Work Text:
Стоило им вернуться от Ворона, как Ли тут же заявил, что надо кое-что обсудить, и велел притащить ещё вина. Как будто они мало выпили у друга!
— Ты ничего не заметил?!
— Что? Всё было, как обычно.
— Дикон к нему неровно дышит!
С чего вообще Ли так решил?! Сегодня Дик, как обычно, сидел у ног Рокэ, позволял ерошить себе волосы. Разве что не мурлыкал. Но он не первый раз так делает. Эмиль понимал, что после стылого Надора даже обычные посиделки у камина юноше будут за счастье, и не мог его винить. Но брат уже который час не мог успокоиться и старался доказать, что теперь-то очевидно, что юноша влюблен в своего эра.
— Неровно дышать Дик может из-за надорской болезни, — отмахнулся Эмиль.
Он допускал, что Дикон мог влюбиться в Рокэ. Под необъяснимое обаяние Ворона попадали порой вне зависимости от пола, возраста и наличия повода для кровной мести. Но в глубине души полагал, что для юного Окделла можно найти более достойную пару, чем язвительный и пытающийся спиться друг. Лионель же продолжал убеждать, что его идею надо воплотить в жизнь:
— Надо всё-таки Росио свести с ним, — подвел итог своим рассуждениям Ли.
— С кем?! — Миль отвлекся и был близок к тому, чтобы выбрать подходящую кандидатуру на руку и сердце юноши, поэтому пропустил большую часть пламенной речи брата.
— С Диком!
— Юношу и так жизнь потрепала. Пожалей его! — взвился Миль.
Ли только отмахнулся, жалеть юношу он явно не был намерен. Немного помолчав, решил подойти к проблеме с другой стороны:
— Излом скоро. А у Окделлов с Алва уже не первый Круг сложные, кхм, отношения. Пора это исправить.
Такой аргументации Миль не ожидал:
— Ли, — он скосил глаза к ровному строю пустых бутылок, — а сколько ты выпил?
— Не так много, как хотел. Так что, ты поддерживаешь план? Надо всего лишь тонко намекнуть, что из них выйдет прекрасная пара.
Эмиль со скепсисом посмотрел на брата. Попытался обратиться к своей совести и отказаться от очевидной авантюры. Совесть паскудно промолчала.
— Я беру на себя Дика.
Ли одним глотком допил оставшееся вино:
— Я поговорю с Росио.
***
Поймать Дика для разговора оказалось очень просто: Рокэ сам послал оруженосца с запиской и прямо в цепкие лапы Савиньяка.
— Дикон, мне надо с тобой поговорить, — начал Эмиль таким тоном, будто собирался рассказать, что детей находят не в капусте. Но он не был уверен, что Дик готов к такому.
— Да, эр Эмиль? — настороженно откликнулся юноша.
— Ты замечал, какие глаза у твоего эра?
— Синие, — пожал плечами Дик и, подумав, добавил, — красивые.
Эмиль глубоко вдохнул. Что ж, даже такой ответ был хорошим. Юноша мог ответить, что глаза у Рокэ есть. С этим трудно было бы поспорить, но хотелось чего-то более возвышенного.
— Дикон, ты же увлекался поэзией. Не лучше ли сказать, что глаза Росио подобны морю в грозу?
— Эр Эмиль, — Дикон выглядел смущенно, — вы что… хотите написать стихи для эра Рокэ?
— Нет! — Только этого Эмилю для полного счастья не хватало!
Мысленно воздав хвалу Создателю, что стихи ему писать не надо, Миль обратил внимание на юношу — показалось или Дикон выдохнул с облегчением?
— Но к чему вы ведете?
— Я понимаю, что Рокэ не подарок. Но и сейчас не Зимний Излом. Ты никогда не замечал, что он… — Эмиль замолк, пытаясь подобрать подходящие слова: — …проявляет к тебе определенный интерес?
— Ну, — юноша снова немного смутился, — иногда он играет на гитаре для меня.
— Неужели ничего, кроме этого?!
— Сону подарил. Кольцо отыграл в карты. Спас на семерной дуэли. В Варасте волосы ерошил, — принялся перечислять Дикон.
— И даже не намекал на близость?! — То, что это прозвучало крайне бестактно, Эмиль понял слишком поздно. Но Дик, казалось, не обратил внимания и охотно пояснил:
— Ну что вы, эр Эмиль, эр Рокэ мне сразу сказал, что спать с оруженосцем — пошло!
