Work Text:
Он гений, с ужасом и восхищением думает Ацуши после первой совместной миссии с Дазаем, настоящий гений!
Осаму светится довольной улыбкой, когда они задерживают преступника, последовав его плану, однако эта улыбка не трогает холодные карие глаза.
Мысль обрывается на полуслоге и заменяется другой:
Но все ещё потерянный недолюбленный мальчишка.
Дазай льнет к нему прирученной бродячей кошкой. Вплавляется пальцами в кожу, жадно вбирает в себя тепло чужого тела, словно пинцетом вытаскивает из Накаджимы душу своим пронзительным взглядом, волоконце за волоконцем то ли для того, чтобы залатать ими свою собственную душу, то ли для того, чтобы оставить Накаджиму таким же калекой, как и он сам. В любом случае, делает он это с чувством, с толком, со всей нежной жестокостью, на которую только способен.
Внутри Дазая ненасытная зубастная бездна, которая страшит даже такое грозное существо, как Зверь лунного света.
Перед глазами Ацуши возникает недовольное лицо мальчишки. Осаму хмурится и сопит в знак своего раздражения. Избалованный и невыносимый.
- Ацуши-сан опять в своих мыслях, - укоряюще бросает он, его тон полон недовольства. Он будто ребёнок желает заполучить внимание любыми способами: обидой ли, слезами или ласковым шантажом. Дазай Осаму - эгоистичный маленький ублюдок, который привык, что все играют по его правилам, что он знает следующий ход своего оппонента наперед. И Ацуши хотел бы убедить его в обратном, хотел бы показать, что мир куда более запутанная и непредсказуемая история, но, к сожалению, не может.
- Извини, - мягко улыбается Накаджима. Дазай лишь фыркает не хуже кота и демонстративно не смотрит в его сторону: ждёт, пока принесут более искренние извинения, однако то и дело уголком блестящих карих глаз наблюдает за Ацуши, ожидая, когда его доброе мягкое сердце даст слабину и попадёт в расставленые с заботой сети.
Ацуши давит зарождающийся смешок и приподнимается на локтях, чтобы потереться носом о щеку Дазая, скользнуть губами ниже, к линии челюсти и прижаться поцелуем к шее. Дазай, довольный результатом, от этого будто оттаивает и прощает прошлые обиды, его руки вновь оживают под домашней футболкой Ацуши, оглаживают ребра и ласково ведут по бокам. Щекотно, думает Ацуши.
Он раз за разом видит это ловушку, но неизменно в неё попадает, словно мотылёк, приманенный светом лампы. Наверное, однажды он тоже сгорит.
У Дазая холодные шершавые ладони, на которых то и дело появляются новые царапины и ссадины. Ацуши страшно подумать, сколько же ещё подобного скрывается под бинтами мальчишки. Осаму привязался к нему больше всех из агентства, однако как и любому существу, познавшему людскую жестокость с раннего возраста, ему требовалось больше времени, чтобы почувствовать себя в безопасности до того уровня, когда он сможет обнажить и кожу, и душу. В этом он был похож на бродячего кота даже больше Накаджимы. Осаму шипел, выворачивался из хватки, цеплялся за плечи и почему-то отказывался купаться первое время. Потребовались дни, чтобы мальчишка немного обвыкся в новой обстановке. Ацуши это не беспокоило. Ацуши умеет ждать. Ацуши как настоящий хищник терпелив и неспешен.
Дазаю требуется много внимания, чтобы насытиться. Он будто не верит, что завтра ему будет дозволено столько же, поэтому сейчас хочет получить все сразу, даже если от переизбытка касаний ему будет плохо. Он кусаче целуется, немного неловко проникает языком между чужими губами и ластится-ластится-ластится. Его ладони везде: на плечах, на ребрах, на грубой отметке шрама на коже - "И пострашнее видел, Ацуши-сан!" - на спине и бедрах. Осаму хочет считать всю жизнь Ацуши по его телу, узнать о непростом детстве, о тяжёлых, но продуктивных тренировках, даже о мелочах домашнего быта, однако способность Ацуши выедает любые шрамы и порезы, оставляя кожу без единого следа. Дазай хочет знать все об Ацуши, каждую крупицу и мелочь, он хочет разобрать его на винтики, понять, что сделало этого человека таким чудесным, таким ласковым, таким.... Накаджимой. Но вместе с тем он страшится, что тогда его милый Ацуши перестанет быть таким привлекательным. Головоломка, к которой уже найден ответ, останется не более чем просто игрушкой, о которой быстро забываешь. Дазай не хочет забывать Ацуши. Забыть - это значит потерять, потерять все без остатка: касания, взгляды, впервые в жизни искреннюю заботу без двойных смыслов и подплеки хитрых планов, место, куда он может вернуться, даже когда по внешнему виду и запаху он напоминает лежалый труп. Маленький кусочек личного рая, который непонятно, за какие заслуги, получил Дазай в пользование.
Поток лихорадочных мыслей растекается и теряет свою плотность, тает сахарной ватой в тепле ладоней. Губы Ацуши касаются его за ухом (редкое пространство чистой кожи без бинтов), скользят ниже, к шее. Накаджима поднимает на Дазая сияющий нежностью взгляд и, видят боги, если они вообще есть, Дазаю хочется скулить и плакать, словно побитой псине. Ему иногда до сих пор сложно поверить, что его приняли, что его любят, что все это не просто сладкая предсмертная галлюцинация из-за передоза какой-то дрянью. Но Ацуши, упрямый и самый лучший, раз за разом доказывает реальность происходящего, держит его, словно якорь в бушующем шторме жизни.
Дазай понимает, что это неправильно, что Ацуши заслуживает лучшего, чем побитый мальчишка-суицидник с выводком кусачих демонов, но плоть слаба и Дазай слаб. Он не может отказаться от этого, даже если в будущем ему придётся заплатить огромную цену, он не откажется, он придумает, как вывернуть все так, чтобы в итоге остаться с Накаджимой.
В конце концов, Осаму все-таки настоящий гений.