Chapter Text
Соник глупо смотрит на дверь комнаты Шэдоу и в одно мгновение изменяет своё решение. Это плохая идея. Это определённо ужасная идея, и в лучшем случае на него просто наорут, а в худшем — устроят взбучку, так что ему следует прямо сейчас развернуться и уйти в свою комнату, пока ещё есть шанс.
Но вместо этого он протягивает руку и медленно толкает дверь, поморщившись от громкого скрипа. Соник заглядывает в комнату и с облегченным вздохом замечает, что скрипнувшая дверь не разбудила Шэдоу. Хотя, не то, чтобы это имеет значение, Соник ведь всё равно планировал его разбудить, но лучше уж это будет нарочно, а не случайно. По крайней мере, тогда его не обвинят в проникновении в комнату, пока её владелец спит. Чем больше он параноит, тем выше шанс, что Сонику реально устроят взбучку и пинком отправят восвояси.
А последнее, чего хочет Соник — это вернуться в свою комнату.
Тем не менее, он делает лишь один шаг вперед, прежде чем засомневаться в своих действиях, нервно замерев в дверном проёме. Совершает ли он ошибку? Это почти наверняка ошибка. Плохие идеи обычно заканчиваются ошибками. Шэдоу, вероятно, будет не в восторге от того, что его разбудили посреди ночи, особенно, если это сделает Соник. Но он просто не знает, что ещё ему делать. Он ворочался всю ночь, не в силах уснуть, а даже если и засыпал, то почти сразу просыпался от того или иного кошмара. И в его комнате так холодно и пусто. Тишина казалась оглушительной, и из-за неё он возвращался в воспоминания — оковы, насмешки, боль и беспомощность; он ничего не мог сделать, пока они сражались за свои жизни, а он просто сидел там…
Поэтому он поднялся и вышел из своей комнаты (потому что может, он не ограничен в движениях и может пойти туда, куда ему заблагорассудится, он не в ловушке и, что самое важное, он не там), чтобы привести в порядок свои мысли и найти кого-нибудь, с кем он может остаться на ночь, и в следующее мгновение он обнаруживает себя у входа в комнату, которую использовал Шэдоу, пока помогал Сопротивлению разобраться с остатками роботов со времён правления Эггмана. Шэдоу, в конце концов, прекрасно знает, что такое кошары и бессонница, так что, может, у него хватит жалости, чтобы позволить Сонику остаться.
Но теперь, будучи в дверном проёме чужой комнаты, Соник не может не задуматься: то, что Шэдоу может его понять или проявить сочувствие вовсе не означает, что он впустит Соника в своё личное пространство. Они, конечно, друзья, но не очень-то и близкие. У Шэдоу есть Руж, Омега и… ну, кто-то ещё точно есть. Соник в его жизни большой роли не играет, и синего ёжика это устраивает. У него в любом случае много друзей, например Наклз, Эми и Тейлз. Ему не нужно быть важным в жизни Шэдоу, он просто счастлив называть его другом.
Друг, который, вероятно, очень не хочет, чтобы его разбудили посреди ночи только потому, что Соник не может уснуть.
Может, ему стоило пойти к Тейлзу или Наклзу. Он знает их дольше всех, а Тейлз — его лучший друг. Они оба не стали бы возражать, если бы Соник попросился к ним на ночь, даже если бы Наклз стал раздражённо ворчать. Просто, понимаете… Тейлз в последнее время плохо спит, и Соник не хочет его тревожить, только не когда лисёнок наконец отдыхает. А Наклз будет задавать ему вопросы о том, почему он не может уснуть — вопросы, на которые Соник не может ответить прямо сейчас. Наклз хочет как лучше, но у Соника нет сил вынести допрос о том, почему у него кошмары и почему тишина кажется ему настолько громкой, что он забывает, где находится.
Шэдоу ничего спрашивать не станет. Он поймет.
Соник делает ещё один шаг в комнату. Пол скрипит, от чего Шэдоу заворочался под одеялами. Соник замирает, всё его тело напрягается, хотя Шэдоу успокаивается. Спустя минуту, когда, как ему кажется, Шэдоу не просыпается, Соник вздыхает с облегчением.
