Work Text:
Хаск неприятно взъерошил крылья и его перья разлетелись по барной стойке, заставив кота раздражённо застонать, пока он чистил их, кажется, в миллионный раз за день.
— Ты что, линяешь или что-то в этом роде, Хаски? Ты сбросил столько перьев, что я мог бы вы них утонуть, — сказал Энджел, потягивая фруктовый коктейль.
Бармен лишь раздражённо что-то проворчал себе под нос, прежде чем взять бокал и начать его мыть.
— Всё в порядке, Лапка.
Энджел посмотрел на Хаска и решил больше не задавать вопросов. Но с течением времени Хаск выглядел так, будто испытывал всё больший дискомфорт, а иногда даже казалось, что ему было больно.
Энджел подумал, что это было очень странно, поэтому паук решил поискать симптомы в интернете. Вскоре слово «прихорашивание» стало всплывать всё чаще. Ему было любопытно, поэтому Энджел провел дополнительное исследование.
Он знал, что у Хаска было много кошачьих привычек, поэтому не исключено, что ему приходилось время от времени приводить свои крылья в порядок.
И поэтому, когда настала ночь, Энджел тихо выскользнул из своей розовой комнаты и пошёл по длинному извилистому коридору к комнате Хаска.
Вскоре высокий паук добрался до цели и постучал в дверь. Из комнаты послышалось приглушенное и раздражённое «что», и Энджел воспринял это как приглашение войти, осторожно закрыв за собой дверь.
—Привет, Хаски. Надеюсь, я тебя не отвлекаю, — ухмыльнулся Энджел.
— Отвлекаешь, — ответил бармен, его крылья выглядели хуже, чем когда-либо, а его мех спутался.
Энджел все равно подошёл ближе к кровати Хаска и, получив разрешение, присел на неё.
— Я заметил, что в последнее время тебе очень некомфортно, особенно с твоими крыльями, поэтому я поискал, в чём дело, и пришел к выводу, что тебе требуется чистка. — сказал Энджел, заметив легкий румянец смущения на белом лице старого кота.
— Да, но я справлюсь сам. — пробормотал Хаск, и когда он взмахнул крыльями, горсть перьев разлетелась повсюду.
Энджел посмотрел на него, не веря ни единому слову.
— Если бы ты мог сам с этим справиться, ты бы не ощущал постоянное чувство дискомфорта, а твои крылья не становились бы с каждой секундой всё грязнее и жёстче.
Уши Хаска прижались к его голове, а щеки ещё сильнее покраснели.
Энджел продолжил.
— Я знаю, что прихорашивание — это социальная деятельность, и если ты делаешь это в одиночку, ты чувствуешь себя крайне подавленным, поэтому ты этим не занимаешься, верно?
Хаск промолчал, и Энджел воспринял его молчание как «да».
— Если хочешь, я мог бы помочь тебе привести себя в порядок, — сказал Энджел, одарив бармена ободряющей улыбкой.
— Ты… ты понимаешь, что аллопрининг, как правило, происходит только между… э-э… партнёрами… — сказал Хаск после минуты молчания.
— Да, но там также говорилось, что это могут быть просто два члена одной стаи, а отель — это вроде как наша «стая», ведь так? Поэтому это не будет странным? Я имею в виду, что если ты не хочешь, чтобы я… — сказал Энджел, прежде чем Хаск прервал его.
— Нет! Я имею в виду… — застонал он от раздражения, — я был бы очень признателен, если бы ты помог мне привести в порядок мои крылья, — пробормотал кот, а его лицо приобрело ещё более яркий оттенок красного.
Энджел ухмыльнулся, приближаясь к Хаску.
— Оууу, тебе нужна моя помощь, Хаски! Конечно, я помогу тебе привести твои крылья в порядок.
Хаск закатил глаза, раздраженно пыхтя, но не предпринял никаких усилий, чтобы отодвинуться от кокетливого паука.
Энджел менял положение, пока не устроился позади Хаска, призывая все свои шесть рук и очень деликатно ощупывая одно из крыльев Хаска, чтобы расправить его. По спине Хаска пробежала лёгкая дрожь, а его тело мгновенно расслабилось.
Вскоре шесть очень нежных и мягких рук начали ласкать крылья Хаска, и при каждом прикосновении по кошачьему позвоночнику пробегали мурашки. Осторожно Энджел начал разглаживать искривленные перья, осторожно выщипывая все выпавшие перья и мусор, а также аккуратно массируя затекшие мышцы на спине и крыльях.
Это было невероятно расслабляюще, Хаску даже было сложно удерживать глаза открытыми в некоторые моменты, и в конце концов он не смог сдержать мурлыканье.
Энджел определённо это заметил, потому что он издал легкий смешок, но продолжил, не дразня Хаска, но у Хаска было ощущение, что после этого его будут дразнить целую вечность.
Энджел работал медленно, следя за тем, чтобы каждое перо было прямым и чистым, прежде чем перейти к следующему. Но учитывая все обстоятельства, он работал довольно быстро, поскольку все его шесть рук работали одновременно.
Вскоре Энджел справился с обеими крыльями Хаска, и Хаск никогда в жизни не чувствовал себя лучше. Но прежде чем Хаск действительно смог что-либо сделать или сказать, Энджел также начал аккуратно распутывать узлы и колтуны на шерсти Хаска, до которых сам он дотянуться не мог. Это было чрезвычайно расслабляюще не только для кота, но и для паука, наслаждавшегося тишиной, прерываемой только громким мурлыканьем, что для Энджела было очень желанным прерыванием.
В конце концов, спустя где-то два часа, Энджел закончил.
Кот был чрезвычайно расслаблен и чувствовал, что мог вы вырубиться на целую вечность.
— Как ты сейчас себя чувствуешь, Хаски? — спросил Энджел, нежно поглаживая кошачьи уши.
— …хорошо, — пробормотал Хаск, отдаваясь прикосновениям Энджела. Высокий паук слегка усмехнулся, переместив кошачье тело так, чтобы оно прижалось к нему, а голову Хаска поддерживал пух, который был грудью Энджела.
— Я рад. Ты хочешь спать, Хаски? Потому что мне нужно вставать в 7, если я хочу успеть на работу, и я знаю, что тебе, вероятно, придётся вставать даже раньше, а сейчас 3 часа ночи, — сказал паук, продолжая гладить Хаска по голове.
Хаск не ответил, и всё, что он сделал, это просто закрыл глаза, прижимаясь ближе к высокому пауку. Энджел тепло улыбнулся, обняв кошачье тело своими многочисленными руками, закрыв глаза и поцеловав Хаска в лоб.
— Доброй ночи, Хаски, — пробормотал паук, прежде чем заснуть.