Chapter Text
Когда Теру видит его, то не осознаёт этого. По крайней мере, не сразу.
Но Моб знает. Одной рукой отодвигая в сторону короткую занавеску ларька с одэном, он замирает, видя перед собой знакомую фигуру.
— Ханазава?
Лишь после этого понимающего взгляда шестерёнки начинают крутиться в голове Теру.
— Ка-Кагеяма?!
Кагеяма заметно успокаивается и опускает плечи. Он садится рядом.
Теру моргает, словно увидел призрака. Сколько лет прошло? Пять? Десять?
Моб заказывает одну миску и не успевает договорить, как Теру добавляет к заказу два пива, не забывая вытащить стопку наличных на стоимость всего упомянутого.
Моб выступает против, но Теру останавливает его веселой улыбкой. Моб уже не возражает.
— Я… — начинает Теру. — Целую вечность не виделись. Как дела?
Хозяин ларька ставит их напитки на стойку.
— Хорошо. А у тебя?
— Да хорошо, я тут, гм, — говорит Теру и тихонько смеётся, просто от непредвиденности ситуации. — Сколько лет прошло с нашей последней встречи, Кагеяма? Как ты… Как поживаешь? — Он долго глотает пиво.
— Я только приехал из города Q.
— И ты вернулся… погостить?
Моб сам делает глоток и мотает головой, вытирая рот запястьем:
— Мы сейчас переехали обратно.
— Мы?
— Я и Рицу.
Как странно. Просто так видеть здесь Моба. Как он говорит тем же монотонным голосом, который Теру слышал целую тысячу лет назад. Разорванная связь, которая кажется слишком знакомой и в то же время чуждой.
Никто не виноват, что они перестали общаться. После старшей школы Теру потерял большинство связей со всеми из Приправного. Тогда он едва либо имел контроль над своей жизнью.
Кориандровая старшая школа престижная и нам по карману.
— О, да это… отлично! Нужно отметить!
Моб кивает.
— Я сам тоже недавно переехал. Ты с кем-то уже успел встретиться?
— Нет. Мы только вчера прибыли.
Теру уместно смеётся:
— И каковы шансы, что ты первым делом наткнёшься на меня! Скоро пойдёшь к Рейгену?
— Завтра.
Хозяин ларька ставит на стойку еду Моба.
Теру отклоняется назад и хмыкает.
— Давненько я его не видел. Передай от меня привет.
Ты пойдёшь туда.
Короткое сообщение, которое ему оставили родители, эхом отдаётся в его сознании, как зажившая рана. Естественно, он протестовал. Кориандровая была далеко. Через два города. Маленький островок посреди шумного округа практически без транспорта, без способа увидеться с Мобом, с Рейгеном, с кем-либо из его друзей в Чёрной Уксусовой без огромных усилий. Конечно, ему пришлось и переехать. При воспоминании в его груди воспламеняется огонёк оставшейся злобы — его родители, не принимавшие участия в его жизни, но всё равно считавшие себя достойными перевернуть всё в ней вверх дном, школу и жильё, по одной лишь прихоти.
Их номера так и записаны в его телефоне. В дни рождения он до сих пор отправляет им непрочитанные сообщения.
По началу старшей школы он достаточно часто заезжал в гости. Он встречался с Мобом, может, раз в неделю, затем раз в месяц, а потом, когда дело подошло к университету, с их последней встречи прошёл чуть ли не год. Ничьей вины в этом не было — это важно запомнить. В жизни Теру потерял много дружеских отношений, и, учитывая их обстоятельства, у них они длились дольше, чем могли бы. А когда Теру сел на самолёт в Америку, то не стал прощаться.
Притупившаяся боль от произошедшего со временем исчезла. Он продолжил жить своей жизнью. Очевидно, Моб сделал то же самое.
Теперь в нём просыпается лишь меланхолия при его виде, взгляде на целую жизнь, в которой для Теру не нашлось роли.
— Итак… — Он прочищает горло.
Прости, что не звонил. Со мной столько всего произошло. Я собирался.
— Кем ты работаешь?
Моб улыбается, и свойственная этому скромность вызывает ностальгию.
— Логопедом. У меня совместный бизнес с Рицу.
— Да ну? — Теру допивает напиток и подаёт знак, чтобы им налили ещё два.
— Мм. Ну, это, наверное, не совсем так. Мы чаще всего работаем в одном офисе. У него юридическая практика.