Шэдоу ничего спрашивать не станет, но ему определённо не понравится, если его разбудят посреди ночи. И какой тогда толк от того, что он его поймёт? Это лишь ещё одна причина, чтобы оставить его в покое. Соник прекрасно знает, что у Шэдоу иногда были проблемы со сном, и очень несправедливо просить его отказаться от спокойного мирного сна только потому, что у Соника проблемы со бессонницей.
О, это определенно ошибка. Ему вообще не следовало приходить сюда. Лучше воспользоваться шансом и пойти к Наклзу, а Шэдоу оставить в покое. Может, Сонику повезет достаточно, и Наклз будет слишком уставший, чтобы расспрашивать о чем-то, и если Соник проснется раньше него, то всё будет в порядке…
— Ты объяснишь, почему ты здесь, или планируешь простоять в дверях всю ночь?
Соник вздрагивает, когда Шэдоу приоткрывает глаз, чтобы взглянуть на него. Что ж, поздно отступать.
— Привет.
— Что тебе надо, Фальшивка? Почему ты здесь… — Шэдоу смотрит на часы. — …в чёртовы три утра?
Соник сглатывает, тревожно постукивая ногой, чувствуя себя маленьким ребёнком под осуждающим взглядом Шэдоу. Он даже не может вспомнить, когда в последний раз приходил к кому-то спать из-за кошмаров. Он привык, что обычно кто-то другой бежит к нему за утешением, а не наоборот. От такой смены ролей кожу неприятно покалывает.
— Ну?
— Я не могу уснуть.
— …Что?
— Я не могу уснуть. Слишком тихо, слишком громко, и я всё время думаю о… — слишком много, слишком много, бессвязно болтаешь, прекрати болтать, ему не нужно знать — …о всяком, и там правда очень пусто, и это сводит меня с ума, потому что я всё время забываю… — заткнись, заткнись, заткнись — и мне трудно уснуть, хотя я очень устал…
— Ближе к делу.
— Можно я посплю с тобой?
Тишина вдруг становится почти такой же громкой, как у Соника в комнате. Шэдоу садится и странно косится на него, а у Соника лицо краснеет от стыда и желудок сводит. Это нелепо; нет ведь ничего постыдного в том, чтобы провести ночь с кем-то, он говорил это Тейлзу бесчисленное количество раз. Он никогда не стал бы осуждать, что кто-то боится спать один, и сейчас всё то же самое.
Но в то же время — нет. Сейчас всё как-то по-другому, и он не знает, почему. Соник опускает глаза, избегая взгляда Шэдоу, прижимая руки к себе и неловко раскачиваясь взад-вперёд на пятках. Ещё никогда прежде он не чувствовал себя настолько неловко, и от этой мысли всё становится только хуже. Это на него не похоже, вообще никаким образом не похоже. Да что с ним не так?
— Разве у тебя нет друзей для этого? — наконец спрашивает Шэдоу.
— Они все спят.
— Я тоже спал.
Соник вздрагивает.
— Знаю.
— Почему ты их не разбудил?
— Тейлз и так плохо спит, я не хотел его беспокоить. А Наклз устроил бы мне допрос. Я… — Соник закусывает губу. — Я не знал, к кому ещё пойти.
Шэдоу смотрит на него долго, слишком долго, и Соник неуютно переступает с ноги на ногу. О, это совершенно точно ошибка, ужасная и унизительная. Ему следовало рискнуть и пойти к Наклзу. Ему кажется, что глаза Шэдоу смотрят ему прямо в душу, разбирая её на маленькие кусочки, понимают всё, и Соник чувствует себя микроскопическим под тяжестью этого взгляда.
Что, по его мнению, может сделать Шэдоу? Остановить кошмары он не в силах. И воспоминания забрать не может. Как и не может убедить мозг Соника не возвращать его туда, где его больше нет. К тому же, Шэдоу известен отнюдь не за свою способность утешать кого-либо. Это всегда была работа для Соника, и если уже Соник не может себя утешить, то чего он вообще ожидает от Шэдоу?
Ему следует уйти. Ему следует извиниться перед Шэдоу, пока у него есть ещё хоть капля собственного достоинства, и уползти обратно в свою (тихую, пустую, одинокую) комнату, чтобы самому разобраться со своими глупыми, совершенно глупыми проблемами вместо того, чтобы беспокоить чей-то спокойный сон.
