Chapter Text
Джисону всегда было сложно возвращаться домой с вечерних занятий.
Мало того, что они всегда завершались опросом по свежему материалу и выносом мозга в случае многочисленных ошибок, так ещё и оканчивались поздно, когда солнце пряталось между высоких зданий, лишь изредка отблёскивая золотым светом.
Обычно его провожал Крис. Его смена в ресторане как раз заканчивалась примерно в то же время, что и вечерние занятия, и у него всегда были странные истории и сплетни в запасе, чтобы развлечь их. Они жили в соседних домах, и это было удобно для обоих.
Но обычно не равно всегда. И сегодня Крис встречался с другом после работы. Это значило, что Джисон был попросту брошен на растерзание ночных монстров и маньяков. В одиночку он может и не выжить в этой битве. Конечно, он всё ещё мог вызвать такси или попросить Феликса, с которым они делили плату за аренду квартиры, встретить его... мог ведь?
Джисон смотрит на чёрный экран разряженного телефона. Занавес.
На самом деле, он убеждал себя, что он взрослый и в состоянии справиться с темнотой бесконечного двора, несколько минут. Почти у каждого подъезда в домах поблизости есть какое-никакое освещение, всего-то стоит держаться поближе к ним. Джисон предпочитает не думать о тёмном квартале, через который ему буквально придётся идти: другой дороги он не знает, а потеряться на ночь глядя не то, чего бы он хотел.
Последние студенты проходят мимо, никто, как назло, не идёт с ним в одну сторону. Что ж, один против всех и... все против него? Джисон поправляет лямки рюкзака на плечах, оборонительно складывает ключи между пальцев на манер кастета и прячет руки в карманы — у него есть ещё несколько сотен метров, прежде чем за «оружие» последует схватиться покрепче.
***
Домой добирается целым. Правда, не совсем невредимым: с покрасневшими от слёз щеками — держался стойко, но шелест в кустах заставил его ускориться, потом сам себя накрутил, побежал, заревел. Когда закрыл за собой дверь подъезда, успокоился и почти с себя посмеялся, а через секунду что-то заскрипело со стороны консьержки, и он едва ли не летел по лестнице вверх прямо до шестого этажа без остановок.
Феликс заварил ему чай и усадил перед телевизором с шедшей по нему комедией. Веселил как мог — быстро и действенно, потому что сам он по уши в долгах по учёбе. Едва Джисон улыбнулся, тот вновь наполнил ему чашку, закрылся в комнате и ни слуху ни духу. Сиди, дорогой Джисон, вспоминай стрёмные силуэты в том переулке, считай, сколько раз мог потенциально умереть. Сказка.
Решил отвлечь себя музыкой. В наушниках сначала сделал погромче, потом, когда снова появилась тревога насчёт того, что он может что-то пропустить (вора, убийцу, влетевшую в окно птицу — что-нибудь), громкость убавил, один из наушников вынул и закинул за плечо.
Руки тоже было нужно чем-то занять, чтобы от нервов не грызть ногти — только недавно избавился от пагубной привычки, а тут такой повод сорваться. Взялся за самый простой чертёж. Простой потому, что был задан в начале семестра. Ему бы тоже стоило, как Феликсу, начать работать усерднее. Скоро сессия. Мысль мелькает лишь на периферии, и он продолжает пытаться вставить числа в формулу.
Вспоминает перед сном: и о силуэтах, и о сессии, и о многочисленных учебных задолженностях. Ногтю на большом пальце всё же достаётся, но Джисон быстро одёргивает себя и прячет ладони под подушку. Несколько секунд лежит спокойно, а потом начинает кусать губы. Ну, здесь он ничего не может с собой поделать.
Засыпает так же тревожно, как и было ему весь вечер. Отворачивается к стене, чтобы не видеть вместо стула с вещами дьявола, пусть настольная лампа и остаётся включённой, он уже давно не рискует и не испытывает собственную смелость.
♡
Зато смелость испытывает Джисона с особым энтузиазмом!
Почему именно сейчас и именно в таких условиях? Это вопросы, на которые Джисон никогда не узнает ответов.