— Ну, если тебя интересуют лжесвидетельства, то вам можно работать сообща.
Моб смеётся, очень тихо и недолго. Оно исчезает почти мгновенно, но заставляет Теру врасплох от того, с какой лёгкостью он это заслужил. Смех от Кагеямы, реже случая и не придумаешь.
Или, может, это неправда. Может, теперь и нет.
— Так ты, получается, — начинает Теру, — как бы. Тренируешь людей, которые заикаются?
В кружке Моба ещё осталась половина, так что он допивает её, словно желает догнать Теру:
— Помимо прочего.
— И тебе нравится?
— Это очень мотивирует.
— Потрясающе. — Теру достаёт из кармана шнурок, на конце которого болтается ламинированная карточка с фотографией и званием. — Госслужащий. Эсперское отделение.
— Не дизайн одежды?
Теру поражён.
— Ты, ты помнишь?.. — Его взгляд смягчается, и он отводит его от Моба со смущённой грустью в голосе: — Я… нет. Это, гм… не вышло бы. Я хотел стать самостоятельным, понимаешь? А на дизайне не наживёшься. — Он гладит большим пальцем по кружке, проводя прозрачную линию по запотевшему стеклу. Он сразу понимает, что его тянет на печальное, и пытается взбодриться, снова повернувшись к Мобу: — Но так-то я ещё этим занимаюсь, в качестве хобби! Да и, знаешь, хорошо заниматься чем-то вне работы.
Моб окидывает взглядом одежду Теру, как бы задаваясь безмолвным вопросом. На том надет розово-фиолетовый костюм в клетку, тёмно-синяя рубашка и оранжевый галстук.
— А, это? Пф-ф, да это так, просто… — он широко улыбается, — чтобы пережить день.
Моб улыбается в ответ.
— Получается, ты где-то рядом открываешь новый офис?
Моб отодвигает занавеску и указывает наружу:
— Прямо по улице.
— Да ты гонишь! — Теру откидывается назад и тычет пальцем в противоположном направлении: — У меня работа всего в нескольких кварталах. Нам надо пообедать вместе, когда ты устроишься.
— Неплохая идея.
— Я знаю пару хороших заведений, — добавляет Теру, и напитки явно начинают ударять ему в голову, — нам повезло с местечком… — тихо договаривает он, мысли постепенно пропадают из его головы. Он снова поворачивается к Мобу: — А ты-то. Ещё не вернулся на работу, а уже ишь как деловито вырядился.
Моб надел простое сочетание водолазки и блейзера, оба чёрные.
— Я сегодня встретился с нашим риелтором.
После этого разговор затихает, и Теру недостаточно пьян или знаком с этим новым Мобом, чтобы не обращать внимания на неловкое молчание. Он чуть не впадает в прежнюю привычку заполнять паузы своим монологом, историями о собственной персоне, лишь бы прогнать тишину. Это было одним из более полезных уроков, которые Рейген вбил ему в голову ещё тогда, когда он подростком изредка посещал «Духи и прочее»: не забывай задавать вопросы.
Моб, похоже, ещё этому не научился — он никогда не начинал диалога. Но плохого в этом ничего нет. В былые времена Теру не стеснялся говорить за двоих. Чувствовать что-то подобное сейчас даже наряду со всеми незнакомыми и новыми вещами довольно приятно. Но есть одно но, которое теперь встревает в его взрослое сознание, и это то, что пусть он задаст хоть миллион вопросов, он всё равно будет говорить больше всех своих знакомых. С Мобом это становится ещё более очевидно.
Он сжимает стакан покрепче и надеется, что первым впечатлением о нём за последние десять лет не будет «стал совсем невыносимым».
— Итак… я обязан спросить, — наконец говорит он. — Женат?
Моб качает головой.
— В отношениях?
То же самое.
— Серьёзно? Хм.
— А ты?
— Я? А, не, — Теру машет рукой, — я был когда-то около… года, что ли, но мы с ним просто не—
Он тут же умолк, осознание своей оговорки накрыло его с ног до головы тошнотворной тревогой.
Кажется, Моб либо не заметил, либо не стал задумываться, в чём Теру только что признался.
— …не сошлись?
Теру насилу расслабил свои напряжённые мышцы и с неким облегчением засмеялся, радуясь, что Моб ничего не понял.
— Э, да. Не сошлись.
Очередная, в этот раз ещё более нервирующая пауза.