— Не думал, что его остановит подобное, — буркнул Эмиль. Разговор пошел не по плану. — Но ведь он мог бы хотеть видеть тебя рядом с собой в будущем.
— Думаете, он захочет оставить меня порученцем после того, как истекут три года службы оруженосцем? — Дик заметно оживился.
— Нет, я говорю о большем.
— Адъютантом?!
Кошки! Как вообще можно говорить о чем-то с этой надорской наивностью?!
***
Лионель решил, что Ворона надо ловить в естественной среде обитания. Потом скорректировал план — если настигнуть Рокэ дома, то велика вероятность перебрать с алкоголем раньше, чем состоится важный разговор, — и с печальным вздохом отправился во дворец. Пусть не сразу, но Рокэ нашелся.
— Росио, мне надо с тобой поговорить.
Судя по выражению лица, Рокэ успел в мыслях перебрать десяток причин для такого разговора и мгновенно придумать оправдание:
— Его съели ызарги!
— Какие ызарги? Кого?! — Логика друга заставила Ли на секунду забыть об изначальной цели разговора.
— Варастийские. Отчет.
Савиньяк вздохнул. Хорошо, что не Манрика. Приобщить Рокэ к ведению бумаг он пытался уже давно, но безуспешно. Впрочем, сейчас волновало не это.
— Я хотел бы поговорить с тобой о Диконе.
— Он успел вызвать кого-то на дуэль? — поинтересовался Ворон настолько живо, будто хотел услышать положительный ответ.
Ли мотнул головой и начал было подготовленную речь, но Рокэ не позволил:
— Проиграл мой дом в карты?
— Нет. — Лионель в юноше ничуть не сомневался, но до полудня было ещё далеко. А утро не очень-то подходит для игры в карты на имущество эра.
— Понял, что Штанцлер — хитрый старый гусь, и теперь пытается сдать тебе как дриксенского шпиона?
— Росио, нет!
— А жаль. Но самое безобидное я уже перечислил. Что случилось с Диком?
Видя искреннее беспокойство Рокэ, Ли, наконец, собрался с духом и выпалил:
— Ты замечал, какие у него красивые глаза?!
Рокэ мгновенно переменился в лице. Савиньяк почувствовал, что ещё чуть-чуть и на дуэль вызовут его:
— Нет! Я не засматриваюсь на Дика! — Угроза дуэли миновала. — Но разве ты никогда не проявлял к нему интерес?
— Спать с оруженосцем — пошло! — с таким искренним возмущением отрезал Рокэ, что Ли застыл в удивлении. Неужели юноша так плохо влияет на друга, что тот начинает блюсти нормы морали? Быть такого не может!
— Обычно тебя подобное не останавливает, — недоверчиво заметил Савиньяк.
Рокэ неопределенно фыркнул. Не согласился, но и не стал возражать.
Хороший знак. Ли продолжил:
— Я понимаю, что такой юноша, как Дикон, не сразу может принять ухаживания. Всё-таки надорское воспитание очень суровое. Но разве ты не хотел бы оставить его при себе, как истекут три года службы оруженосцем?
— Думаешь, его следует сделать порученцем? — Рокэ заинтересованно приподнял бровь. Нет, он явно начал издеваться.
— Я говорю о большем, Росио.
— Адъютантом?!
Кошки! Как вообще можно говорить о чем-то с этим кэналлийским упрямцем?!
***
Несмотря на ранний подъем и насыщенный день во дворце, спать не хотелось совершенно. Юноша под боком возился и тоже не спал:
— Рокэ, — задумчиво протянул Дик, — а тебе не кажется, что Савиньяки себя ведут немного странно?
— Не кажется, — буркнул Рокэ и прижал юношу поближе к себе, чтобы не вертелся. — Они ведут себя странно.
— Со мной сегодня говорил эр Эмиль. Я не понял, что именно он хотел, но, кажется, намекал на романтический интерес с твоей стороны.
Рокэ страдальчески закатил глаза:
— Почему же, когда на это намекал я, ты понял только через полгода?!
Он с ужасом вспомнил то время, когда на серенаду, заканчивающуюся словами «Te amo, Ricardo», юноша очаровательно округлял глаза, восторженно улыбался и спрашивал, о чем она. Казалось, что Дик издевается. И Рокэ уже готов был поверить, что мироздание подложило ему свинью и вместо наивного юноши на площади в День Святого Фабиана он взял под свое крыло мстительное и вредное создание, которое намеренно не замечало всех ухаживаний за ним. Но стоило в качестве последней попытки достучаться до сердца юноши притащить скромный букет полевых цветов, как осознание настигло Дика. Первый поцелуй под палящим солнцем Варасты отчего-то казался особенно романтичным.
