Work Text:
Утром 17 мая невыспавшаяся Джемма и сияющий бодростью Кэл вплывают в большой и шумный аэропорт Сан-Хосе. Их сразу же окружает привычная атмосфера: снующие всюду люди, механический голос, объявляющий очередную посадку, орущие дети, взволнованные собаки, коты и прочая живность, дурманящий флер парфюма из дьюти-фри, мешающийся с запахами еды из Макдональдса и Бургер-Кинга — как же она по этому не скучала. Сдав свои сумки в багаж, они быстро ретируются в зал ожидания, где Джемма отправляет Кэла за перекусом, а сама удобно разваливается в полулежачем кресле и отсыпает свои пятнадцать минут, пока ей на колени не опускается теплый пакет с ароматной едой.
Им предстоит долгий полет — почти шесть часов — из Сан-Хосе в Мауи, пересадка в четыре с половиной часа и еще сорок минут лету до Хило. Хорошо, что дальновидный Кэл купил места сразу за бизнес-классом и они оба могут уютно вытянуть ноги и проспать почти все это время. Джемма проваливается в сон почти сразу, как самолет взлетает, а Кэл задумчиво чешет бороду и включает какой-то ужастик — и достаточно быстро засыпает под истошные вопли жертв и жуткий смех главного злодея. Во время пересадки они снова едят, снова шуткуют и обсуждают свои планы на десять дней предстоящего уикенда , и в приподнятом настроении идут на посадку. И вот, спустя почти одиннадцать часов путешествия, они выползают в вечерний аэропорт Хило-Интернешнел. Кэл сразу же отправляется искать такси, а Джемма разминает затекшие мышцы и лениво тащится до большой, спасибо Господи, машины — джипы это, видимо, кинк всего Большого Острова, иначе этого объяснить она не может (ладно, может, просто драматизирует). Полчаса дороги в тридцатиградусную жару под причудливые песни коренастого лысого таксиста, и Кэл с Джеммой оказываются на его малой родине — в общине Вайнаку, 1227 человек по переписи населения 2000 года.
Их встречает почти не изменившийся за то время, что их не было, аккуратный оранжевый домик, те же цветочки в клумбе у крыльца, та же старая развалюха времен детства Кэла. Джемма не росла здесь вместе с ним, но перед глазами все равно всплывает картинка молодого Кэла с крашеными волосами, что сидит на корточках, помогая дедушке полоть нежные, хрупкие цветы, как он улыбается на очередную шутку от дяди и хитро стреляет взглядом себе за плечо, — а потом берется за шланг и здорово окатывает его с головы до ног.
Нынешний Кэл щедро отсчитывает таксисту чаевые, заливая салон своей ослепительной улыбкой, в его плечах больше нет той юношеской хрупкости, а затылок седеет отнюдь не из-за дешевого осветлителя из магазина у заправки. Джемма отвлекается, встряхивает головой, со смешком выползает из машины. На то, чтобы выгрузить сумки и бодро взлететь по ступеням у них уходит около двух минут, чтобы открыть дверь и войти в прохладный, по-своему уютный дом — меньше десяти секунд. Навстречу им из прохода тотчас высовывается почти наполовину седая голова:
— Джемма, дорогая, сколько лет, сколько зим! — дядя Кэла, Кахину, забирает у нее сумки, оставляет их на диване и в два шага возвращается обратно, сгребает Джемму в охапку.
— Полтора года, Кахину! — задыхается она, с силой хлопая почти такого же широкого, как Кэл, мужчину по спине. — Пусти, старикашка, задушишь!
— Кто это тут старикашка? — смеется он, размыкая руки, и шагает к Кэлу. Кэл ставит свои сумки на пол и с широкой улыбкой заключает Кахину в крепкие объятия, такие, что уже ему приходится хрипеть и просить отпустить.
Дедушка Кэла находится в своей спальне, тихий, спокойно читающий какую-то непонятную и очевидно древнюю муть. Они с Кэлом обмениваются сдержанными приветствиями, Джемма осторожно улыбается и спешит скорее ретироваться на кухню — хоть она и ела несколько часов назад, гавайская жара уже высосала из нее почти все силы, а это только середина мая!
