Work Text:
Руки Наруто в ссадинах, мелких синяках и ожогах от чакры. Ладони бороздят глубокие шрамы, пересекающие линию жизни. Мозолистые пальцы, думает Шикамару, наверняка ощущаются грубо при касании к коже.
У самого Шикамару руки в чернильных пятнах и порезах от бумаги. Кончики пальцев сдавлены ровно по форме граней фигур сёги. Его это устраивает.
Наруто пахнет пылью, свежескошенной травой и потом. Если приблизиться достаточно, то можно почувствовать пряный аромат специй.
Джонинский жилет Шикамару, кажется, навсегда пропитался едким запахом табака, изредка перебиваемый душистой смолой кедровых деревьев заповедника Нара.
У Наруто в кармане солнце, помятые купоны на бесплатный рамен в Ичираку, билет в будущее и неизменное «я верну Саске». Шикамару считает, что там же, рядом со старым кошельком в виде лягушки, Наруто хранит и пособие по завоеванию сердец.
Шикамару вряд ли сможет похвастаться тем же набором: вместо солнца у него - старая зажигалка, испещренная мелкими и не очень царапинами, полупустая пачка сигарет, бездонная лень и фигурка короля в нагрудном кармане. Ему этого достаточно.
***
У Наруто нет объективности, зато собственное мерило, - призрачная фигура, отдаляющаяся каждый раз, как только поравняешься с ней, - не оставляет его ни на минуту. Расплывчатая тень и стертые дымкой забвения черты лица никогда не давали поблажки, а черная бездна глаз - шанса на конкуренцию: детская мечта стать хокаге меркла рядом с мрачной одержимостью Саске. Тихое «мне нужно тебя убить» с уст самого ненавистного Шикамару человека стало громче криков друзей Наруто в попытке остановить это безумие.
У Шикамару тоже были вещи, не терпящие соперничества, - обещание безмолвно следовать за солнцем Наруто. Желание быть его тенью стало единственной формой существования, и Шикамару делал ради этого чуть больше, чем всё: часовые созерцания сменяющих друг друга облаков незаметно превратились в полуночные посещения архива в поисках всего, что может облегчить бремя Наруто на посту хокаге; на смену недовольному «какой же гемор» пришли нахмуренные брови и дополнительные часы в библиотеке. Мало. Слишком мало он делал для человека, ставшего ему всем.
***
Из лексикона Наруто пропало вездесущее «я верну Саске», зато появилось щемящее спокойствие на дне искрящейся синевы глаз. Шикамару не знал, что закаленные в боях руки могут нежно касаться алебастровой кожи, как и о том, что шаринган, существующий для убийств, может смотреть с безграничной любовью в ответ.
Шикамару кажется, что он лишился неба, которое вряд ли станет таким же бескрайним и манящим, как в далеком детстве, но почти уверен, что приобрел обреченное принятие: солнце всем одинаково светит. Но лишь некоторых находит в самой гуще тьмы, чтобы искупать в безупречно жарких лучах.
Шикамару в эту категорию «некоторых» не входил.