовательно спросил Оби-Ван.
Вейдер поморщился, а другие посетители столовой обернулись в их сторону. Ну да, Оби-Ван немного повысил голос. Он заставил себя расслабиться.
— Я просто сделаю кое-что, чтобы нас замечали меньше, — сказал Вейдер и потянулся ко Тьме.
Оби-Ван автоматически позвал Свет, но Тьма не атаковала. Она просто окутала их, оставшись на небольшом расстоянии, и не мешала Оби-Вану касаться Света. Оби-Ван медленно его отпустил.
— Это ситхский фокус? — спросил он.
— Некоторые ситхи знают, как это делать, — сказал Вейдер, — но я не назвал бы это исключительно ситхским фокусом. Мы просто кажемся чуть дальше, чем должны по планировке помещения.
Оби-Ван посмотрел на него — и завис. Он дрался с Молом и боролся за его душу. Он знал, что у настоящих ситхов глаза сияют желтым, словно перегревшийся подшипник. У Вейдера же были прохладно-синие глаза, и даже сейчас он едва сдерживал улыбку.
— И эти революции — не войны. Никоим образом. В них умирает гораздо меньше, чем умирало на каждой из этих планет за месяц из-за систематического насилия, свойственного рабству. Я был осторожен.
Оби-Ван это знал. Вейдер был параноидален до безумия. Его революции медленно готовились, но когда случались, то проходили за несколько часов. К тому моменту, как джедаи узнавали о случившемся, на планетах уже устанавливалось функционирующее временное правительство и функционирующая система распределения ресурсов. Джедаям не оставалось ничего, кроме как помогать с бумагами для принятия планеты в Республику.
— Но… люди гибнут! Ты убиваешь людей.
— Да, — ответил Вейдер. — А ты нет?
— Я — джедай!
— Это лишь означает, что твои действия официально санкционированы, — кивнул Вейдер. — Но в чем еще разница? Мы оба прилетаем на планеты, где творится несправедливость, и исправляем ее. Иногда это включает в себя убийства, хотя мы оба стараемся обойтись наименьшим количеством жертв.
— Я следую закону, — сказал Оби-Ван.
— Иногда. Иногда, когда ты понимаешь, что местные законы противоречат галактическим. Гундарки, Кеноби.
Оби-Ван помнил про них. А еще он помнил неожиданно умелое владение световым мечом.
— А что ты там вообще делал?
— Спасал твою глупую задницу, — сказал Вейдер.
Повисла тяжелая пауза, пока Оби-Ван обдумывал это.
— Я не понимаю, — наконец признался он.
— Я знаю, — сказал Вейдер. — Ты — джедай, представитель группы, которая, судя по всему, от природы не верит, что кто-нибудь может быть больше, чем кем-нибудь одним в конкретное время. Механиком и любовником. Революционером и отцом. Разбойником и… другом. Сила сказала мне, что ты будешь в опасности, поэтому, — он пожал плечами, — я поспешил на помощь.
Оби-Ван моргнул. Анакин никогда не любил говорить о Силе. Он думал, это потому, что Анакин с чего-то затаил злобу на джедаев и их глупые суеверия. Ну, частично так и было. А вот глупые суеверия оказались кое-чем другим.
— Насколько ты вообще силен? Тебя же никогда нормально не учили.
— Неправда, — сказал Вейдер. — И двадцать две тысячи.
— Что?
— Количество мидихлориан в моей крови, когда мне было девять, — заметил Вейдер. — Сейчас оно ближе к пятидесяти тысячам.
— Что.
— И меня учили. Корусантские джедаи, кореллианские джедаи, ситхи школы Бэйна и ведьмы Датомира, — Вейдер откусил от своего евема. — У джедаев нет монополии на Силу.
— И световые мечи.
— Не люблю световые мечи, — сказал Вейдер.
— Но у тебя хорошо выходит, — продолжил Оби-Ван.
— Когда это мне нужно, — сказал Вейдер. — Недавно я вновь начал тренироваться. Мне кажется, мне это пригодится. На войне.
— Ты не думаешь, что переговоры ее предотвратят?
— Когда ее продавливает ситх?
— Это просто предположение, — заметил Оби-Ван. Идея джедаев, которую Вейдер, или даже Анакин, нигде не мог услышать.
— Нет, Оби-Ван, это правда.
— У тебя есть доказательства?