Наспех перекусив найденными в холодильнике бананами и обменявшись с Кахину актуальными новостями жизни Большого острова и остального мира, Джемма и Кэл снаряжаются сумками с сувенирами и идут в паломничество по общине. Наверное, это Джемма справедливо могла бы назвать самой любимой частью путешествия: почти половина общины приходится Кэлу дальними, или не очень, родственниками, а если не родственниками, то людьми, которым лично Кэл, или его дядя, или его дед когда-то помогли. А это может значить только одно — в каждом доме, в который ступает нога Кэла и Джеммы, им обязательно предложат что-нибудь поесть и расспросят за их личную жизнь. Не спрашивайте, какая может быть личная жизнь у лучших друзей — вся община уже очень много лет считает Джемму «высокой, кудрявой и болтливой невестушкой нашего Кэла», а им слишком лень объяснять, что никакая они не пара… так что на том и сходятся. Тем более, к Кэлу уже не пристают с расспросами по типу: «А когда ты уже женишься?». Правда, возникают другие, не очень приятные вопросы; но это история на другой раз.
Они обходят половину общины за пару часов и возвращаются в дом уставшие, объевшиеся и сонные. Ни Кахину, ни дед Кэла не занимают их бесполезными разговорами, только молча гонят их в душ и сами уходят по комнатам. Джемма, помывшись первой, выходит из ванной и находит Кэла спящим в кресле с полузаправленным пододеяльником. Она со смешком треплет его плечо, за что получает рассеянный и даже милый взгляд. Кэл уходит мыться, а Джемма, укладываясь в кровать, думает, что Киаран бы наверняка продал душу дьяволу, чтобы оказаться здесь вместо нее.
Кстати о Киаране.
С тех пор, как их карманный Эдвард Каллен изъявил желание проследовать за своей Беллой в страну дядюшки Сэма, прошло уже около года. И, конечно же, с того времени их привычной рутине пришел скорый и бесповоротный конец. Им — это Кэлу, Норману и Джемме — пришлось знатно попотеть чтобы пристроить гаденыша в Бюро, но не оставлять же его ночевать на коврике у кабинета Айка? Волонтером на приобретение соседа ожидаемо стал Кэл, молча глянувший на Киарана и подхвативший его небольшой чемодан.
И вот что странно: Киаран все еще активно притворяется ветошью в его присутствии, но стоит Кэлу удалиться от него дальше, чем на полторы тысячи километров, и в течение трех дней Киаран почти готов отправиться к своим ирландским предкам. А, поскольку поездки Кэла на Гавайи длятся минимум дней десять, вампиреныша с собой взять просто необходимо, и совсем никак нельзя показывать его родне Кэла — они в Ирландии не были и всех личностных качеств мальчонки не видели, так что для них, как и для Джеммы и Ко в первое время, Киаран был просто вампиром. Сверхъестественным существом. Тем, кого следует устранить, стоит только ему ступить за порог этого дома.
Кэл падает рядом с Джеммой и отнимает у нее вторую подушку, коротко желает ей спокойной ночи и почти тут же вырубается. Джемма старается не тревожить его сон, поэтому кое-как разворачивается на крохотном диванчике и утыкается в телефон. Часы показывают полпервого ночи, а это значит, что Киаран Блайт, энергетический вампир, леннан-ши, как хотите , будет в аэропорте Хило-Интернешнел через 30 часов. Да уж, никто не предупреждал Джемму, что ей достанется мужчина с прицепом!
Что такого они придумали, чтобы не подвергать жизнь пацана опасности? Конечно же, свозить на отдых! Джемма хихикает, проверяет его билеты и успокаивается, закрывает их диалог, но не прячет телефон под подушку, а продолжает тупо пялиться в экран. Против воли уплывает в свои мысли. План ведь был проще некуда: пока Кэл с Джеммой дружно заигрывают с гавайской нежитью, Киаран греет свои сверхъестественные косточки в небольшом бунгало в десяти минутах езды от Вайнаку, и все от этого в плюсе! Джемма закатывает глаза, плотнее укутываясь в пододеяльник: а кто сказал, что простые планы — равно рабочие планы?
Новая лучшая подружка Киарана, небезызвестный Норман Эшли, только услышав о намечающемся мини-отпуске, тут же купил себе билет. И, в целом, ни Кэл, ни Джемма не были против оставить Киарана под присмотром Нормана, но… не к месту инициативный Норман загорелся идеей затащить с собой, Господи прости, Сайласа Доу!
— Провальная идея, малыш, — сказала тогда Джемма, допивая остатки переслащенного кофе Нормана. — Выкурить гада из гнезда в разгар спячки? Я тебя умоляю! — Джемма прекрасно знала, каким ленивым иногда бывал Сайлас, но Норман был непреклонен… бедняжка.