Он сегодня и так в подвешенном состоянии после всего случившегося, конечно, он не хочет впервые увидеть свою родственную душу, утирая слёзы и сопли, пытаясь слиться с непонятно откуда взявшейся каменной стеной. Но этого хочет кто-то свыше, а Джисон всё равно ревёт.
Хорошо, стоит кое-что прояснить.
Джисон долго ждал этого дня — дня, когда он вдруг сможет управлять своим сном и найдёт в бесконечном его пространстве своего соулмейта. Мама рассказывала, что они с отцом в том сне гуляли по заброшенному, но необычайно красивому парку аттракционов. Крис говорил, что они с Хёной просто разговаривали, обворовывая оставленный без присмотра магазин. Джисон тоже хотел романтики.
Но никак ни того, что это будет происходить в кромешной тьме, под звуки хруста ветвей кустарников и завывающего ветра.
Желания Джисона явно были проигнорированы, и он скупо осматривается по сторонам. Чуть поодаль возвышается раскидистая ива, ему кажется, что он даже слышит, как капли с неё скатываются в траву. Прячет голову в коленках, настороженно приподнимает её, оборачиваясь вправо — каменная стена. Откуда она здесь, посреди луга, Джисон не знает, да и не то чтобы его это волнует, он просто подползает туда, вжимаясь в холодные булыжники спиной — хоть какое-то ощущение безопасности.
Пока Джисон бездумно проверяет траву под собой, откуда-то что-то громко падает или прыгает, возможно, скачет. Лишь бы не волк. Лишь бы не волк-оборотень его соулмейт! Он даже не в Сумерках! Хотя... здесь-то действительно сумеречно.
Он стремительно поднимает голову, жаль во сне в руке ключей нет, и перед глазами всё плывёт. Слишком много слёз. Даже закричать не успевает, да и не для кого, они одни. Рисуется тёмный высокий силуэт, совсем рядом. Говорит что-то на своём, оборотничьем.
Если бы глаз не был замылен, он бы восхитился сразу. Но слёзы всё ещё неконтролируемо текут: и из-за темноты, и из-за этого недо-Джейкоба [1] тоже.
Волк продолжает что-то обеспокоенно болтать, но Джисон бы и на английском языке ни слова бы сейчас не понял, наверное. Слишком много стресса.
— Привет? — Ого, понял!
Джисон поднимает на него глаза.
— Теперь понимаешь меня? Мне нужно, чтобы ты был живым для нашей встречи.
Смешной оборотень, может даже не съест. Джисон нервно усмехается.
— Успокойся, детка. Давай, назови, что ты видишь.
— Я ничего здесь не вижу!
— Боишься темноты?
Джисон смотрит на него наконец широко раскрытыми глазами, поражаясь чужой догадливости.
— Понял. Просто смотри на меня, дыши. Так, давай найдём... яркое? светлое? о, освещённое место. Твой мозг должен был позаботиться о твоих страхах.
Незнакомец с, как выяснилось, мягкими карими глазами, а не жёлтыми и жаждущими крови, протягивает ему ладонь, помогает встать. Руки тоже мягкие, может, он всё-таки не оборотень, у тех, наверное, жёсткие и сухие.
— Всё нормально? — парень не размыкает их ладоней, стоя ближе , чтобы проглядывались хоть какие-то черты лица. Джисон кивает. — Меня зовут Минхо.
— Привет. Я Джисон, — он кивает, неуверенно ступая следом. Куда они вообще собрались?
— Ты не знаешь корейский?
Так вот, на каком языке он тараторит! Действительно не оборотень, что ли?
— Нет, я не рос в Корее. Родители давно перебрались в Штаты, — ветка хрустит под ногами, и он слегка дёргается. Минхо поглаживает тыльную сторону его ладони большим пальцем.
— Ты сейчас там живёшь?
— Да. А ты, в Корее?
— Ну, я жил там. Этот год я посвящаю путешествиям, — это шанс увести разговор к радостям их жизни, и Минхо отлично им пользуется. Джисон почти не замечает темноты вокруг, позволяя вести себя в неизвестность.
Они идут долго. Время ощущается так же, как и в реальном мире. Джисон не знает, сколько им ещё осталось и найдут ли они свет до того, как он проснётся.