— Не те, что убедят Совет, в этом я уверен, — сказал Вейдер. — Но я хотел, чтобы ты знал. Я хочу остановить войну, если у меня получится, — выражение его лица чуть смягчилось. — Я рад, что ты наконец догадался. Теперь мне не придется продолжать тебе врать, — он улыбнулся, пока Тьма пульсировала вокруг них.
Она не была злой или опасной, как Тьма вокруг Мола. Она была теплой, дружелюбной, похожей на объятья, но без физического аспекта. А потом она растворилась.
— Я надеюсь, что ты не станешь моим противником в следующие пару недель. Мне нужно соблюсти клятву, и мне бы не хотелось воевать с тобой.
— Какую клятву?
— Амидале. Ты знаешь.
— Ты думаешь, что ситуация настолько опасна?
— Прошлой ночью кто-то предложил цену за ее голову, — сказал Вейдер. — Сегодня утром предложение уже приняли и удалили объявление.
— Это неправда. Ню следит за этими частями ‘Нета.
— Ню следит за сценой. Все актеры давно поняли, что она смотрит, и переехали в другой театр, — он оттолкнул от себя тарелку и встал из-за стола.
— Я… Вейдер. Анакин. Почему я?
Анакин некоторое время ничего не говорил, но и не уходил прочь, поэтому Оби-Ван молча ждал.
— Я могу пересчитать по пальцам одной руки количество людей, которых я когда-либо мог по-настоящему любить, — Анакин развернулся и ушел.
Оби-Ван долго обдумывал, сказать ли кому-нибудь. Он должен был, но кому? Кто поверит, что веселый, доброжелательный, вечно улыбающийся Анакин Скайуокер, его друг Анакин Скайуокер, был Темным? Не говоря уж о Дарте Вейдере. Кроме того, может, он не был и ситхом, и в таком случае это просто принесет проблем — нет, не совсем невинному, революции-то он устраивал, но хорошему человеку.
Оби-Ван так и не пришел к какому-то решению, когда произошло первое покушение, два дня спустя. Это был взрыв, который обрушил часть гаража Сената, уничтожил спидеры сенаторов на миллиарды кредитов, ранил двадцать два разумных и никого не убил. Кто-нибудь погиб бы, это Оби-Ван понимал, но он почувствовал, как Тьма расцветает прямо перед атакой, увидел, как огромные каменные плиты сдвигаются ровно настолько, чтобы опереться друг на друга и защитить разумных под собой. Это удивляло, показывая и чистую мощь, и скрытность: все выглядело случайно, но вероятность того, что все само сложилось в крепкую поддерживающую конструкцию была так мала, что ей можно было пренебречь. Явно требовалось, чтобы сложилось еще и само собой. Анакин не мог такое распланировать, поэтому ему пришлось провести все расчеты на ходу, в уме, и поправить траектории падения, чтобы спасти жизни.
Совет джедаев хотел поручить Оби-Вану защиту Амидалы. В качестве аргумента они привели их хорошие рабочие отношения в прошлом, и высказали мнение, что было бы неплохо, если бы Оби-Ван для разнообразия не пытался убиться в новых и интересных местах. Кроме того, отсутствие погибших было подозрительным, и они хотели, чтобы Оби-Ван был внимателен. Он согласился.
Как ни странно, возражала Амидала.
— Я не вижу в этом смысла, — сказала она. — Мой народ спас не джедай.
— Нет, — ответил мастер Винду, — и в этом есть и наша вина. Мы хотим это исправить.
— Капитан Танака и Анакин…
— На самом деле мне кажется, что идея неплоха, — сказал Анакин. Он наблюдал, незаметно прислонившись к стене около Танаки. — Мы двое не можем быть начеку все время.
Оби-Ван искоса посмотрел на Анакина. Что этот Вейдер задумал? Анакин улыбнулся в ответ, совершенно невозмутимый на вид.
— Тогда мы пришли к соглашению, — заметил Танака, и, несмотря на протесты Амидалы, соглашение было достигнуто.
Этим же вечером убийца попытался вновь. Анакин схватил световой меч Оби-Вана, зарубил двух инсектоидов примерно за двадцать секунд и затем выпрыгнул из окна. Оби-Ван вздохнул: они вместе пережили достаточно, чтобы он понимал, что Анакин всегда идет путем наибольшего хаоса — и Оби-Ван прыгнул вслед.
