Chapter Text
Принято считать, что раз уж Хоккайдо находится на севере Японии, и, в сравнении с другими регионами, зимой тут выпадет много снега, то и лето здесь не особо жаркое.
Исаги Йоичи с этим бы поспорил.
Была середина июня, солнце нещадно слепило в глаза и жгло так сильно, что, казалось, плавило кожу. «На улице выше 20 градусов, значит кыш отсюда, нечего добавлять уборщице работы», — проворчал Эго-сенсей, когда увидел их столпившихся у спортзала, после чего провёл с классом разминку и отправил их играть с мячом, а сам уселся в тени с классным журналом в руках. Было настолько жарко, что за расплывающимся воздухом Исаги мерещился надменный оскал на лице физрука.
«Ну да, хорошо ему там.»
— Что-то он долго, — обеспокоенно подаёт голос Нанасэ, поправляя повязку на лбу. В такую погоду Исаги и сам задумывался о покупке такой же: волосы нещадно липли сосульками к мокрому от пота лбу, Йоичи всегда кривился, глядя на себя в зеркало после физры.
— Да поди из прохладного места не хочет выходить, — хихикает Бачира.
— Пойду проверю как он там, — кидает Рэо и направляется к воротам школьного «стадиона».
Назвать это место стадионом трудно: они жили в сравнительно небольшом посёлке всего на 6 тысяч человек, здесь что школе, что абсолютно любому зданию, кроме частных домов, было минимум 50 лет. А школьный «стадион» представлял из себя огороженный высокой сеткой клочок земли с деревянными лавками по периметру. У них даже не было сеток на футбольных воротах и баскетбольных кольцах. Металлическую сетку и стены двухэтажной школы разделяли жалкие 30 метров асфальта, а между ними, по одну сторону от ворот, были высажены деревья, в тени которых сейчас восседал Эго-сенсей, а по другую была стоянка для велосипедов и небольшое деревянное строение — склад для спортивного инвентаря. Именно там и застрял Наги, ушедший взять футбольный мяч.
— Как бы они оба не застряли там теперь, — тянет Хиори и среди парней их класса, словно резиновым мячиком отскакивая от каждого, проносятся смешки. Даже Баро хмыкает. Ох, ну конечно Баро хмыкает. Он ловит каждую возможность подстебать Наги и всё, что с ним связано. Молчит разве что Рин.
— Скорей бы каникулы уже, чтобы сутками сидеть дома под вентилятором…
— И выходить только вечером.
— И кушать много мороженого.
— Ага.
Разговор бы на этом и затих, если бы Бачира вдруг не вспомнил:
— Каникулы это хорошо, но сперва — Танабата! Мы же пойдём в этом году?
— Я свободен, — говорит Хиори.
— Не втягивайте меня в это, — доносится от Баро.
Все понимали, что Бачира обращался не ко всем парням из класса, а конкретно к своей компании, ребятам из футбольного клуба, так что Баро тоже пришлось откликнуться.
— Я не знаю, смогу ли, но я постараюсь вырваться!
— Вы снова будете ставить ларёк с якисобой, Нанасэ?
— Да! Приходите, устроим вам скидку!
— Рэо и Наги, наверное, тоже пойдут. Исаги?
— А мне можно с вами?
— Конечно, — Бачира моргает. — Почему нет?
Глаза Исаги загораются.
— Я с радостью! Мы переехали как раз за несколько дней до фестиваля, но мне в итоге не удалось сходить, так устал с уборкой дома! Но я видел из окна кусочек фейерверков. Они такие красивые! В Сайтаме, они, конечно, тоже были, но и близко не такие потрясающие! Местные ханабиши безумно талантливы, у них просто золотые руки! Я буду очень рад пойти с вами и посмотреть! Ах, надо будет потом зайти к ним в лавку… — распалившись с речью, Исаги даже не заметил, как ребята начали улыбаться и переглядываться. — Простите, заговорился, наговорил тут…
— Да нет, Исаги-кун, ты прав.
— Вот-вот! Сходим, посмотрим на их чудесные творенья, — Бачира ухмыляется, зачем-то выделяя последние слова. Исаги не до конца понимает, чем вызвана такая реакция и почему ребята всё ещё продолжают улыбаться, но спросить не успевает — в поле зрения попадает Рэо, с мячом в одной руке и предплечьем Наги в другой.
***
Ещё непонятно где хуже — на улице или в душном спортзале. Однако, Ноа-сенсей, тренер их школьного футбольного клуба, в отличии от Эго Джимпачи, является адекватным человеком и спокойно запускает их в спортзал после уроков, даже разрешает включить кондиционер, поэтому парни сидят там два часа за разминкой и оттачиванием пасов и дриблинга, а после выходят на улицу. Жара спала и теперь там хотя бы можно не переживать, что сваришься.