Зеленый кружочек онлайна появляется около короткого “Доу” и брови Джеммы еще сильнее сползаются к переносице. Она вглядывается в его тупую аватарку и все еще не может понять, как этот козел в итоге согласился?! Норман умудрился каким-то неведомым Джемме образом уговорить Доу полететь вместе с ними, и Джемма до сих пор не уверена, как ей стоит к этому относиться. Нет, то есть, Доу в любом случае уже отправлен в пешее путешествие в места не столь отдаленные, но… она ведь предлагала ему. На что и получила вполне однозначный и короткий ответ. Джемма до сих пор помнит, что они ругались по этому поводу еще минут сорок, прежде чем им это не надоело и кто-то,— этого Джемма уже не помнит, — прижал другого к стене. И они не встречаются, нет — чтобы Джемма и он?! Просто… в Ирландии случилось слишком много вещей, которые перевернули жизни каждого с ног на голову. В ситуации Джеммы и Сайласа… да какая, нахрен, разница?! Джемма не любит об этом говорить, не хочет это обсуждать, да даже думать!.. Достало! Она тратит остатки своей энергии на такую привычную и понятную злость, блокирует телефон, так и не открыв их диалог, и грубо толкает телефон под подушку. Туда его, а Доу еще дальше! Больно он ей нужен, урод.
Джемма закрывает глаза, но сон все никак не идет: под веками становится как-то слишком темно и неуютно, и да, туманные леса Килларни уже давно позади, и эти кошмарные сны тоже, но… Джемма тяжело вздыхает и ложится на спину, от нечего делать пытаясь разобрать надписи на потолке. Не то чтобы она понимала гавайский, но одно она понимает точно: весь дом вдоль и поперек испещрен защитными заклинаниями и знаками, и потолок не является исключением. И так, занятая разглядыванием закорючек на потолке, Джемма незаметно уплывает в поверхностный, беспокойный сон.
***
Ожидаемо, утро наступает как-то слишком быстро, яркое, жаркое и влажное, оно врывается в жизнь Джеммы неумолимой рукой Кэла на плече:
— Проснись и пой, детка! Пора вершить добрые дела! — Джемма лениво приподнимается на локте и лезет под подушку чтобы взглянуть на время.
— Семь утра, Кэл! Какого черта? — недовольно щурится она, взирая на него одним опухшим глазом. — Мы приехали на отдых! Отдых, слышишь?!
— В Сан-Франциско уже девять. Вставай, детка, я приготовил нам завтрак, — смысла спорить с ним больше нет — все равно не отстанет — и Джемма, на минуту поддавшись своей истеричной части, сучит ногами под одеялом и здорово наказывает подушку парой точных хуков, а потом нехотя вступает в новый день… Черт, с левой ноги.
Домой они возвращаются только к полуночи: обход оставшейся части общины затягивается почти до обеда, а все остальное время они проводят, катаясь по близлежащим паркам с подношениями местным духам, стражам — на‘умакуа — конечно, Джемма всегда скептично относилась к подобного рода практикам, но, раз даже такой человек, как Кэл смиренно кладет на алтарь свежие фрукты и мясо… сам он объяснял ей это как: “Из двух зол выбирают меньшее. Понимаешь, о чем я, детка?”
Джемма понимает, и, наблюдая за Кэлом, напряженно вглядывающимся в зеленоватые воды Тихого окана, засовывает свой скепсис куда подальше — там, где господствуют древние, как эти самые воды, силы, полное уничтожение невозможно. К тому же, Киаран Блайт вам в пример — чем вам не животворящее создание? Значит, и эти духи могут не нести зла, если правильно их уважить.
Но это все детали, ведь в следующие несколько дней их ждет захватывающая прогулка по местам, недоступным простым обывателям, по таким местам, в которых секундное промедление может стоить тебе жи… А, черт.
— Мы не подтвердили бронь бунгало, детка! — взволнованно охает Джемма, чуть не разбрызгивая пиво Кэлу на колени. Кэл хмыкает, отпивая из своей бутылки:
— Пока ты отказывалась выходить из кафешки из-за “адского пекла”, я сделал один звонок и все уладил, — игриво подмигивает он. Джемма смеется, толкая его в плечо:
— Посмотрите на него… Такой надежный и ответственный мужчина, и без охраны, — Джемма по-дурацки поигрывает бровями, на что прыскает уже Кэл и расслабленно откидывается на стуле, закладывая руки за голову:
— Ну почему же без охраны, — улыбается он, кивая за плечо Джеммы. Она удивленно вскидывает брови, оборачиваясь, и натыкается на свое лицо в отражении зеркала на стене напротив. Из-за спины вылезает смеющаяся голова: — Попробуй найти кого-то лучше, детка.
