Work Text:
— Знаете, о вас ходит много разных слухов, доктор.
На почти полностью скрытом маской лице появляется ухмылка.
— Пожалуй, бесполезно спрашивать, хорошие ли это разговоры.
Сдерживать смех сложно. Конечно, Дотторе отлично знает мнения о нём. Конечно, его это не останавливает.
Чем больше Панталоне думает о нём, тем более интересным он кажется.
— Это неудивительно, с вашим положением и властью не может не быть множество завистников, — пожимает он плечами, внимательно наблюдая за тем, как доктор вводит в его вену иглу.
И хотя он явно не хочет отвечать сразу, отвлекаться, едва заметную улыбку Панталоне на его лице видит, ставит пометку в голове, запоминает. Он почти не врёт в своих словах, но бесполезно скрывать, что он во многом ищет подход к своему новому коллеге. И вряд ли тот это не знает.
О, Дотторе однозначно всё отлично понимает.
— Почему же вы тогда не спросили напрямую у меня то, что вас интересует, если осознаёте масштаб вранья от других людей? — наконец-то говорит он, когда вынимает шприц.
— Я всего лишь банкир, не уверен, что вы согласитесь честно ответить на все вопросы, — с театральным разочарованием в голосе отвечает Панталоне, пока доктор подписывает образцы.
— Поверьте, иметь хорошие взаимоотношения с новой главой банка Северного королевства определённо входит в список моих пожеланий, — смеётся Дотторе. — Но вы правы, вряд ли я отвечу сразу на всё. Предлагаю начать с одного вопроса и честного ответа, — он отбрасывает перчатки и поворачивается к своему пациенту.
И язык уже хочет спросить «как вы хоть что-то видите в этой маске», но мозг понимает, что воспользоваться этой возможностью стоит иначе.
— Ходят слухи, что в процессе создания сегментов вы отделили от своего основного тела множество органов, в том числе и сердце. Где ваше сердце, милорд?
Тишина ожидаемая. Дотторе опять усмехается и скрещивает руки на груди. Он отлично умеет себя контролировать, это Панталоне уже успел понять. Но его удивление всё равно чувствуется даже через выстроенную броню.
Хорошо, очень хорошо.
— Из всех вопросов вы выбрали этот? Вы очевидный романтик, милорд, — он выделяет обращение, делает небольшую паузу, — а я прагматик. Моё сердце не настолько важный орган, чтобы я выделял ему особую роль.
— Вы правы, в чём-то я действительно романтик, — Панталоне встаёт с кресла и неторопливо подходит к Дотторе. — Я представил, что ваше сердце может храниться у какой-то прекрасной дамы, — ещё шаг, и они уже так близко, как только позволяют рамки разумного. — Или господина?
Доктор, который ещё секунду назад следил за каждым его движением, тут же отворачивается. И внезапно заливается смехом. Таким, что холодок по позвоночнику может пойти, но Панталоне примерно такую реакцию и предполагал.
— Это всё ещё мой орган, я бы не отдал своё сердце кому-то, — с улыбкой произносит Дотторе, вновь поворачиваясь в сторону банкира.
— Возможно. А возможно, вы просто не встретили ещё того, кому бы смогли доверить его, — Панталоне резко делает шаг назад. — Я могу идти?
Он не дожидается ответа и покидает лабораторию.
***
На следующий день Дотторе появляется в новеньком кабинете Панталоне. Без стука и без предупреждения, просто заходит в дверь и говорит:
— Обживаетесь?
Панталоне поднимает глаза от документов. С лёгким удивлением, но лучше этого не показывать.
— Не ожидал вас так скоро увидеть. У вас какое-то дело ко мне?
— Да, — Дотторе подходит к столу и ставит на него небольшую и внешне довольно простую коробку. Деревянную, но сразу понятно, что это больше для антуража. — Мне нужно, чтобы вы кое-что сохранили для меня. Полагаю, у вас уже есть своя ячейка в банке? Или где вы предпочитаете хранить свои ценности.
Масштаб подозрения Панталоне с каждым его словом только растёт. Он медленно переводит глаза с доктора на то, что он принёс, и обратно. Вопросов много.
— Надеюсь, вы не бомбу мне в банк решили подложить?
Дотторе улыбается своим акульим оскалом.
— А мне казалось, вы не верите слухам, милорд.
Он не даёт и шанса хоть что-то сказать в ответ, выходит так же быстро и внезапно, как и зашёл. Панталоне, вновь оставшись наедине, задумчиво смотрит на коробку. Не хотелось давать волю эмоциям при Дотторе, но теперь собственный лёгкий страх уже можно признать. Возможно, он всё-таки переборщил со своей игрой.
Он решается прикоснуться к крышке, но быстро одёргивает руку.
Панталоне готов поклясться, что почувствовал пульсацию изнутри.