Последующая погоня на высоких скоростях по воздушным трассам города была одной из наиболее страшных попыток самоубийства за всю их дружбу, но они смогли поймать убийцу.
Анакин включил личный щит — тот, что был бесполезен против бластеров, но защищал от большинства физических атак. Спустя мгновение щит проявился и затем мигнул: характерный знак того, что он поймал летящий снаряд.
— Что? — сказал Оби-Ван.
Анакин отцепил что-то от щита и поднял, чтобы Уэселл могла это видеть.
— Ядовитый дротик. Я готов поспорить на приличную сумму, что это яд теггена. Уэселл, я советую тебе пойти с нами по-хорошему. Джедаи искренне верят в защиту арестованных.
Уэселл мирно пошла с ними, но Анакин не расслаблялся, пока они все, включая Амидалу, не оказались в безопасности в Храме. Потом он чуть расслабился, совсем немного, пока Совет допрашивал Уэселл.
Клоудитка знала немного. Джанго Фетт, наемник-мандалорец, подрядил ее исполнять контракт из-за способности пролезть практически куда угодно. Она сказала, что Джанго жил на планете под названием Камино, но она не озаботилась узнать, где это. Ей бы очень хотелось, чтобы они не дали ему ее убить.
— Итак? — сказал Йода, повернувшись к ним.
— Кто-то должен проверить Камино, — сказал Анакин. — И простите, если я неправ, но если Фетт — мандалорец, то стоит послать кого-то, кто хоть как-то знаком с их традициями.
— Верно подмечено, — сказал Йода. — Амидала?
— Я прибыла лишь проголосовать против армии. Когда это произойдет, я вернусь на Набу до следующей официальной сессии Сената. Надеюсь, что смогу улететь уже завтра вечером.
— Скайуокер?
— Я приклеюсь к Амидале, словно она намазана клеем гундарков, — ответил Анакин. — Эм-м-м, если вы одобряете такое, сенатор.
— Думаю, мне даже понравится.
— Тогда другого джедая назначим мы, пока рыцарь Оби-Ван Фетта проверяет. Квай-Гон на миссии находится. Знаете вы ли кого-то еще?
— Нет, — ответила Амидала.
— Скайуокер?
Анакин пожал плечами.
— Хм. Хорошо. Пока вы на Корусанте остаетесь, защищать вас я буду.
Анакину это не пришлось совсем по нраву, но он сказал:
— Спасибо, великий магистр. Это честь.
— Угу.
В следующий раз Оби-Ван встретился с Анакином, когда они были прикованы к столбам посреди арены на Джеонозисе и ожидали казни. Последние несколько недель (по крайней мере, для него), оказались не очень приятными. Анакин не прекращал глупо улыбаться. Амидала тоже была рядом, изучая завернутую в черное фигуру Дуку.
— Что вы тут делаете? — спросил Оби-Ван.
— Спасаем твою глупую задницу, — сказал Анакин.
Оби-Ван посмотрел на цепи над их головами:
— Хорошо справляетесь.
— Ты увидишь, — сказал Анакин, и в этот момент на арену выпустили животных.
Оби-Ван не был уверен, что же он должен был увидеть. Для бывшей королевы Амидала была удивительно хороша в гладиаторстве. Анакину понадобилось примерно четыре секунды, не больше, чтобы подружиться с ранкором, который должен был убить и/или съесть его. Естественно, у Анакина все получилось. Так что внимание Оби-Вана было приковано к атакующему его огромнейшему инсектоиду, пока не прибыла неожиданная подмога.
Затем прибыло и подкрепление Дуку, выстроившись ровными рядами и окружая джедаев, сенатора Амидалу и Анакина.
— Убить их, — приказал Дуку.
Ничего не произошло. Дроиды все еще стояли без движения. Судя по всему, это не было запланировано, потому как Дуку повторил свой приказ:
— Убить их!
И снова никакой реакции. Падаван Мунди экспериментально махнул мечом по дроиду, что не дало ничего, кроме того, что он отрубил дроиду руку.
— Прекрати, — приказал… Вейдер.
Не кто иной, как Вейдер. Оби-Ван почувствовал, как двигается Сила, как ее толкает напор пятидесяти тысяч мидихлорианов. Вейдер сделал что-то и со своим голосом, потому как его следующие слова оглушали:
— Граф Дуку. Сегодня войну вы не начнете.
Дуку посмотрел на него.
— О, не начну, так?