— Ну что, как поживает братец? — С этим вопросом ещё можно как-то продолжить. Если только всё совсем не перевернулось с ног на голову, то Моб так же обожает говорить о Рицу.
Моб сразу же оживляется, чего Теру и ожидал, и он улыбается в ответ.
— Неплохо. Он очень хорош в своём деле, хотя ему совсем мало лет. Он так сильно трудится, хотя столько времени провёл в университете и готовился к экзаменам, это удивительно. — Моб замолкает, опуская взгляд на стакан. — Рицу никогда не сомневался, чем хотел заняться в жизни. И он до сих пор прилагает все усилия. Хотя быть адвокатом так сложно. Я очень его уважаю.
— Никогда не сомневался, значит?..
Долю секунды Моб задумчиво смотрит в никуда, затем внезапно хватает стакан и долго глотает содержимое. Он допивает его до конца.
— Рицу с самого начала знал, чего хочет, и поставил себе цель. А я долгое время слонялся, пытаясь понять, что мне делать.
— Но что-то таки нашёл?
— Думаю, да. Не знаю. Но мне нравится моя работа.
— Получается, тебе уже повезло больше меня.
Какая ирония. Что даже сейчас я не поспеваю за тобой.
— У тебя всё наладится, Ханазава. Ты очень способный.
Теру хочет поспорить, что нет, это не так. Что в своих попытках стать взрослым, который не зависит от психических способностей, он обнаружил в себе крайне неспособного, непримечательного человека.
Сверхсилы не делают кого-то особенным.
Но он не спорит. Зацикливаться нет смысла.
— Спасибо, Кагеяма. У тебя тоже. — И последнее он говорит от души.
Кажется, Моб рад это услышать, и Теру рад немного приподнять ему настроение. Взрослая жизнь не отняла у него всей харизмы.
Но с этим пора покончить. Он давно не видел Моба и не хочет злоупотреблять счастливым случаем — особенно если скоро они снова встретятся.
— Было приятно поболтать, Кагеяма, но мне надо бы выдвигаться, — Теру встаёт с табуретки и кокетничает: — если я выпью ещё, то останусь здесь на всю ночь.
— Тебе завтра рано на работу? — спрашивает Моб.
Теру моргает.
— Э-э-э… Мне— нет?
Моб стучит по стойке, чтобы обратить на себя внимание хозяина.
— Тогда выпей ещё.
Два часа спустя они сидят на бордюре возле местного продуктового магазина, каждый с банкой «Strong Zero» в руке и разбросав вокруг ног несколько пустых. Теру ни разу прежде не видел пьяного Моба, и тот держится на зависть хорошо. Никакой невнятной речи или неровной походки. Догадаться можно было бы лишь по его розовым щекам и свободой в общении.
— Алкоголь влияет на твои сверхсилы? — спрашивает Теру и поднимает палец, который обволакивает жёлтая аура. — Мои практически перестают работать.
— Не думаю, — отвечает Моб, — я никогда не пил столько, чтобы с этим возникали какие-то проблемы. Хотя первый раз было немного страшно. Мне казалось, я…
— Потеряю контроль?
Моб кивает.
Теру уверенно взмахивает рукой:
— Знаешь, у нас теперь целое подразделение есть. Предотвращение сверхъестественного ущерба. — Он тычет пальцем себе в грудь: — Взрывайся сколько душе угодно.
— Я больше не взрываюсь, Ханазава.
Теру хихикает:
— Да я знаю, я ж шучу. Я там был, помнишь? Я знаю.
Моб опускает взгляд, отводит его от Теру. При воспоминании его улыбка блекнет и становится печальной.
— Ты всё об этом думаешь? Десять с лишним лет прошло, Кагеяма. Волосы отрастают. Даже если сбрить их дважды.
— Я понимаю, но… — Он взглянул на Теру, затем снова вниз: — Всё равно, прости.
Теру со вздохом ложится обратно на асфальт. Он всматривается в густо-чёрное, беззвёздное небо:
— Это я должен извиняться, учитывая всё. Я чуть тебя не убил.
— Я чуть тебя не убил.
— Да, но ты-то нечаянно, — возражает Теру с раскрасневшимся от алкоголя лицом. Он чувствует, как со временем у него развязывается язык: — Каким же я был уродом. Понятия не имею, как ты со мной дружил.
Им не стоит говорить об этих вещах, не так рано, когда у них только получилось воссоединиться. Снова услышать друг друга.