Но с другой стороны, это интересно. Он не может рассмотреть Минхо детально: не так много времени, когда они лицом к лицу, да и тьма всё ещё гуще некуда; но рассказывает он интересно. Немного старше, а в жизни как будто успел попробовать всё. И с парашютом он прыгал, и с акулами плавал, и в горы поднимался, в палатке жил, дзен ловил; как говорится, и ужин приготовить может и...
Минхо путается в значениях слов в собственной речи, с непониманием иногда оборачивается и на него, но звучит он сладко — Джисон мог бы уснуть, прочитай ему старший хоть пару строк. Можно ли уснуть во сне?
— Откуда ты упал сегодня?
— Эй, я прыгнул! С дерева, — парень несильно обвиняюще щипает Джисона за кожу ладони.
— Почему ты был на дереве? — Минхо и его неординарность заставляют улыбаться. Он непредсказуемый.
— Тебя выглядывал. Мне нравятся деревья.
— Надеюсь, ты не безумный последователь Мэттью Хоффмана [2]
, — Джисон слегка усмехается, надеясь, что не перегнул.
— О чём ты говоришь? Кто это?
— Никто. Живи и дальше в своём белом и пушистом мире, котёнок.
Минхо поворачивается к нему, Джисон видит его лицо в максимально приглушённом свете, но тот улыбается — счастливую улыбку Хан наблюдает точно.
Минхо ещё с самого начала сказал, что мозг Джисона должен был позаботиться о его фобиях и припрятать комфортный уголок где-то меж этих пугающих деревьев, упирающихся в небосвод. Он был близок к правде: его мозг хочет, чтобы Минхо был его безопасным местом.
Минхо освещает мир его грёз. Джисон хочет верить, что и реальный станет ярче.
♡
Время тянется ещё медленнее, когда они усаживаются в старой деревянной беседке под боком друг у друга, не отыскав успеха в вопросе с освещением. Джисон просто полагается на старшего и его волевую ауру. Пусть на них хоть волк нападёт, Минхо сможет их спасти — такая от него энергетика.
— Ты знаешь, как проснуться? — Может, он вообще всё знает?
Они теперь стоят на пороге беседки, вновь пытаясь разглядеть источники света, Джисон намертво вцепляется в его, Минхо, ладонь, вторую свою, свободную, кладёт на деревянную рейку справа от себя.
— Думаю, нужен... естественный раздражитель? Имею в виду, будильник. Или человек.
Джисон знает, что его будильник был поставлен на шесть утра и должен будет повторяться каждые пять минут, если его не отключить, потому что он никогда не мог подняться вовремя. Он немного успокаивается, в последний раз боязно оглядывая тьму вокруг, прежде чем попытаться сделать шаг назад, вглубь веранды, но у него не получается. Кажется, он растворяется прямо в движении, И Минхо вне его поля зрения: исчезли ли они вдвоём?
Последнее, что он видит — две едва заметные, въевшиеся в темноту тени, он и Минхо. А потом Джисон оказывается в своей комнате с раскрытыми шторами и Феликсом, стоящим над ним.
— Ты оглох, или почему я должен был выключать твой будильник в свой выходной? И ты проспал.
— И встретил Минхо!
— Ого, тебе приснился актёр! — парень саркастично фыркает. — Или ты про того, из SHINee?
— Какой актёр?! И не певец! Мой соулмейт!
— Не староват?
— Да не актёр, Ликс, успокойся! Мой Минхо.
— Да я понял, — он низко посмеивается, уворачиваясь от удара краем одеяла. — Нормальный?
— Хороший, интересный. Но я его почти не видел, — выжидает, пока друг начнёт выглядеть непонимающим, и продолжает: — Весь сон мы во тьме были! Я сначала чуть не умер.
— Вселенная над тобой издевается, что поделать, — он кладёт свою ладонь на его колено, похлопывая и собираясь возвращаться в свою комнату. — До перерыва может ещё успеешь в универ. Попроси пока пропуск не ставить, купи старосте, не знаю, что-нибудь.