Джемма смеется, швыряя в него крышкой от бутылки. Кэл спокойно ее перехватывает, отправляя жестянку прямиком в мусорное ведро, и залпом допивает свое пиво.
— Пора спать, завтра нужно встать пораньше, — строго говорит он, упираясь руками в свои колени и поднимаясь со стула.
И наступает еще одна ночь, в которую закрыть глаза у Джеммы получается только под утро.
***
С приездом Нормана, Киарана и Сайласа (третий лишний) на Гавайях однозначно становится веселее. Они оба, что Джемма, что Кэл, слишком заняты тем, чтобы подкалывать тепличного вампирчика и его фрейлину, пока едут из аэропорта до бунгало, пока ведут их по окрестностям, пока заезжают вместе с ними в магазин за едой и напитками.
Сайласа Джемма предпочитает игнорировать — его каменная рожа бесит так же, как и всегда, от запаха его сигарет блевать хочется так же сильно, его тощее тельце все еще хочется хорошенько встряхнуть — или переломить, как знать. А Доу, кто бы мог подумать, одаривает Джемму одним-единственным взглядом, — и, наверное, у нее от жары помутился рассудок, но выглядит он почему-то… виноватым?
“Это все потому, что ты нормально не спишь уже около месяца,” — убеждает себя Джемма, грея косточки на шезлонге. — “Пройдет еще пара ночей и тебе померещится, что он тебя любит”. Джемма нервно хмыкает, взлетая со своей лежанки, и заглядывает в бунгало, чтобы недовольно воззвать к тому, кто реально ее любит, кто точно не отказался бы полететь с ней куда-нибудь отдохнуть:
— Кэл, детка! Предлагаешь мне ехать гонять муджин одной?
В целом, сами зверьки особой опасности не представляли: муджины это что-то типа японских тануки, прозорливые, хитрожопые существа, которые сбивают людей с правильного пути и прибавляют работы спасателям. Хрен его знает, как они оказались в местных заповедниках, конечно, но какая уж теперь разница. Джемма могла бы справиться с ними и сама, но она все еще не очень хорошо разбирается в местной флоре, так что без Кэла она скорее обожжется о какую-нибудь хрень и помрет от анафилактического шока, чем сделает что-то полезное. Кэл отрывается от карты вслед за Норманом и задорно отвечает:
— Пару секунд, детка! Подожди меня в машине, — сказано-сделано. Джемма, картинно вздохнув и бросив презрительный взгляд в развалившегося на диване Доу, покидает домишко и прячется в прохладную от кондиционера машину.
Джемма этого не видит, но Сайлас провожает ее тяжелым, непонятным взглядом и хмурится, хлопает себя по карманам и выходит следом. Закуривает, делая вид, что не прячется от машины на веранде (да он правда не прячется!). Неотрывно смотрит на блестящую от солнца водную гладь. Меланхолично отправляет табачные колечки растворяться в душном воздухе. Задумывается. М-да. Чувствительный слух улавливает тяжелые, характерные шаги. Сайлас стряхивает пепел с сигареты и поворачивает голову в сторону звука: большая, красно-оранжевая фигура выплывает из двери и бодро удаляется в сторону машины. Пара дурацких реплик — они вообще умеют разговаривать серьезно? — и массивный внедорожник выкатывается со двора. Сайлас отворачивается от стены и опирается на нее спиной, прикрывает глаза. Хорошо, теперь можно спокойно отдохнуть.
…Мирная обстановка держится до вечера.
— Кэл, кажется у нас проблема, — сообщает взволнованный голос Нормана по ту сторону трубки. Джемма усмехается и закатывает глаза, Кэл вздыхает и разворачивается к выходу из заповедника, выключая громкую связь.
— Объясни мне, что случилось, — судя по лицу Кэла, никто ничего ему объяснить не может и не собирается: по скачущим интонациям где-то в отдалении Джемма понимает, что дистанционно затруднение не исправить и им придется ехать к ним. Кэл зажимает телефон между ухом и плечом, уверенно прорубает им путь к выходу новеньким мачете. — Полчаса, Норман. Сайлас тоже не знает, что делать? — при упоминании имени мудака шея Джеммы заинтересованно вытягивается, а слух непроизвольно напрягается. Джемма цокает и дает себе ментальную пощечину: почему ты начала вслушиваться только когда речь зашла о нём? Кэл медленно кивает и усмехается: — Что же там такое, что ни ты, ни наш мастер на все руки не в силах решить?
Норман, видимо, начинает торопливо объясняться, но Кэл коротко прощается и скидывает звонок. Прячет телефон в карман, Джемму посещает смутная догадка. Судя по взгляду Кэла, его тоже.