Не порть настроение.
— Я давным-давно тебя простил. Ты был ребёнком. Не ругай себя.
— Чья бы корова мычала, Кагеяма, — говорит Теру, однако больше в шутку, чем критикуя.
Моб поворачивается к нему, и из его взгляда пропадает всяческая боль. Теру улыбается в ответ, потом вздыхает.
— Мальчик с безграничной силой, — он поворачивает банку по кругу, — кто же вырастет нормальным в таких условиях.
— Ммхмм.
— Если б только у нас всех был Рейген, — ухмыляется Теру, и Моб мельком глядит на него, — э, ну, то есть… наверное, тебе он был нужен больше.
— За тобой тоже стоило кому-то присматривать.
Теру опирается на ладони, чтобы сесть:
— Возможно. Но не всем нам так повезло.
— Я потому отчасти и… и занимаюсь своим делом.
— Логопедией?
Моб кивает:
— Я не настолько способен, как Рейген, чтобы помогать в эмоциональном плане, но… я знаю, каково это, когда тебе невозможно передать свои чувства. Я хочу дать людям шанс постоять за себя. Голос — очень сильная вещь.
Теру пристально смотрит на его затылок, чёткий силуэт на фоне городских огней.
От него до сих невозможно оторвать глаз.
— Боже. — В очередной раз он ложится на асфальт, спрятав лицо в ладонях. — Десять лет, а ты ещё такой… такой… Неудивительно, что я в детстве так тобой восхищался.
На лице Моба замешательство.
Теру убирает руки:
— Не делай вид, что для тебя это какое-то открытие.
Его выражение не меняется.
— Ты серьёзно никогда не замечал? Да я души в тебе не чаял. Ты был самый крутой человек на Земле. Я был как будто… одержимый Кагеямин фанатик.
У Моба всё такой же изумлённый вид.
— Поверить не могу, — Теру садится прямо, — я бы разозлился, если б не был рад, что ты не помнишь, каким я был позорищем.
— Я всегда считал тебя классным, — наконец говорит Моб, и у него хватает милости смутиться. — Я не ожидал такого.
Теру хихикает с долей недоумения:
— Я в шоке, что ты ничего не заметил. Меня было совсем не трудно понять. Сов-сем.
Моб улыбается:
— Сейчас у меня чуть лучше получается.
Теру падает на асфальт. Он всматривается в ночное небо, звёзды которого поглотил слепящий свет города, после чего закрывает глаза.
— Рейген собирается—
— Можно я скажу—
Оба замолкают. Теру опирается на локоть:
— Ты первый. Рейген собирается что?
Моб вертит головой, прилепив ладонь ко рту:
— Нет, ты правильно меня остановил. Я не должен никому говорить.
— Чего? — Теру наклоняется вперёд: — Нет, так нельзя. Теперь я хочу знать. Рейген собирается что?
Моб прилепляет к руке другую и мотает головой:
— Я не могу.
Теру трясёт колено Моба, стараясь не задеть полупустую банку рядом, смеясь:
— Да что с Рейгеном-то! Ну скажи!
Улыбка Моба грозит перерасти в смех, но он держится за неё, не позволяя перейти за грань. Он снова мотает головой.
— Если я угадаю, то ты мне скажешь, прав я или нет, — предлагает Теру, и Моб кидает на него забавный взгляд, что тот принимает за согласие. — Рейген… о Господи, — Улыбка Теру вдруг пропадает, — он ведь не умирает?
— Нет! — Моб машет руками.
— Всё-всё! Понятно. Рейген… продаёт компанию? — Он знает, что это не так, едва слово падает с языка. Моб качает головой, затем снова поднимает руки ко рту.
— Рейген… переезжает вместе с офисом?
И снова не то. Так Теру уж, наверное, не догадается.
— Рейген… ищет новых работников, — он плюхается на асфальт, — ну и ладно. У меня уже есть беспросветная эсперская карьера, на кой чёрт мне ещё одна, — с горечью говорит он, вздыхает и допивает содержимое банки.
В этот раз Моб молчит, опуская руки на колени и бросая на него взгляд.
Теру устремляет взор в ночное небо, такое пустое, что то могло бы съесть его живьём.
— Кагеяма… можно я скажу тебе кое-что неловкое? — шепчет Теру небу.
Моб просто слушает в немом согласии.
— Я… очень рад, что ты сюда вернулся. — Теру сглатывает комок в горле: — Мне трудно здесь завести друзей.
