Work Text:
Хватит ребячиться со своими порталами, Лео!
Раф так часто говорил ему это. Это же он сказал сегодня, и просто чтобы повредничать, Лео открыл портал на крыши и прошел через него.
Ему стоило слушать.
Вместо этого он сунул руку в портал и показал ему грубый жест. Ребячась.
Он вытянул руку, закрывая портал, только…
С одним действием он промедлил, а с другим поспешил.
И теперь кровь была на нем, кровь была на крыше. Жаркая белая боль вскрывала его нервные окончания, а тело сотрясало такой дрожью, что ее было никак не остановить.
Под его локтем, там, где когда-то было его предплечье, остался только воздух.
В этот раз он облажался сверх всякой меры.
Оглушающий шум в ушах пытается утянуть его в небытие, и отдаленно Лео понимает, что если он позволит этому случиться, то умрет. Он тут в полном одиночестве, и его семья слишком далеко, чтобы помочь, даже если они поймут, что случилось.
Картинка, как его отсеченная рука падает на пол у Рафа перед лицом, могла бы выдавить из него смешок, но сейчас от нее тошнит.
Нужно остановить кровотечение. Нужно убираться с гребаной крыши. Он прижимает покалеченную конечность в пластрону и пошатывается, пока тянется за своим одачи. Это двуручный меч. А у него теперь осталась всего одна рука, еще и неведущая. Фантастика.
Его трясет, но он подымает меч и едва не роняет его опять. Делает глубокий вдох и рисует вокруг себя неровный круг.
Он молится кому угодно, кто только услышит, чтобы это сработало.
Голубая вспышка, и он падает.
— Лео! — раздается сразу несколько возгласов. Он не знает, где именно в логове смог приземлиться, но, к счастью, его тут заметили. Спешный топот и сутолока, и затем Донни бормочет:
— Нужно остановить кровотечение.
И Сплинтер отвечает:
— Вот, держи, — и что-то обматывают вокруг обрубка его руки, отчего у него из глаз звезды сыпятся, а выжигающие волны боли разят все его тело.
И затем над ним склонятеся Раф, и он рвано выдыхает:
— Рааафи…
— Хей, Лео, я здесь, — он волнуется, но говорит тоном старшего брата, отчего Лео становится спокойнее. — С тобйо всё будет хорошо.
— П-прости, Рафи, — выдавливает он, чувствуя, как текут слезы. — Я должен был тебя слушать… прости…
— Хей, хей, шш, — Раф кладет свою большую ладонь ему на голову, и даже через рев боли и страха и звенящее дебил дебил дебил в ушах это приятно. — Потом, ладно? Сейчас нужно тебя залатать.
— Зазря ребячился… п-прости.
— Знаю, Лео, знаю. Просто дыши, хорошо?
Лео пытается. Но жаркая белая боль не уходит, и шум в голове всё нарастает, и кто-то говорит:
— Держу его, — так что он принимает это за разрешение и соскальзывает во тьму.