— Не-а, — сказал Вейдер, улыбаясь одной из ярких, опасных ухмылок Анакина. — По той причине, что обеими армиями командует не ситх, и уж точно не вы.
Сообразив чуть быстрее, Мастер Винду сказал:
— Лорд Вейдер.
Анакин шутливо отдал ему честь и повернулся обратно к Дуку:
— Ну так что будете делать, Тиранус? Сдадитесь джедаям, которые хотя бы оставят вас в живых, или сбежите к своему хозяину, который, если я знаю старичка, получит большое удовольствие от того, что замучает вас до смерти?
— Да как ты смеешь?! — вскричал Дуку и попробовал что-то сделать с Тьмой. У него не вышло: вихрь, подвластный Вейдеру, смел все его попытки.
— Да. Я смею. Ты просто пешка, Дуку. И никогда не был чем-то большим.
Издалека донеслись звуки вертушек, и, обернувшись, Оби-Ван увидел исключительно глупо выглядящие транспорты, которыми управляли… клоны. Они снизились, а дроиды расступились, давая возможность приземлиться.
Дуку смотрел на все этого, а затем начал издавать сухие звуки, которые через пару мгновений Оби-Ван опознал как смех.
— Я сдаюсь, — выдавил из себя Дуку и продолжил смеяться.
Вейдер молчал, пока его арестовывали. Это заняло некоторое время: никто не знал, как он контролировал дроидов или, если уж на то пошло, клонов, но он позволил руководителям сепаратистов взойти на их сияющий новенький корабль, а затем просто выключил его. В итоге им пришлось арестовать почти двести представителей планет, а Вейдер твердо сказал, что он не покинет Джеонозис, пока последнего из этих представителей не отправят под контролем джедаев на Корусант.
Все это время он беседовал с сенатором Амидалой, каждые минут десять или пятнадцать наклоняясь, чтобы ее поцеловать.
— Ты знал об этом? — спросил Винду.
— О чем-то знал. Но недостаточно. Он давно оставлял намеки, и я понял где-то за два дня до прибытия Амидалы на Корусант, что Анакин — это Вейдер, но я не думал… он сказал, что хочет защитить Амидалу.
— Хм, — Винду посмотрел на пару вдалеке. Было понятно: Вейдер страстно влюблен. — Дуку о нем ничего не знал.
— Он сказал мне, что знает, что за… попыткой войны, лучше назвать это так, стоит ситх, но такое доказательство вы не примете. Я думал, что он просто что-то взломал, и поэтому улики не примут в суде, но теперь…
— Да, — сказал Винду. — Тьма.
Оби-Ван вздохнул.
— Я не думаю, что ему девятнадцать. Мы как-то раз завели разговор, как это так бывает, что некоторые словно рождаются сразу сорокалетними. И он сказал, что ему было сорок шесть, когда он родился. Я подумал, что это шутка. Теперь я гадаю, не было ли другого Анакина Скайуокера, которого он убил, чтобы родиться.
— А спросить не хочешь?
— Что?
— Он устраивает революции на планетах, но ситхи строят свои цивилизации на рабстве, а он борется против этого. Ситхи хотят власти, он же передает контроль законно избранным органам управления. Записей о ком-то, кто был жив и родился вновь, нет, но звучит это вполне по-ситхски. Я не знаю, что о нем думать, но ты ему нравишься.
— Я не думаю, что это сработает. Обмануть его я не смогу. Пойдем.
И они подошли к тому месту, где Анакин и Амидала словно устроили соревнования по щекотке. Точнее, Оби-Ван подтащил туда Винду. Амидала заметила их первой, и сказала сквозь смех:
— Прекрати, хватит! У нас зрители. Мне кажется, они хотят поговорить.
Анакин поднял голову:
— Ага. Привет, Винду.
— Скайуокер. Вейдер?
— В данный момент вполне себе Вейдер, — пожал плечами Анакин.
— У меня столько вопросов, — сказал Винду.
— Неужели? — Анакин наклонил голову, смотря на старого мастера. Затем он подмигнул, и в то же время снял щиты ровно на то время, которое занимало одно подмигивание. Снял все щиты. Это поставило Оби-Вана на колени и даже пошатнуло мастера Винду, прежде чем исчезнуть будто его и не было.
Винду побледнел.
— Кто вы такой?
— Очень хороший друг. Или очень опасный враг. Зависит от вас.