Это удивляет Моба.
— Ох… Ты обычно довольно социальный.
— Ага. Ну, не то чтобы я не могу этого сделать, просто… — Он замолкает. — Даже не знаю. Я нормально общаюсь со своими коллегами, но… они все эсперы, и у каждого из них такое… самомнение. Мне невозможно с кем-то сблизиться. Я обожаю своих друзей из университета, но они все в Америке. Конечно, я могу прогуляться и провести вечер в каком-нибудь баре, но…
Нет никакой близости.
— Извини, — добавляет Теру, проводя рукой по лицу, — не хотелось мне столько о себе болтать. Я знаю, это раздражает.
— Вовсе нет.
Слова Моба точно пронизывают тьму в сознании Теру.
— Мне всегда нравилось тебя слушать.
Несмотря на предмет разговора, высказывание Моба чуть не лишает Теру дара речи.
— П-правда?
Моб кивает.
В Приправном городе тёплая ночь, и все звёзды сияют ярче прежнего.
***
Моб стоит у стеклянных дверей правительственного здания. С чернильными волосами и тёмным костюмом его можно было бы принять за тень, если не брать во внимание пару оригинальных ярких носков — лягушки на кувшинках, выглядывающие из-за чёрных брюк.
Он держит в руке чек с адресом, накаляканным на обратной стороне вместе со звёздочкой и смайликом под надписью. На стене здания написана точно та же улица и номер дома, только никто не вышел его повстречать. Несколько прохожих предлагают открыть Мобу дверь, и он, вежливо отказавшись около трёх раз, в кои то веки сдаётся и встаёт на краю лобби.
В помещении шикарный, но довольно простой интерьер, не жалеющий белых, бежевых и серых оттенков. Теру, когда тот наконец выходит из одного из коридоров слева, похож на главное украшение. На нём костюм богатого цвета индиго с позолоченной вышивкой, и Моб, присмотревшись, видит, как золотая нить контрастирует с мягкой бархатной тканью. Сегодня под пиджаком никакого галстука, лишь чёрная рубашка.
— Слушай, извини! Меня задержали на совещании, надо было тебе написать. — Теру ковыряется в часах, останавливается, когда замечает ноги Моба, затем поднимает на него весёлый взгляд: — Мне нравятся твои носки.
— Добрый вечер, Ханазава. Спасибо.
Внезапная формальность удивляет его, но не лишает хорошего расположения духа.
— Э. Добрый вечер, Кагеяма. Добро пожаловать на мою, гм, работу. — Он указывает на безынтересное пространство, и его улыбка становится более осознанной: — Приступим?
Столовая профессионального вида и чистая, с широкими открытыми окнами и ассортиментом по типу шведского стола в одной половине зала. В другой работники здания в небольших группах сидят за длинными, высокими столами заодно с разбросанными по случайным местам одиночками. Теру никогда здесь не нравилось — всё пространство пронизано до боли скучной утилитарностью, — но любые деньги, сэкономленные на еде, могут быть потрачены на одежду, поэтому сюда он и приходит каждый день.
— Еда тут не высший класс, но, наверное, самая дешёвая в городе, — Теру хватает подносы на двух, — ну, ты понимаешь. Они хотят удержать нас здесь, чтобы мы поскорее вернулись к работе.
Моб берёт поднос и не отходит далеко от Теру, пока они набирают еду на раздаче блюд.
— Тут роскошно.
— Думаешь? — Это застаёт Теру врасплох. Он всегда стыдился этой забегаловки.
В ответ Моб кивает, и Теру тайком улыбается, приподнимая подбородок чуть выше.
Они берут каждый свой обед. Теру платит за салат, в котором такое изобилие гарниров и декадентских подливок, что те пересиливают его полезные свойства. Моб довольствуется простым сэндвичем и бутылкой с водой.
Оба садятся друг напротив друга за пустым столом у окна.
Их последующая беседа не настолько душевна, как прошлой ночью, но ясно, что некая социальная преграда между ними преодолена, и слова плывут без труда.
Спустя всего несколько минут коллега замечает Теру в толпе и садится вместе с ними.
— Так вы познакомились в Лаборатории Пробуждения? — спрашивает она, Акэми, после представлений.
— Мы знаем друг друга со школы, — отвечает Теру.
— И у тебя тоже есть сверхсилы? — спрашивает она Моба.
— Да.