Шэдоу вздыхает и плюхается обратно на кровать. Соник уже готов к отказу, у него на языке вертятся извинения.
— Тогда заходи.
— Подожди, что?
Шэдоу поднимает одеяла и отодвигается на дальнюю сторону кровати, освобождая место.
— Заходи, говорю.
— Серьёзно? — Соник колеблется.
— Да. Или заходи, или уходи, мне плевать, просто закрой уже дверь.
Что ж. Он этого не ожидал, но если Шэдоу согласен, то Соник не смеет жаловаться. Он быстро закрывает дверь и залезает под одеяло до того, как Шэдоу успел бы передумать.
Кровать недостаточно большая для двоих, но Соник не хочет и дальше нарушать личное пространство Шэдоу, поэтому он изо всех сил старается лежать как можно ближе к краю и при этом не упасть. Но даже так он чувствует слабое тепло, исходящее от тела Шэдоу, и его иглы касаются его собственных, расслабленных настолько, насколько их странная форма позволяет. Соник сжимает свои иглы в ответ, чтобы не причинить случайно вреда тому, кто оказался достаточно щедр, чтобы разделить с ним постель. Поскольку они лежат спина к спине, очень маловероятно, что кто-то из них напорется на иглы другого, но, всё-таки, лучше быть осторожным. Меньше всего Соник хочет разбудить Шэдоу, воткнув иглы ему в спину. Вероятно, ничем хорошим это не закончится.
— Спокойной ночи, Шэдоу.
Шэдоу только хмыкает в ответ.
В комнате воцаряется тишина, но она совсем не такая, как в комнате Соника. Она не одинокая и не громкая. Из-за нее сердце не бьётся учащённо в ожидании несуществующей угрозы. Тишина здесь — мирная, он редко испытывал такую в последние дни. Что довольно странно, учитывая, что он в одной комнате с Шэдоу.
Дело не в том, что он никогда раньше ни с кем не спал. Когда Тейлз был младше, он часто заползал к Сонику в постель, чтобы спрятаться от кошмаров или во время грозы. И дело даже не в том, что Соник никогда не делил постель с Шэдоу. Нередко по той или иной причине им приходилось спать в одной кровати после их случайной встречи, пока Шэдоу был на миссии. Но тогда всё было как-то по-другому. Тогда за этим стояла какая-то профессиональная цель — настолько, насколько это возможно для Соника. Они никогда не делили кровать комфорта ради, и не потому, что были друзьями.
Но сейчас спать в кровати с Шэдоу кажется Сонику более утешительным, чем он мог ожидать, хотя никто из них не делал ничего особенного. Медленное, ровное дыхание Шэдоу мешает Сонику забыть, что он не сидит в одиночестве в камере, а если бы он и начал забывать, то мог бы закрыть глаза и скопировать дыхание Шэдоу, чтобы успокоиться.
Соник не уверен, что сможет долго спать этой ночью, но всё в порядке. Это не первая его бессонная ночь. Пока ничего в комнате не будет напоминать ему… об этом, всё будет в порядке. По крайней мере, он сможет отдохнуть, а потому может даже и вздремнуть.
Вздремнуть и не увидеть кошмаров, потому что они всегда ужасны; всякий раз, когда он засыпал, последнее, чего ему хотелось, это оказаться в кошмаре о тех днях…
Шэдоу вдруг двигается ближе, рукой обвивая талию Соника и притягивая того к центру кровати. Синий ёжик напрягается.
— Ты упадешь, если будешь спать на краю.
Соник поворачивает голову, чтобы оглянуться на Шэдоу, и застенчиво улыбается.
— Я просто пытался не слишком нарушать твоё пространство.
— Не беспокойся, ты уже нарушил. Теперь заткнись и спи.
— Так точно, сэр, — усмехается Соник, хотя он почти уверен, что заснуть этой ночью не сможет. Его голова снова падает на подушку, и он ждет, когда Шэдоу уберет руку и отодвинется.
Но он этого не делает. Его рука по-прежнему обвивает тело Соника, прижимаясь к его груди. Он настолько близко, что синий ёжик чувствует дыхание Шэдоу на собственных сплющенных иглах; чужое дыхание теплое, ровное и гораздо более успокаивающее, чем, вероятно, оно должно быть.