— Лично я хотела бы дружить, — сказала Амидала. — Мастер Винду, это мой муж, Анакин Скайуокер. Хотя мне кажется, что вы уже знакомы.
— Вы… женаты?
— Ага, — сказал Вейдер.
— Конечно, — заметила Амидала. — Я хочу его сохранить, а любовь — единственное, что может удержать такого, как он. Я заставила его пообещать прекратить жестокие планетарные революции.
— Но не прекратить их вовсе, — сказал Винду.
— Надо разумно выбирать цели, — сказала Амидала. — Итак, дорогой, мы остановили войну, которую ты хотел остановить. Что дальше?
— Дальше, — сказал Вейдер, — кто-нибудь должен объявить импичмент Верховному Канцлеру Палпатину.
— Импичмент? За что?
— За попытку отказать планетам в использовании их прав согласно статье 52, — невинно сказал Вейдер. — И за игнорирование той части Конституции, которая запрещает занимать пост канцлера больше двух пятилетних сроков подряд. Прошло уже больше времени, но он так и не назначил выборы.
— Ага. И это даст вам?
— В идеале? Одного мертвого мастера-ситха.
— Действительно, — сказал Винду. — Но почему?
— Подробный ответ займет слишком много времени, — сказал Анакин. — Короткий ответ: я не знаю, но более чем с пятьюдесятью тысячами мидихлорианов в крови я не могу не слышать Силу. А она кричит мне о мастере-ситхе уже десятилетиями, поэтому, — он пожал плечами, — я принял меры.
— И сколько вам на самом деле лет? — спросил Винду.
— Подсчет прост, — сказал Вейдер, но смотрел он при этом не на Винду, а на Оби-Вана.
— Я должен поверить, что это первый раз, когда вы украли тело какого-то бедняги? — спросил Винду.
— Мне честно насрать, во что вы верите, — сказал Вейдер. — Но если правда имеет значение, то я бы этого не хотел. Но это просто был наименее ужасный вариант из всех.
— Убийство невинного ребенка!
— Я знаю, — сказал Вейдер, и его глаза, обычно ясно-синие, затуманились серым, а взгляд словно устремился внутрь. — Я не хотел. Но что такое одна жизнь против миллионов, которые погибли бы, если сегодня началась война? Это было лучшее, что я мог сделать.
Винду внимательно посмотрел на него, а потом сказал:
— Вы не джедай.
— Сила, нет!
— Вы не джедай, — повторил Винду. — Но вас тренировали джедаи. Вы используете джедайские техники.
— Вы хотите узнать конкретное имя? — спросил Вейдер.
— Сообщите ли вы его?
— Нет.
— Тогда вопрос бессмысленен. Я просто хочу объяснений. Если вспомнить Мола, то вы пользуетесь и ситхскими техниками.
— Я использую то, что подходит в конкретный момент, — сказал Вейдер.
— То есть вы не ситх? — уточнил Винду.
— А что вы думаете? — спросил Вейдер, прямо встречая его взгляд.
Они посмотрели друг на друга, а потом Винду сказал:
— Нет. Ни один ситх не может быть так влюблен, как вы.
Мол словно состоял из гнева, злости и своей миссии, горящей в Силе. Даже сейчас он подозрительно относился к Саважу и хорошо вел себя только с Фералом. Оби-Ван моргнул, осознавая, откуда пришла информация о семье Мола.
— Вот и ваш ответ, — сказал Вейдер и выжидающе замолчал.
— Что произойдет, — спросил Винду, — если я наделю вас полномочиями и возьму с собой в составе группы, которая пойдет арестовывать канцлера?
— Тогда я думаю, что вам понравятся последствия.
Группа, пришедшая в Сенат неделю спустя, включала в себя Винду, Биллабу, Балка, но не Фисто, Йоду или Вии. То есть всех джедаев, кто знал ваапад, и самого Вейдера. Оби-Ван не думал, что вето Вейдера были случайны. Если Винду что-то и думал, то держал это при себе.
Заседание Сената началось как обычно. Основной корабль сепаратистов, ставший их тюрьмой, не был быстрым, и ему нужно было лететь еще неделю. Их группу пригласили в зал заседаний словно на триумф, будто он исправили главные проблемы Республики встречей на Джеонозисе. Было произнесено несколько речей, включая крайне поздравительную от самого канцлера, прежде чем подиум уступили Винду.