— Чудненько! Ну, мы рады подкреплению.
Моб бросает взгляд на Теру, который говорит:
— А, э, Кагеяма здесь не работает.
— Но… у тебя есть сверхсилы?
— Да.
— Должно быть, ты устроен в индустрии.
— Когда-то был.
— Бы… Тогда чем ты теперь занимаешься?
— Логопедией.
Акэми фыркает и поднимает брови, скептически ухмыляясь:
— Ага. Ну, наверное, не все из нас проходят отбор.
Теру краснеет от стыда и негодования. Это они жалкие, что не могут прожить и дня без этих способностей:
— Кагеяма сильный. Даже сильнее меня. Гораздо.
Она даже не делает вид, что её это убедило:
— Ясненько.
Из всех людей, чтобы обращаться к нему с такой важностью… В животе Теру застревает плотный бетонный блок стыда.
— А чем ты здесь занимаешься? — Моб спрашивает у Теру, но Акэми отвечает быстрее.
— Мы фактически супергерои, — говорит она. Теру хочет врезаться головой о стену. — Мы безопасность в городе храним, отслеживаем и хватаем террористов всяких и злобных духов. Как психические миротворцы, по сути.
— Ты этим и—
— Нет, — Теру со всей прытью старается отгородить себя от своих же соратников. — Я, скорее, работаю за кулисами, так что… Да я вообще больше и не сражаюсь, знаешь. Я… провожу исследования. В основном.
— Он их подопытная крыска, — отвечает Акэми с фамильярной грубостью. От её описания ощущение стыда в желудке Теру свёртывается.
На лице Моба встревоженный вид, и Теру машет руками:
— Нет, нет! Я не… Со мной не проводят никаких экспериментов. Я чаще отвечаю за исследовательскую работу и даю советы иногда. Я как… консультант.
— Как учитель Рейген, — говорит Моб, и его глаза сияют, пробиваясь сквозь густую смолу неприятных чувств Теру.
— …Рейген? Как тот чел из мемов? — спрашивает Акэми, жуя картошку фри.
— Чел из м—… — замолкает Моб, не понимая. Теру ощетинивается.
Акэми переводит взгляд с одного на другого:
— Ну, знаете, из выпуска той передачи. Э, с Дзёто? Наверное, он довольно давно вышел. Ты бы знал, если б его видел. — Она прочищает горло: — Мне кажется, я только так о нём и буду думать, неважно, что люди говорят. Бьюсь об заклад, сверхсилы есть только у того мужчины, который с ним приходит. Тем более он добрее.
Моб моргает.
— …Рейген приходит сюда?
— Да, навещает нас пару раз в год, чтобы пожаловаться, как мы у него клиентов воруем или чё-то типа того.
Теру заметил его однажды вместе с Серизавой, пока Рейген щупал и тыкал пальцем в пуленепробиваемый стеклянный барьер, ругая представителя службы поддержки на обратной стороне.
— Ты его видел? — спрашивает Моб у Теру.
— А, я обычно только узнаю, когда он уходит, — врёт Теру. Мобу необязательно знать, что он прятался за монитором, чтобы избежать ужасной неловкости при беседе с бывшим начальником бывшего лучшего друга, работающим в конкурирующей компании.
Моб в ответ кивает.
— Я передам привет, когда с ним увижусь.
— Погоди, ты его знаешь? — спрашивает Акэми.
— Он мой наставник. Я работал в его офисе.
— Ты там раньше работал? — Шок избавляет её ото всякого скептицизма, и она с искренним любопытством спрашивает: — Ну так… это. Там всё было прилично?
— Да. Рейген с Серизавой много кому помогают.
Она глотает картофелину.
— Во как.
***
Когда они добираются до выхода из здания, где работает Теру, у него на языке уже вертится просьба о прощении.
Моб его опережает.
— Было весело. — Извинение Теру не познаёт своего часа, и в очередной великолепный момент его волнения и стыд раздавлены чистосердечной добротой Моба. — Надо будет ещё раз собраться.
Теру согласен как никто другой:
— Да! Просто напиши. Когда угодно. Я не знаю твоего расписания.
— Оно меняется каждый день. Я сообщу.
— Ох, хорошо! Да, отлично! Тогда увидимся?
— Ещё как. — Моб улыбается, потом пропадает.
Слова Моба без конца прокручиваются в голове Теру, и унылая повседневность его службы уходит на второй план.
У меня снова есть друг.