Work Text:
В моей жизни случилась история, о которой я долгое время не решался ни написать, ни рассказать моему другу Шерлоку Холмсу. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, Холмс ничего не знает, и я решил: если он прочитает этот рассказ, то пусть откровенно мне скажет, что думает обо всем, что тогда приключилось.
Я поехал к одному пациенту, который не так давно перебрался из Лондона в городок недалеко от Ливерпуля. Почтенный джентльмен был весьма стар, и вскоре меня попросил приехать его новый врач, для консультации. По возвращении меня застигла непогода, и я вынужден был просить комнату в небольшой гостинице в деревне, название которой по понятным причинам я не хочу упоминать.
Погода уже пару дней стояла отвратительная, а сейчас и вовсе вечер был сквернейший; порывы ветра швыряли в окна дождь и гнули деревья, то и дело где-то срывало рамы, и хозяин, беспрестанно ругаясь, бежал прилаживать их на место. И речи не могло быть, чтобы двигаться дальше, поэтому я поднялся в отведенную мне комнату и заснул.
Утром непогода немного поутихла. Я спустился вниз, и миловидная жена хозяина подала мне завтрак. Я заметил, что у нее обожжена рука, сходил за саквояжем и оказал ей помощь. И женщина, и хозяин гостиницы благодарили меня, а потом хозяин, несколько смущаясь, спросил:
— Доктор, вы не могли бы навестить одного человека? Дело в том, что единственный врач в округе уже который день неотлучно находится с родильницей и ее младенцем, а мы знаем, что у сквайра Брэбема упала с лошади молодая жена. Не могли бы вы?..
Конечно, я мог, и хозяин гостиницы лично отвез меня к сквайру. Дождь лил по-прежнему, но ветер уже не норовил сбить с ног, так что добрались мы через четверть часа, хотя в иное время достаточно было бы десяти минут неспешной ходьбы.
Встретили нас приветливо, даже с радостью, хотя мне показалось, что радушие немного наиграно. Сквайр, молодой человек лет двадцати пяти, провел меня в комнату к жене, пояснив:
— Она упала с лошади, доктор. Не впервые, она очень любит Маркизу, хотя я столько раз хотел продать строптивую кобылу. Но мне кажется, последствия падения в этот раз немного... серьезнее.
О, он даже не предполагал, насколько серьезными оказались последствия!
— Она сама дошла до дома, сэр? — не поверил я, осматривая больную. Несчастная женщина только чуть слышно стонала и не могла говорить.
— Да, сэр, — нетерпеливо отозвался сквайр. — Потом легла, и я подумал, что все будет нормально, но, к сожалению, она уже третий день не встает.
— Вам стоило вызвать доктора раньше, — досадуя, заметил я. — Я... я не уверен, что смогу оказать ей помощь. Боюсь, придется везти ее в больницу, но также боюсь, что она может не пережить дороги.
— Доктор Сэвидж как раз в ночь перед тем, как Джулия упала с лошади, отправился к миссис Томпсон. — Я внимательно на него посмотрел, но лицо молодого сквайра оставалось бесстрастным, если не считать некой странной наигранности. — Я рад, что Донован привез вас, надеюсь, что вы хоть что-то сможете сделать, — и с этими словами он вышел из комнаты.
Пользуясь тем, что он покинул нас, я осмотрел бедняжку внимательнее, но увы! Все, что я мог, — это с ужасом осознать, что она действительно не переживет дороги... Я даже не стал мучить ее и снимать бинты с ее головы, мне и так все стало окончательно ясно, как только я слегка коснулся ее лба.
Я вколол ей морфин, чтобы облегчить боли, и вышел. От денег я отказался, сказав, что не смог помочь, но, когда мы с Донованом оказались на улице, приказал:
— Отвезите меня к шерифу. Как можно скорее.
Донован, несмотря на пристрастие к грязной брани, был неплохим человеком и вопросов не задавал. Еще через четверть часа я уже говорил с местным бейлифом, усатым, очень подвижным и внимательным человеком.
— Сквайр утверждает, что его супруга упала с лошади, — говорил я. — И после падения сама дошла до дома. Это абсолютно исключено: у нее сломана нога и раздроблено колено, и она никогда не смогла бы упасть так там, где обычно скачет лошадь — на поле или даже дороге. У нее сильно разбиты голова и лицо, удивительно, как она еще жива. У нее практически размозжен череп.
— Вы уверены, доктор, что такое не могла сделать лошадь? — встревоженно спросил бейлиф.
— Да, разумеется. Я бывший военный врач, а падения с лошадей в армии не редкость. Кроме того, у нее сломаны ребра, да простит меня господь, на ней вообще нет живого места! Сквайр, — сказал я, — небогатый человек. Ему прислуживает одна полуглухая старуха. Не знаю, что послужило причиной, но я готов поклясться в любом суде под любой присягой, что несчастную леди столкнули с высоты на камни. Наверное, сквайр решил воспользоваться моментом, когда доктор уедет к роженице, а еще он заметил, что погода портится, наверняка пойдет дождь и смоет следы крови. Был бы здесь мой друг Шерлок Холмс!..
— Я не знаком с вашим другом, сэр, но я точно знаю, что сквайр отпустил в тот день слугу, Майкла, на несколько дней, потому что Майкл забежал ко мне пропустить стаканчик-другой моего отменного эля, — сказал Донован, который все это время внимательно нас слушал. — И знаю, что на заднем дворе у сквайра действительно есть груда камней, оставшаяся от пристройки. Мы с Мэг узнали о несчастье лишь потому, что в тот день я заехал к сквайру получить долг, а получил вместо денег от ворот поворот. Бедная миссис стонала так, что сквайр вынужден был мне объяснить это хоть как-то. Что же до причины, то сквайр очень беден, а его супруга должна получить распоряжение неплохим наследством, когда ей исполнится двадцать пять лет...
Когда мы с бейлифом и Донованом вернулись к сквайру, несчастная жена его уже умерла. Мне хотелось думать, что убийца сам облегчил ей муки, но я, дав показания шерифу, в тот же вечер уехал и так и не знаю, чем закончилась эта история. И хотя я благодаря своим знаниям помог наказать преступника, я не чувствую себя хоть сколько-нибудь довольным собой. Надеюсь, что злодея постигла достойная кара, и после того случая искренне убежден, что раскрывать преступления — совсем не мое призвание. Пусть этим занимается Шерлок Холмс, а я предпочту и дальше быть врачом и его летописцем.