Правда, глядя на себя своё отражение после тренировки, Исаги снова хочет надавать себе по лбу за то, что так и не купил спортивную повязку. На это невозможно смотреть.
Он устало откидывает чёлку со лба и начинает переодеваться. В его прежней школе был и бассейн и даже душ рядом с раздевалками! Сейчас бы он очень не помешал. Духота и запах пота были адским сочетанием.
Исаги даже не слушает бубнёж одноклассников и остальных ребят, в голове одна мысль — поскорее выйти на свежий вечерний воздух, а по пути домой купить в круглосуточном ларьке мороженое. Он, наверное, опять не получит выигрышное…
— Ребят-ребят, а вы знаете, Рин-чан сегодня продинамил Исаги!
«…Что.»
— Правда что ли? — оживает Карасу, оглядываясь на них через плечо. Исаги, всё ещё пребывая в ступоре, наблюдает как на лице семпая расцветает шакалья улыбка. Видит, как рядом с Карасу появляется не менее наглая морда Отои с выражением заинтересованности, присущей только его лицу.
«Рин что сделал?»
Вся раздевалка начинает галдеть, Исаги только радуется тому, что самого Рина здесь нет — убирает инвентарь, — а то он бы не понял. Исаги и сам не понимает.
«Бачира? Объяснись уже наконец. Пожалуйста.»
— Я даже не удивлен.
— Исаги, что ты ему сказал?
— …Ребят, вы о чем вообще?
Все взгляды тут же устремляются на него, и Йоичи даже становится неловко. Он — причина поднятого шума, но он в душе не информирует, что он сделал.
Бачира хихикнул и поспешил объяснить:
— Ты так сильно нахваливал фейерверки «Итонаби», а Рин-чан просто сделал вид, что не слышит. Жестоко как!
Понятней не стало.
— А при чем тут он?
— За фейерверки в Кёве отвечает семья Итоши.
— Я думал, за них отвечает магазин «Итонаби», нет?
— Всё верно, «Итонаби» это Итоши и ханаби (прим.: 花火/hanabi — фейерверки), — сквозь смех, словно объясняя ребёнку, проговаривает Карасу. Исаги задумывается, это у семпая слезы в уголках глаз или просто капельки пота. Видимо, он стоит со слишком сложным лицом, пытаясь переварить новую информацию, что Карасу продолжает: — Так ты не знал? Ты не догадался? — и тут же взрывается смехом, нет, даже не смехом. Если улыбка семпая всегда казалась Исаги шакальей, то смех его похож на гогот стада гиен. Или это ребята начали смеяться вместе с ним?
— Так ты при Рине хвалил их фейерверки? И он ничего не сказал? — на этот раз стадо гиен действительно становится стадом, потому что Исаги обращает внимание на то, что с ситуации потухает едва ли не вся раздевалка. Только Нанасэ смотрит на него взглядом «Исаги-сан, мне жаль».
Шестерёнки в голове проворачиваются с неприятным скрипом. Может, это усталость, может, это духота, может, ступор от слов «Исаги», «Рин» и «продинамить» в одном предложении, а может и всё вместе, но Йоичи всё ещё не понимает, где он ошибся, поэтому лучшее, что ему удаётся выдать, это:
— У них название катаканой записано. Я думал, «ито» это нить.
— Это и есть «нить», придурок. (Прим.: 糸/ito/нить. Итоши пишется как 糸師)
— А вот и герой сегодняшней драмы!
Под очередной взрыв гогота в раздевалку заходит Рин. Исаги с распахнутыми глазами наблюдает как тот морщится, оставляет дверь приоткрытой и протискивается сквозь трясущиеся от смеха тела сокомандников, на ходу стягивая футболку. И всё это, даже не взглянув на Исаги.
«И как много он слышал?»
Карасу-семпай тянет к нему руку и хлопает по плечу с многозначительным и одновременно сочувствующим выражением. У другого плеча зеркалит Отоя. Теперь Исаги может разглядеть разводы от капелек слез на лицах обоих. Доржались.
«Пиздец.»
— Могли бы и сразу сказать, — Исаги отмахивается от двух придурков, и, вспоминая, кто слышал тот разговор, хмурясь, поочередно кидает взгляд на Бачиру, Хиори и Нанасэ. Раскаянье он видит только в глазах последнего. На Баро даже не смотрит — тот абсолютно точно веселится от сложившейся ситуации. — И ты, Рин, тоже.
— Ты не спрашивал.
— Мы так очевидно это обсуждали рядом с тобой, а ты промолчал!
— Вот-вот! Рин-чан всегда встревает, когда слышит глупости, а тут… Не похоже на него!
— Ой, завались.
***
Переехать пришлось из-за семейных обстоятельств. Честно говоря, жизнь в посёлке Кёва после столицы префектуры ощущалась как деградация во всём — от быта до перспектив на будущее.