— Я учусь! — Гордый возглас вернул Рокэ в суровую реальность. Он, конечно, был рад, что юноша хоть чему-то прилежно учится, но сейчас речь шла о другом:
— Вернемся к нашим баранам, то есть оленям, то есть Савиньякам.
— Продолжим делать вид, что не понимаем их намеки? — предложил Дик.
И если Рокэ не спешил хоть как-то оказывать знаки внимания за пределами собственного дома, справедливо опасаясь новых покушений на юношу, то сам Дикон боялся гнева матушки. То, что эрэа Мирабелла, узнав такие новости, тотчас прибудет в столицу, Рокэ не сомневался. Даже предполагал, что при необходимости она сможет взять осадой его дом, но старался до такого в своих размышлениях не доходить.
— Зная любовь Савиньяков доводить дела до конца, — нехотя признал Рокэ, — они скорее нас поженят, чем отстанут с попытками свести.
— А так можно?
— А ты хотел бы? — Рокэ замер, словно боясь спугнуть Дикона вопросом.
Дик коротко и донельзя смущенно кивнул. Что ж. Пришло время привезти обручальные браслеты из Кэналлоа.
— А с Савиньяками, Дикон, мы будет действовать их же методом. Аккуратно намекнем.
***
— Он ничего не понял! — воскликнули братья одновременно, стоило оказаться им наедине.
— Я подозревал, что Дикон не склонен воспринимать намеки, но не настолько же! Он решил, что я хочу написать стихи Росио! — праведному возмущению Эмиля не было предела.
— Росио сделал вид, что отныне блюдет моральные устои и спать с оруженосцем не намерен! Росио! Не намерен спать! — казалось, Лионель сам не мог поверить в сказанное.
— Ну, может, Рокэ именно спать не хочет, — Эмиль попытался найти иную трактовку слов друга, — он и так не высыпается. Может, Дик возится по ночам.
— В другом смысле «спать», — безжалостно разбил последнюю надежду Ли. — Говорит, что пошло.
Эмиль удивленно присвистнул:
— Надорское воспитание настолько заразно?
Ли пожал плечами:
— Вообще-то я предполагал, что, скорее, Росио приобщит Дика к парочке грехов. Но теперь страшно представить, что нас ждет.
Повисла напряженная тишина. Лишаться легкого флёра разврата, который обычно следовал за Рокэ, не хотелось. Так они могли докатиться до куртуазных бесед о гербариях и обсуждения погоды. Подобная перспектива пугала.
— Надо что-то делать,— мрачно заключил Эмиль.
— Мы не первый год знаем Росио, — признал Ли. — Может, сразу перейдем к той части плана, где устраиваем их свадьбу?
— Не слишком ли мы торопимся?
— В самый раз.
***
— Ты уверен, что это хорошая идея? — в третий раз поинтересовался Дик.
Рокэ оставалось только кивнуть, идея была прекрасная, но Савиньяки опаздывали, и он уже второй час обнимался с юношей в коридоре. Было приятно, но ноги стали затекать, темы для разговора кончились, а к более активным действиям перейти было нельзя.
Наконец, послышались шаги и энергичное перешептывание. Но они быстро стихли, стоило гостям подняться по лестнице. Рокэ почувствовал, что за ними наблюдают, и довольно мурлыкнул на ухо юноше:
— Кажется, они поняли намек.
Дик уткнулся в плечо Рокэ, то ли подыгрывая, то ли действительно смущаясь. Он вздрогнул, когда Эмиль удивленно фыркнул, а Ли пораженно цокнул языком, но Ворон не позволил отстраниться, положив руки на талию.
— Так вы уже, — от неожиданности братья забыли куртуазные слова, — того?!
Рокэ усмехнулся такой формулировке:
— Дикон, что скажешь? Мы с тобой «того»?
Юноша коротко кивнул, продолжая прятать лицо, но даже так было заметно, что он покраснел до кончиков ушей.
— И уже давно, — уточнил Ворон, любуясь реакцией близнецов.
***
И все-таки один вопрос продолжал мучать Эмиля:
— Ли, а как ты понял, что Дик влюблен?
— Он поцеловал Росио в макушку, прежде чем уйти к себе.
Многое встало на свои места. Всё-таки Ли всегда был наблюдательным.