— Нам, джедаям, не нужна благодарность за хорошо сделанную работу; самой работы вполне достаточно. Поэтому мы сегодня пришли сюда, — добавил он. — Верховный Канцлер Палпатин, согласно законам Галактической Республики и во исполнение моих полномочий как рыцаря-джедая, я арестовываю вас.
— Арестовываете? — у Палпатина отвисла челюсть. — За что?
— Ну, для начала, — сказал Вейдер, невинно облокачиваясь на двигатель сенатского балкона, — за отказ или откладывание без конкретного срока ответа все планетарные запросы, которые за последние десять лет касались статьи 52, что почти привело к гражданской войне. У нас есть доказательства, — сказал он, обращаясь скорее к Сенату, чем к канцлеру. — Мы отправили их всем основным новостным каналам. Они уже должны освещать этот вопрос. Посмотрите сами.
Сенаторы так и делали: это было заметно по тому, как они затихали, читая новостные каналы.
— А во-вторых… вы так-то уже отслужили свои два срока, канцлер. Уже четыре месяца, как должны были быть выборы.
— Акт о чрезвычайных полномочиях…
— Противоречит статье 3 Галактической Конституции. Да и войны уже не будет.
— Прощу прощения, а кто вы? — спросил Палпатин.
— Вейдер, — сказал Анакин, и внезапно все глаза, все внимание, каждая камера была на нем.
— Нет, это не ты, — в наступившей тишине сказал Палпатин. — Может, работаешь на них, но ты слишком молод…
Вейдер пожал плечами.
— Верьте во что хотите. Моя единственная цель во всем этом — не допустить восхождения лорда ситхов Дарта Сидиуса на престол. Сейчас это кажется маловероятным, но я задержусь, чтобы шансов точно не было.
— Ты будешь в тюрьме, — сказал Палпатин.
— В Бастилии, со всеми остальными преступниками, не совершавшими насильственных действий, как мне кажется.
— Не совершавшими? Вейдер начинал войны!
— Революции. Они легально не урегулированы. Если бы рабства не существовало, я бы не устраивал их. Конституция гарантирует, что все население планеты Республики должно быть свободным, а иначе ей угрожает немедленное исключение из Республики. Кроме того, восстания рабов на планетах, которые не являются частью Республики, Республики не касаются, а неофициально вообще должны поддерживаться Республикой. Так что должно происходить, когда кто-то начинает организовывать восстания рабов на планетах, которые формально находятся в составе Республики, но в реальности не должны там быть, потому что это рабовладельческие планеты? — он вновь пожал плечами. — Я не делал ничего противозаконного на планетах, которые действительно являются частью Республики. Таким образом, я могу быть разве что политическим преступником, который не допускал насилия.
Затем он подмигнул как на Джеонозисе. И точно так же, как на Джеонозисе, три джедая пошатнулись. Палпатин побледнел.
Палпатин принял решение.
Он атаковал.
Последовавшее даже дракой назвать было нельзя. Сначала Вейдеру позволили позаимствовать световой меч, поэтому вместо того, чтобы сразу отрубить ему голову, меч Палпатина был блокирован. К тому же, у Вейдера был и свой меч (хотя все остальные думали, что это просто лазерная указка, а не указка-меч). Это бы не помогло, если бы Палпатин не подошел настолько близко, но он прыгнул прямо к Вейдеру. Вейдер просто пырнул его; маленький четырехсантиметровый клинок одинаково легко рассек ткань и кожу, прежде чем Вейдер вытащил меч.
Это походило на то, как раскрывают пакет на молнии, вот только этим пакетом был живот Палпатина. Его внутренности выпали розовым водопадом. Палпатин уронил свой меч, и лишь потому, что Вейдер смог его поймать и отключить, никто от него не пострадал. Затем он аккуратно положил Палпатина на пол.
— Это было ужасно глупо, — сказал он. — Врача!
— Нет смысла, — сухо сказал Палпатин голосом, полным боли, и слышным по всему Сенату, потому что его микрофон все еще был включен. — Почему ты не убил меня, а просто стер мне память?
— Ты никогда не встречал меня до сегодняшнего дня, — сказал Вейдер.
— Да, но ты встречал меня, — Вейдер не ответил (по крайней мере, Оби-Ван не заметил его ответа на холо), но Палпатин увидел что-то на его лице. — А. Что же, поздравляю с титулом мастера, кем бы ты не был, ублюдок.