— Им стало скучно? — предполагает Джемма, подлезая под раскидистой веткой.
— Скорее всего, — соглашается Кэл, плечом оттесняя плотный стебель, чтобы ей было удобнее двигаться. — Ну, в любом случае на сегодня мы закончили. Захватим по пиву?
Ожидаемо, никакой проблемы кроме Сайласа Доу в этом бунгало не обнаруживается. Зато обнаруживается очевидно румяное, смущенное лицо Нормана, чуть менее очевидно смущенное лицо Киарана и вообще ни разу не смущенное лицо Сайласа. Кэл проходит первым и замирает в проходе, Джемма успевает среагировать и не врезаться в него, но заинтересованно вылезает у него из-за плеча и наблюдает весьма патетическую картину: они втроем — удивительно, как Доу на это согласился, — стоят у входа полукругом, в руках у Нормана торт. Хлопок! На пол осыпается разноцветное конфетти.
И по лицу Джеммы уже расползается довольная улыбка, когда они запевают:
— С днем Рождения тебя, с днем Рождения тебя!...
Кэл растерянно чешет затылок, но послушно проходит внутрь, загадывает желание и задувает свечку. Джемма быстро присоединяется к поздравлениям, инициативно окуная лицо Кэла в торт. Она звонко смеётся, наблюдая как крем неэстетично остается на его бороде, носе, щеках и ресницах, и продолжает хохотать, когда Кэл с дружелюбным приглашением в голосе перехватывает торт из рук Нормана и направляется к ней навстречу. Они устраивают шумный переполох, забывая обо всех проблемах, трудностях и о том, что день рождения Кэла, вообще-то, был в начале месяца.
Только Сайлас Доу, реальный убийца веселья, с кислым выражением лица наблюдает за происходящим в сторонке. У Джеммы, поймавшей его взгляд в процессе побега от Кэла, сразу же портится настроение. Она замирает, позволяя намазать крем себе на щеки, и чуть более раздраженно, чем могла бы, идет к пакету с пивом.
— Норман Эшли, родной, — хмыкает она, присаживаясь на корточки в поисках нужной бутылки, — ты в курсе, что день рождения Кэла был восьмого числа? — пока Киаран молча собирает разлетевшийся по всему бунгало крем влажной тряпочкой, Норман суетливо крутится возле стола, и также суетливо восклицает:
— Да, в курсе! Просто мы не смогли отпраздновать его день рождения в его фактический день рождения, поэтому решили сделать так. Лучше поздно, чем никогда, Джемма! — Джемма соглашается, вскидывая ладошки на уровне лица. Была неправа, так уж и быть, простите. Норман продолжает суетиться с закусками, Киаран заканчивает прибирать устроенный бардак, Доу… А где Доу?
— Если вы ищете мистера Доу, — вежливо отзывается Киаран, стоит Джемме на секунду отвлечься от пакета с пивом, — он вышел покурить. Сказал, чтобы начинали без него.
Он ее мысли читает, что ли?! Джемма хмыкает и открывает свою бутылку:
— И так собирались. Кэл его на этот праздник не приглашал.
Да, она прекрасно знает, что этот придурок все слышит, да, она видит неодобрительный взгляд Нормана, да, она понимает, что поступает… Джемма мотает головой и тактически сбегает на диван, устраиваясь там с ногами. Нормально она поступает! Она поступает так, как он этого заслуживает, противный гаденыш со своей кислой рожей! А у ее друга, вообще-то, сегодня вечеринка в честь дня рождения! Мог бы хотя бы попытаться сделать вид, что поздравляет его. Хотя, о чем мы говорим, это ведь Доу.
Ее злобные размышления прерывает Кэл, за руку вытащивший ее к столу. Они смеются, звонко чокаются бутылками и от души желают Кэлу самого лучшего. Норман и Киаран — вот же хитрые жуки — вручают ему подарки: крутецкие солнечные очки и охотничий нож. Киаран, при всей невыразительности его лица, выглядит сильно взволнованным, когда Кэл распаковывает коробку и удивленно вскидывает брови:
— Где ты его взял, Киаран? — Джемма удивленно присвистывает, увидев тот самый нож, на который Кэл пускал слюнки каждый раз, стоило им попасть к кудеснику Фиаме. Киаран отводит взгляд и упирает его в свои длинные, тощие пальцы.
— У Фиаме. Вы ведь знаете.