Как бы Джисона Феликс не раздражал временами, голова у того всегда была в порядке: обо всём напомнит, обо всём расскажет и то, что касается логики — тоже к нему. Ангел во плоти! Сварил бы ему кофе, стал бы Богом.
♡
Одногруппница, которой он наскоро обрисовывает свои ночные приключения, говорит ему, что теперь они с Минхо не обязательно будут видеться каждый раз, когда их режимы сна будут совпадать. Это немного расстраивает, но Джисон искренне рад, что возвращаться в атмосферу японской хоррор-игры не придётся.
Он бы был не против побывать с парнем у какой-нибудь речушки, в спортзале, да хоть в обычной квартире — главное, чтобы вдвоём... и при свете! Но тут как повезёт. Система не отлажена, никто не знает, когда и почему именно тогда случаются осознанные сны. Лотерея: шанс чуть меньше, чем на миллион.
Джисон предположил, что всё решает эмоциональный фон: у одного — проблемы, другой — принц на белом коне. Канонично и просто в понимании. Хотел даже ещё раз в одиночку вернуться домой, но духа не хватило... да и Крис уже ждал. Не получилось, в общем.
Пытался привлечь Минхо мыслями перед самим сном. Вспоминал образ, манеру общения, ощущение своей ладони в его.
Беда приходит, когда её не ждут. Минхо, — когда ждать уже тоскливо и безнадёжно. Ближе к концу месяца.
Тесты в конце триместра его не щадят, но Феликс помогает в совпадающих предметах, вебинары чему-то да учат, он почти живой к последнему экзамену. Который, кстати, завтра. Сидел вот, готовился.
Спать ложится давным-давно за полночь, но до рассвета ещё жить и жить. Холода начались несколько недель назад, но система отопления в их районе неожиданно вышла из строя и её запустят только в ближайшие дни — Джисон в шерстяных носках от мамы и колючем свитере, пережившем мамонтов. Он наверняка останется после всего, и сам, скорее, будет причиной конца; зато тёплый, а вот обогреватель, например, со своим предназначением не справляется.
Голова пустая, тревожных дум нет, засыпает в ту же секунду, как укрывается пледом.
Минхо.
— Долго тебя жду.
Чувствовать сонливость во сне невозможно — и на том спасибо. Первая мысль, когда крепко встаёт на ноги — главное, чтобы в этот раз ничего не проспал, экзамен всё-таки. Все надежды возлагает на Феликса, с него на сегодня хватит.
Почему-то даёт знать о себе усталость: ногами передвигать сложно, оба виска равномерно тянет, как будто сейчас голова попросту взорвётся. Даже окружающая обстановка не волнует так сильно сейчас, а вот... Минхо. Джисон будто второй раз просыпается. До этого глаза не фокусировались, и он утоп в мыслях, а тут вот... Минхо...
Красивый. Хан, кажется, просыпается ещё раз. В смысле, ого!
— Привет, — неконтролируемо вырывается, пока Джисон проходится взглядом по всему парню напротив; тот босой и в странно-уютной пижаме. Значит ли это...
...что во сне они одеты в то же, что и в жизни?
— Милые носочки.
И как он мог не заметить этой особенности в прошлый раз.
Резко становится жарко. Может, от поглотившего с ног до головы смущения, может, потому что здесь, во сне, знойное лето. Из крайности в крайность.
С его одеждой нужно было что-то делать. Точнее, вариант один: снимать. Под колючим свитером Джисон всегда носил футболку, чтобы кожа раздражалась не так сильно, поэтому долго не думал. Следом стянул носки, пижамные брюки по понятным причинам пришлось оставить.
Преображение года свершилось, теперь Хан готов разговаривать. Точно, он не ответил.
— Да, мама подарила, — свитер складывает вдвое и вешает на предплечье, скрещивая руки на груди, чтобы было удобнее держать.
Минхо улыбается и подходит поближе; обнимет?
Джисон готовится высвободить одну из ладоней, чтобы не стоять столбом. Но старший просто кратко щёлкает его по носу и разворачивается в обратную сторону.
— Пойдём, тут есть сладкая вата.