Как странно ощущать физическую близость после изоляции в шесть долгих месяцев. Странно, но не неприятно; Шэдоу тёплый, а его хватка одновременно крепкая и нежная, и Соник не может не расслабиться. Он почти забыл, как сильно ему не хватало объятий с кем-то.
Объятия. Ёжик Шэдоу обнимает его. Если бы не факт бессонницы, Соник точно ущипнул бы себя, чтобы убедиться, что он не спит. Он никогда бы не подумал, что Шэдоу вытерпит объятия, не говоря уже о том, чтобы инсценировать их.
И он не собирался просить его прекратить. Соник чувствует себя спокойнее, чем в последние несколько месяцев. Это определенно шаг вперед по сравнению с теми ночами, что он провел в камере, в холоде и одиночестве, дрожа без обогревателя, свернувшись в клубочек в бесполезной попытке согреться, и его уши дергались от каждого скрипа, стона, жужжания машин, и он напрягался каждый раз, когда слышал шаги, на случай… на случай, если этот кто-то захочет оттащить его назад… тяжелые кандалы, сковывающие руки и ноги и тревожащие раны, и он не может нормально свернуться клубочком… ему мучительно больно после всего, что Эггман с ним сделал в тот день… оглушительная тишина, что оставила его наедине с собственными мыслями, и его разум пытался заставить его думать о вещах, о которых он думать совсем не хотел…
Рука Шэдоу слегка сжимает его тело, вырывая из мыслей и воспоминаний, с которыми он боролся всю ночь. Соник поднимает выше дрожащую руку, чтобы схватиться за чужую ладонь на своей груди; его сердце сумасшедше колотится, и он сжимает чужую ладонь крепко-крепко, будто в ином случае наступит конец света.
— Постарайся не думать, — мягко и тихо советует Шэдоу. — Сосредоточься на здесь и сейчас, — Соник практически чувствует ухмылку в голосе чёрного ежа. — В этом ты хорош. Думать ты всё равно никогда не умел.
Соник слабо усмехается, ещё раз с благодарностью сжимая руку Шэдоу. Он определённо дразнится, но есть что-то ещё в тоне его голоса. Что-то, чего он не хотел бы услышать ни от кого, кроме как от Шэдоу.
Понимание.
Соник не может собраться с мыслями, чтобы сформулировать хоть какой-нибудь ответ, а Шэдоу это, похоже, и не нужно, поэтому они просто лежат в тишине, пока Соник успокаивается. Он изо всех сил старается дышать вместе с Шэдоу, пока его сердце не перестает сумасшедше колотиться, а напряженные плечи не расслабляются — боже, он даже и не заметил, как был напряжен. Большим пальцем Шэдоу успокаивающее трёт его мех, и Соник закрывает глаза в попытке лучше сосредоточиться на таком нежном движении, заземляющим его, чтобы остаться в настоящем, а не потеряться в воспоминаниях.
— Лучше? — наконец спрашивает Шэдоу.
— …Ага.
— Хорошо. Теперь спи.
Губы Соника дергаются в неумелой улыбке, и он поклясться готов, что Шэдоу улыбается в ответ.
— Да сплю я, сплю.
Шэдоу что-то бормочет, его большой палец всё ещё трет персиковый мех, а Соник осознает, что не отпускает чужую руку.
Что ж. Если Шэдоу терпит его настолько долго, то, возможно…
Лишь секунду поколебавшись, Соник переплетает пальцы с Шэдоу, давая ему достаточно времени, чтобы остановиться или убрать руку. И Шэдоу действительно останавливается ровно настолько, чтобы Соник успел подумать, что он собирается отодвинуться подальше — но Шэдоу медленно трет большим пальцем костяшки на руке Соника. Синий ёжик выдыхает, напряжение, наконец, окончательно покидает его.
— Шэдоу?
— Мм?
— Спасибо.
— Мм.
— Я серьёзно. Спасибо.
Шэдоу молчит, будто обдумывая ответ. А потом…
— Ну-ка спи, не то я выпну тебя с кровати и заставлю спать на полу.
Соник тихо смеётся, сжимая руку Шэдоу в последний раз. В ответ тёмный ёжик притягивает его ближе, и тот чуть ли не тает. В объятиях Шэдоу так спокойно. Тепло.
Безопасно.
Мягко улыбнувшись, Соник наконец засыпает.