Кэл ничего не отвечает, только коротко кивает, не в силах прекратить гладить серебряное лезвие, рассматривать резную рукоять. Джемма хмыкает, хлопая его по спине:
— Скажи хоть спасибо, детка, — Кэл вырывается из своей серьезной задумчивости, переводит взгляд с Джеммы на Киарана, а потом на Нормана и снова на Киарана. Тот будто визуально скукоживается под его тяжелым взглядом, но уперто его выдерживает, только нервно облизывает губы. Кэл довольно улыбается, кивая на нож:
— Спасибо, Киаран.
— С днем Рождения… Кэл.
Норман и Джемма перекидываются понятливыми взглядами и прячут довольные тинейджерские улыбки в своих напитках. Доу вплывает в бунгало посреди этой мизансцены, бесцветно замечает:
— …Вы уже дарите подарки.
Кэл отвлекается от гляделок с Киараном, повернувшись на звук, и задорно хмыкает:
— Да, завидно? А ты приготовил мне что-нибудь, Доу?
Доу закатывает глаза и пассивно-агрессивно посылает Кэла разглядывать свои подарки и дальше, Джемма фыркает: конечно же он не приготовил. Наверное, юг с севером поменялись бы местами, если…
— С днем рождения, — как бы нехотя поздравляет Сайлас, чуть не швыряя небольшую коробочку Кэлу на колени.
…Если бы Сайлас Доу в ясном уме и светлой памяти подарил кому-нибудь подарок на день рождения. Кэл удивленно вскидывает брови и не без нетерпения открывает крышку, шумно шуршит упаковкой. Норман довольно улыбается, подпихивая Киарана плечом. Киаран настороженно следит за выражением лица Джеммы. Тем же занят и еще кое-кто.
А Джемма… она как зачарованная смотрит на эту дурацкую упаковочную бумагу, взглядом вылавливает краешек очевидно дорогого, стильного бумажника. Поднимает взгляд, натыкается на взгляд Кэла. Неловко улыбается, хлопая его по плечу. Открывает рот чтобы пошутить, но ее перебивает нетерпеливый Норман:
— Это я уговорил его! Он долго отнекивался!
— Мог бы и промолчать, — сухо замечает Доу, переводя взгляд на пакет с выпивкой. — И что вы заткнулись? Как будто это какое-то чудо, — если приглядеться и отказаться от закипающего внутри гадкого чувства (да, Джемма?), в удаляющейся спине Доу можно заметить неловкость и самую малость смущения. И ее, к сожалению, замечает совсем не тот, кому нужно.
— Кажется, мистер Доу смутился, — тихо говорит Киаран, наклоняясь к Норману. Но, возможно, недостаточно тихо, потому что Джемма вскидывается, будто только очнулась ото сна, и оборачивается, чтобы посмотреть этому мудаку в лицо.
Мудак лица не показывает, выбирает себе пиво. Сука.
— Эй, да ладно вам! Не смущайте Сайласа! Кто знает, на что он способен в таком состоянии! — посмеивается Кэл, откладывая коробку с бумажником на стол, хлопает Джемму по спине:
— Что, детка, завидуешь? — он тепло заглядывает ей в глаза, чуть сильнее сжимает руку на ее плече. — Не переживай, на твой день рождения мы тоже закатим вечеринку-сюрприз! — Джемма рассеянно смеется, Норман начинает запоздало хихикать, Киаран замечает с вежливой улыбкой на лице:
— Это уже не будет вечеринкой-сюрпризом, если сказать об этом мисс Роген, — Джемма вскидывает брови, переводит взгляд на Киарана.
— Долго будешь продолжать называть меня так? Кэла, значит, назвал по имени, а меня? Мы через столько вместе прошли, Киаран! — Джемма не успевает развести полноценную драму и достаточно смутить вампирчика, потому что Кэл хитро посматривает в сторону океана, а через несколько секунд восклицает:
— Кто последний добежит до воды — чистит креветки! — и мигом срывается со своего места. Благо, Джемма всегда ожидает чего-то такого, потому почти сразу срывается следом. Они мчатся к выходу, чуть не снося стоящего у двери с бутылкой Сайласа, еле протискиваются в узкий дверной проем и, хохоча и толкаясь, мчатся к воде. Киаран натыкается на каменное выражение лица Сайласа, и Норман сбоку от него шутливо замечает:
— Я с ними не играю. Детский сад, — но, вопреки своим словам, срывается с места и исчезает в дверном проеме. Сайлас звонко цокает и вскрывает бутылку, раздраженно полосует Киарана взглядом.