Точно, «тут» парк с видом на пруд. Романтика. У крохотной пристани в ряд пришвартованы парусные кораблики, антуражные резные лавочки стоят через каждые пару метров вдоль по набережной, вдали — невысокая башня маяка. На небе ни одной птицы, но он слышит отголоски их робких песенок, под ногами — узорчатая плитка, впереди — всё ещё Минхо. Наверное, он действительно здесь давно, если знает, что и где находится.
— Ты поздно лёг спать. Что делал? — Ли на мгновение оглядывается, озорно улыбаясь ему.
— Учился. Как проснусь, нужно будет собираться на последний экзамен.
Джисон устало трёт глаза, а убирая руку от лица, понимает, что они уже в каком-то помещении. Напольная плитка сделана на манер белого мрамора, стены выкрашены в нежно-персиковый, на стойке в дальнем углу зала расположено то, ради чего они пришли — аппарат для создания сладкой ваты. Минхо что, умеет этим пользоваться?
— А потом что? Каникулы? — старший тем временем не показывает озадаченности: достаёт из почти кукольных шкафчиков упаковку специального сахара, коробку с длинными палочками и подключает провода в розетку.
— Ага.
— Встретимся?
Что?
Нет, правда, что? Они на разных материках, как Минхо собирается с ним встретиться?
— Что? — наконец озвучивает он свой вопрос.
Не то чтобы он не желает этой встречи, вовсе нет! Просто последствия могут оказаться не такими благоприятными.
— Ты же в курсе, что мы больше никогда не увидимся во сне, если встретимся в реальной жизни? Как мы собираемся общаться после? — на лице Джисона неподдельное удивление; Минхо хочет увидеть его один раз и потерять навсегда?
Минхо смотрит на него как на глупца.
— Ты глупый? — он не глядя отрывает защитную ленточку от упаковки, комично приподнимая брови. — В каком веке ты живёшь? Мы буквально можем написать друг другу в любое время суток в КаТоке или где вы там, американцы, списываетесь; или у тебя нет телефона и ты живёшь в пещере?
Чёрт. Джисон не живёт в пещере! К щекам приливает краска. Сказал не подумав, какой стыд! Почему он даже не допустил мысли о виртуальном общении?
Ли усмехается, нажимая кнопку включения и засыпая горсть сахара куда нужно. А вот Джисону не очень весело. Хорошо, вау, они могут обменяться аккаунтами. Но тогда почему...
— И почему ты не дал мне свой айди в прошлый раз? — Хан слегка дует губы в показушной обиде.
— Знаешь, ты был занят другим. Боялся темноты, например.
С Минхо сложно не соглашаться. Не только сейчас, а вообще. Сколько они проводят времени вместе, а он всё ещё не выставлял себя в глупом свете. Ну, разве что, свалился с дерева, пусть и этого тот не признаёт.
Почему вселенная решила, что они, такие разные во всех аспектах жизни, идеальная пара? Самое время пофилософствовать, Джисон, браво. Но действительно?
Минхо жаждет приключений и пробовать себя в новом, Джисон — примитивно, ходит в одном и том же свитере пятый год. Ему комфортно там, где он сейчас; с тем, с кем он сейчас. И это не только про сейчас. Его квартира, которую он делит с Феликсом, сам Феликс, Крис, теперь и Минхо; он не желает большего.
С Минхо будет весело, ярко, возможно, слишком. Так, что после одного дня «отдыха» нужно будет отдыхать ещё три, приходя в стабильное состояние. Но это не минус.
Джисон думает, что он был бы влюблён в Минхо, даже если соулмейтов бы не существовало. Он очаровывает. И главное, Джисону с ним хорошо. Простое слово, которое вбирает в себя все сопутствующие понятия. Если быть объективнее, с ним невероятно.
— Возьми это.
Минхо передаёт ему розовое облако ваты и облизывает собственные пальцы, которыми держал палочку. Он не заботится об уборке, и они возвращаются к пруду, на одну из лавочек.
Когда они только усаживаются, Джисон вспоминает, что они так и не обменялись аккаунтами. Он не простит себе, если сегодня проснётся и не сможет подписаться на Минхо в Инстаграме. Потом нужно будет ждать ещё столько же, чтобы увидеться во сне?! Нет уж.