В Сайтаме он учился в старшей «Ичинан», кредо чьей команды было «Один за всех, все за одного», и хоть это не вязалось с тем футболом, в который хотел играть Исаги Йоичи, ребята в команде и правда были отличные и дружелюбные. И, будучи немного робким с детства, он смог вписаться.
Переезд случился в конце первого триместра на его первом году старшей школы. Было бы, конечно, лучше сменить школу уже в новом триместре, но обстоятельства сложились иначе. И пусть это было трижды и четырежды неудобно, Исаги больше переживал о том, что влиться в уже сформировавшийся колектив будет той ещё задачей.
Однако, он был рад ошибиться.
Бачира был первым, кто подлетел к его парте. Хиори и Нанасэ тогда поглядывали на них с другого конца класса, и в итоге, Бачира, заметив куда Исаги косит взгляд, приволок и их знакомиться. На следующем перерыве он притащил Рэо и Наги. А потом ещё и нескольких одноклассников да одноклассниц. К концу дня Исаги знал минимум 10 человек, а вдогонку к их именам ещё и краткую информацию и пару историй о том, как они тусовались с Бачирой.
***
— Исаги-кун, не забудь записаться в какой-нибудь клуб, хорошо? — напоследок спросила Анри-сенсей, когда выдавала Йоичи некоторые бумаги в учительской. — У нас это обязательно. Вот форма, сдай к концу недели, пожалуйста.
— Хорошо, сенсей.
— Можешь идти. Надеюсь, ты весело проведёшь у нас свою школьную жизнь, — учительница мягко улыбнулась и Исаги тоже не мог сдержать улыбки. Пока что всё шло как нельзя хорошо.
— Я тоже надеюсь на это, сенсей. До свидания!
— Пока, Исаги-кун.
Когда он вернулся в кабинет, трое парней, с которыми ему удалось больше всех сдружиться, сидели вокруг его парты и что-то обсуждали. У них был ещё классный час после этого перерыва, поэтому одноклассники не успели разойтись.
— О, тебе дали форму на вступление в клуб! — оживился Бачира, завидев листочек, лежащий поверх стопки, которую Исаги ещё не успел сложить в сумку. — Куда пойдёшь?
— А что у вас тут есть?
— Футбол, баскетбол, волейбол, кулинарный, журналистика, литературный, клуб манги и аниме, игровой… вроде всё? Не помню…
— Всё? — Исаги тупо переспросил.
— А что?
— Да… ничего. Мало как-то.
— Это тебе не Сайтама, — хихикнул Хиори в сжатый кулак. — Тут и людей не так много живёт, и учеников, соответственно, тоже меньше. У нас маленькая школа.
— Исаги-сан, а ты не хочешь в футбольный вступить? Мы все трое туда ходим!
Йоичи натянуто улыбнулся на слова Нанасэ…
— Это…
Перестав играть в «эгоистичный футбол», которым он так загорелся в детстве, поступив в Ичинан, где все играли на команду, где он стал плеймейкером, а не нападающиим, а теперь и переехав в такую глушь, Исаги почти что отказался от своей мечты. И в новой школе он планировал навсегда с ней покончить. Вступить в какой-нибудь другой клуб и играть там ради веселья, а не ради победы, цели или мечты.
— У нас довольно много сильных ребят! Из нашего класса там мы трое, ещё Баро, это вон тот у двери, и Рин-чан, это угрюмый парень позади тебя через две парты. А Наги и Рэо в баскетбольном, хотя я звал их к нам!
— Я понял почему вы Рэо называете по имени, вы с ним дружите, но этот… Рин-чан, ну… Что с ним? — Исаги пришлось понизить голос, чтобы ненароком вышеупомянутый не услышал и не подумал ничего лишнего. — Судя по вашим рассказам, он ни с кем особо не общается, я правильно понял?
— Правильно, просто на втором году учится его брат Саэ, поэтому чтобы не путать, мы зовём их так. Он тоже в футбольном клубе, кстати!
— А они не против?
— До сих пор и слова не сказали, — Бачира расплылся в довольной улыбке.
«Уж не человеку, добавляющему «-чан» к имени простого знакомого улыбаться так.»
— Так ты вступишь?
Исаги смерил парней из класса взглядом, задерживаясь на Рине дольше, чем нужно. Отстранённое выражение лица и выделяющиеся на фоне светлой кожи длинные густые ресницы делали его похожим на холодного принца. Исаги обычно нравились открытые люди, что много улыбались, а не ходили всё время с каменным выражением. В ином случае ему было трудно найти общий язык с человеком — тот его заранее отталкивал, но этот парень почему-то магнитом тянул внимание и заинтересованность Исаги на себя.
Он мысленно встрепенулся и отвернулся.
— Я подумаю.
***
На следующий день утром он сдал заполненную форму в учительскую.