— Что? Хочешь к ним присоединиться? — Киаран отрицательно мотает головой и отправляется на поиски креветок. Сайлас провожает его тонкую фигуру взглядом и, тяжело вздохнув, достает из кармана сигареты и выходит на веранду.
Кэл и Джемма тем временем стремительно приближаются к берегу, поднимая за собой столбы серого песка, они пихаются и безостановочно смеются, пытаются задержать друг друга — и почти одновременно врываются в соленую воду.
— Я первая! — хохочет Джемма, цепляясь за промокшую футболку Кэла. Он иронично выгибает бровь, качает головой:
— Нет, я, — они шуточно спорят, продолжая толкаться в воде.
В какой-то момент Джемма пытается поставить Кэлу подножку, он остается крепко стоять на ногах, и в этот самый момент Джемма понимает: самое время сматываться. Но она не учла одну маленькую деталь — Кэл провел половину своей жизни в этих водах, у нее с самого начала не было ни единого шанса. Так что он ловко нагоняет ее, легко и непринужденно обхватывает ее талию и с размаху выбрасывает ее в белоснежную морскую пену. Наблюдавший за этим Сайлас отводит взгляд и грубо вдавливает окурок в пепельницу.
***
Стоя у мангала через несколько часов, Кэл решает невзначай поднять ту самую тему:
— Детка, — тихо зовет он, пока Джемма с энтузиазмом крутит креветки на шампурах, — это, конечно, не мое дело, но…
— Скорее всего, это не твое дело, детка, — с милой улыбкой отвечает Джемма, но все же отрывается от креветок и поднимает на него взгляд. — Но ты говори, я сегодня добрая.
Кэл усмехается, нанизывая новую партию креветочного шашлыка на небольшой шампур. Думает, пытается подобрать правильные слова.
— Если ты будешь тратить так много нервов на ваши недомолвки с Доу, то скоро будешь выглядеть на сорок, — Джемма в ужасе распахивает глаза, толкает Кэла в плечо:
— Сплюнь, блин! Я пойду пить кровь девственниц! — Кэл смеется и замечает:
— А могла бы просто поговорить с ним—
— Не могла бы, — перебивает его Джемма, звонко упирает шампур в металлическую миску, одним резким движением снимает готовые креветки. — Кэл, детка, у нас нет никаких недомолвок, — она улыбается, вручая ему шампур и похлопывая его по плечу: — У нас вообще ничего нет.
Кэл устало вздыхает, пожимая плечами.
— Как знаешь. Не нарежешь лайм? — Джемма кивает, подхватывает со стола нож и заходит в дом, против своей воли погружается в мысли.
…Да, у них с Доу ничего нет. Уже почти как восемь месяцев совсем ничего не происходит. Это не они делают вид, что не замечают друг друга на работе, это не футболки Джеммы вечно впитывают в себя запах его сигарет, это не в его телефоне в приложении такси недавним пунктом назначения стоит ее квартира, это не из-за него она начала хотя бы немного питаться по утрам.
Она залезает в холодильник, достает несколько зеленых цитрусов, задумчиво ищет доску. Доска находится прямо у нее под носом: она звонко хрюкает над своей рассеянностью, отворачивается, чтобы сполоснуть лаймы.
И это не Джемма запомнила точную дату, когда это ничего у них случилось.
Нож с громким стуком отрезает попку лайма.
Это не с ним она встречала свой день рождения, это не он ничего ей не подарил, это не из-за него старая пепельница на ее балконе начала заполняться бычками. Конечно, это не он отказался ехать на Гавайи, когда она его пригласила. И это не рядом с ним чертовы ирландские туманы отступают, позволяя ей спокойно спать всю ночь.
— Блять! — восклицает Джемма, откидывая нож в сторону: красная кровь кокетливо струится по ее пальцу, капая на зеленый кругляшок. — Ай, сука! — Джемма шипит, подскакивая к крану, ведь сок с того самого зеленого кругляшка попал на свежий порез. Она продолжает тихо материться, когда за ее спиной бесшумно возникает фигура.
— Дура, — спокойно констатирует Сайлас, вытягивая ее палец из-под воды. Джемма вздрагивает, почти вырывая руку из его цепкой хватки:
— Напугал, блять! Доу, хватит так бесшумно ко мне подкрадываться!
— А ты прекрати орать, — говорит он, не глядя на нее. Он оперативно откуда-то достает аптечку, кладет на ее палец ватный диск. — И не дергайся, Роген.