Минхо по памяти диктует короткий никнейм и отрывает кусочек ваты от уменьшающегося облачка.
— Даже если ты не хочешь встретиться, просто говорю: я в любом случае буду в Лос-Анджелесе в двадцатых числах.
Через пару минут Джисон вновь возвращается в реальность. Не проспал.
♡
Утро помнит смутно и слишком сумбурно. В жизни недосып ощущался куда острее, но ему ещё нужно было многое повторить. Пролистал последние конспекты, которые запоминались хуже всего; пока завтракал, хотя кусок в горло не лез из-за тревожности, посмотрел десятиминутное видео по поверхностным темам всего курса, оделся, вылетел на улицу. Всё как и в любой другой важный день.
Добрался без происшествий, даже не опоздал, не забыл документы. До экзамена оставалось ещё немного времени, и он повторял-повторял-повторял. В общем, снова ничего необычного.
Через два часа вышел из аудитории побледневшим и с широкой улыбкой в противовес. Сдал.
Отписался семье и друзьям, открыл Инстаграм и вспомнил. Минхо!
Из-за того, что переволновался, буквы не хотели выстраиваться в правильной последовательности, но он смог! Мордашка чёрного кота встречала его на этом закрытом аккаунте. Ли принял заявку сразу, Джисон даже не успел свернуть страницу.
meowho
сдал?
sungqkka
да!
давай встретимся
Импульсивно и... Джисон не мог сказать, что безрассудно. Он хотел увидеться со старшим, обнять и погулять, быть тем, кто покажет город. Быть тем, кто станет причиной приезжать сюда чаще, раз уж на то пошло.
Минхо отвечает лишь подмигивающим эмоджи.
Возвращается домой Джисон едва ли не на крыльях.
♡
Неделя в ожидании проходит удивительно быстро.
Пару дней он ещё проводит в городе, дожидаясь успешного закрытия феликсовой сессии, чтобы они вместе порадовались этому и разъехались к своим семьям. Мама зовёт его на прогулки каждые два часа, когда он наконец оказывается дома, как будто он не был в Глендейле два месяца назад на день рождения своего брата или не жил здесь буквально почти всю свою жизнь.
Они с Минхо переписываются. Всегда. Его мама пытается узнать хоть что-то про его соулмейта, но Джисон слишком смущён, чтобы рассказывать. Рано или поздно, но его семья всё равно познакомится с Ли; вот тогда он и будет краснеть, на пару со старшим.
Ещё Минхо присылает много фотографий. Свои селфи, природные виды, дорогу из окна машины, своих котов, которые остались у его родителей на передержку, то, что он ел на ужин, — в общем, всякое. Джисон не против, но ему нечем ответить. Он всё ещё неловкий перед Ли, и чтобы отправить тому своё лицо, нужно выстроить идеальную картинку: свет, причёска, аутфит. Это глупо, и он это понимает, но побороть себя не может. И по итогу он отправляет всего два фото: первое — просто закат, второе — мыски его ботинок, выглядывающие из-под ткани широких джинсов, которые он сфотографировал в ожидании своего кофе. Минхо отвечает, что у него милые ножки. Американо едва ли не выливается из стаканчика, когда он хватает его своей дрожащей рукой (Джисону в последнее время нравится драматизировать. Но Хо действительно влияет на него слишком сильно — это факт).
На эти четыре дня, что Джисон был дома, он взял с собой только рюкзак с вещами, поэтому собраться было легко и быстро. За пару часов перед отъездом Хан навещает бабушку. Намёк на то, что она хочет познакомиться с его соулмейтом, раз уж тот приезжает, был совсем не тонким и незаметным. Что ж, если соулмейт не будет против, придётся это устроить. А Минхо всё ещё нравятся новые знакомства и развлечения, так что у него вовсе нет повода для «нет». Окей, краснеть придётся чуть раньше, чем он планировал.
Квартира встречает его тишиной — Феликс остаётся у родителей ещё на неделю. Джисон пишет Минхо, что вернулся, и спрашивает, во сколько его завтра встретить. Всего шесть вечера, но усталость, из-за того, что он дремал в поезде, усиливается, и он ложится спать.