Джемма замирает, врезаясь в его смуглый лоб взглядом. Ну зачем ты сюда пришел?! С каких пор ты здесь? Что ты успел увидеть? Услышать? Сука, Джемма ненавидит задаваться этими вопросами, она ненавидит, когда он заботится о ней, хотя все остальное время делает вид, что ему неприятно ее присутствие. Джемма ненавидит себя обманывать, потому что—
— Дай сюда, — недовольно говорит она, пытаясь отобрать у Доу свой палец. Но он, скотина, оказывается сильнее и ее рука не сдвигается ни на миллиметр в его стальной хватке. Сука! — Отпусти ты меня, Доу!
— Я сказал — хватит орать, Джемма! — шипит Доу, от души наливая на рану перекись водорода. Джемма недовольно мычит, но орать прекращает. Они одновременно поднимают друг на друга глаза и тут же замолкают, замирают в этой странной позе, в этой странной ситуации.
Она видит в его глазах много невысказанного — за слоем раздражения, конечно же, но она постепенно учится продираться сквозь него, залезать глубже. Тому же самому учится и Сайлас. Он видит ее злость, а за ней видит обиду, и что-то еще, что-то, о чем даже страшно подумать. Но он чувствует то же самое. И тяжело вздыхает, первый отводя взгляд.
— Опять ты отвлекаешься, когда машешь ножом, — ворчливо замечает, скрупулезно вычищая рану, — так хочешь остаться без пальцев, м? Еще и смеешься как идиотка, — а вот тут, пожалуйста, поподробнее. Джемма вскидывает бровь, пытаясь придумать остроумный вопрос, но ее рот работает быстрее головы:
— Как давно ты здесь, Сайлас? — он застывает всего на секунду, прежде чем отвернуться к аптечке за йодом. Отвечает тихо, нехотя:
— Я не выходил из дома часа два.
Сука. Джемма усмехается, сдаваясь. Пошел ты нахер, гребаный Сайлас Доу.
— Отрезал от себя кусок кожи, чтобы склепать Кэлу кошелечек? — Сайлас достает пластырь из аптечки.
— Придумай что-нибудь поумнее, Роген, — она пытается улыбаться не так широко и не так очевидно. Сайлас заклеивает ее порез, педантично приглаживая липкую ленточку пальцем.
— Ты должен мне подарок.
И, вместо ожидаемого “Принесу цветы на твою могилу”, или “Даже если мне будут угрожать смертью — не дождешься”, этот урод молча кивает и теснит ее в сторону, принимаясь дорезать этот несчастный лайм.
— Хочу тачку, как у Кэла.
— Закатай губу.
Она тихо смеется, складывая лайм в контейнер здоровой рукой. Он тайком скользит взглядом по длинным, узловатым пальцам, поднимает взгляд на ее лицо, встречает ее вездесущий взгляд.
— Гребаный сталкер. Что такого сказал Норман, что ты согласился поехать?
Сайлас поджимает губы, шагая назад. Разворачивается, с ненужной прилежностью намывает нож, тщательно вытирает руки. Говорит, по звуку выдавливая из себя слова:
— Сказал, что ты снова начала плохо спать.
Джемма округляет глаза, открывает рот, чтобы что-то сказать, но так и не произносит ни звука. Просто стоит и тупо пялится на этого идиотского, противного, дебильного Сайласа Доу. А потом цепляет его воротник и одним рывком тянет на себя.
Киаран, так и не зашедший внутрь с веранды, оборачивается на охреневшего Нормана и прикладывает палец к губам.
***
— Поехали с нами, Сайлас! — вот уже десять минут канючит Норман, чуть ли не забираясь на стол с рабочими папками. Сайлас искренне проклинает тот день, когда Айк заставил его прийти в офис.
— Нет.
— Ну пожалуйста! — этот разговор повторяется уже третий день подряд, и Сайлас точно не уверен, какими силами все еще держится, чтобы не придушить настойчивого и упертого гаденыша.
— Нет, Норман, — он поднимает недовольный взгляд. — Ты сам-то не устал меня упрашивать? Третий день уже, — Сайлас гадко усмехается, выгибая бровь. — Думаешь, мой ответ изменится?
— Да, изменится! — хмурится Норман, выпрямляясь, нависая над Доу. Сайласу становится некомфортно, он оборачивается и поднимается следом, почти сталкиваясь с ним нос к носу. Библиотекаря несет: — Никто из нас почти не отдыхал после Ирландии, и нет, реабилитация отпуском не считается! У тебя все еще проблемы с кровообращением, меня колотит паничками, Джемма… опять не спит, целыми сутками торчит в офисе и притворяется, что все в порядке! Тем более, у Кэла вчера был день рождения, а он свалил на задание! Думаешь, это нормально? Пожалуйста!