Work Text:
Как его угораздило попасть именно на Цинцзин, Шэнь Юань в свое время так и не понял. Не слишком старательно ковырялся в земле, как и остальные дети, и вдруг услышал оклик мастера Цзиня. Хотя тогда, разумеется, Шэнь Юань ничего о мастере Цзине не знал, просто среагировал на собственное имя. С облегчением даже: копаться в земле надоело, руки устали, пальцы уже болели, голова начинала кружиться от жары и солнцепека, и больше всего на свете Шэнь Юань хотел обратно домой, к пожилым служанкам матери, которые тут же стали бы охать, ахать, притащили бы «молодому господину» навес, опахала и колотого льда с фруктовым соком.
Уже потом Шэнь Юань сообразил, что дела обстоят плохо. На пик Цинцзин ему совершенно не хотелось: еще чего, постоянно взаимодействовать с главным злодеем? С мерзавцем, растлевающим собственных учениц? С подлецом, не гнушающимся ударов в спину? Шэнь Юань с куда большим удовольствием пошел бы на один из тех пиков, которые в дурацкой книжонке Самолета остались безымянными и забытыми: для сюжета не важны, внимания не привлекают, а значит, больше шансов незаметно сбежать от праведной мести главного героя.
Впрочем, пока что главного злодея на Цинцзин не наблюдалось, а с учебой Шэнь Юань справлялся неплохо: вэйци он когда-то занимался еще в прошлой жизни, заклинательские пособия глотал, как мог только страдающий от информационного голодания миленниал, попавший в школу магии, к тому же мастер Цзинь обнаружил у Шэнь Юаня талант к рисованию. Игра на цине все не давалась, да стихи выходили через два раза на третий, но Шэнь Юань не унывал, изредка подсовывая под видом собственных сочинений шедевры поэтов прошлого, зазубренные еще в той жизни. Благодаря этому мастер Цзинь и окружающие считали Шэнь Юаня талантливым, но ленивым, и Шэнь Юаня это полностью устраивало.
Все шло неплохо. С поправкой на то, что переродиться Шэнь Юаня угораздило именно в мире «Пути гордого бессмертного демона».
Хорошо еще, что до важных сюжетных моментов было далеко. Чтобы ничего не забыть, Шэнь Юань старательно записывал все мелочи: общий сюжет, имена второ- и третьестепенных персонажей, названия вундервафель и макгаффинов, таймлайн. Все равно дикую смесь английского, пинъиня и хираганы никто не расшифровал бы – вот когда пригодились курсы иностранных языков, на которые Шэнь Юаня щедро записывали родители!
Вот и сейчас Шэнь Юань сидел на берегу пруда зеркального спокойствия, старательно заполняя дощечки для письма. Сперва вспомнить, что на ум придет, потом уже систематизировать и аккуратно переписать в свиток, дополнительно защищенный несколькими печатями. Увы, от занятий его отвлек камешек, угодивший прямо в плечо. Шэнь Юань потер пострадавшее место и поморщился.
– Сразись со мной!
Шэнь Юань состроил высокомерно-презрительное лицо, обернулся, чтобы оценить угрозу, после чего расслабился. Ребенок – на пару лет младше, чем нынешнее тело Шэнь Юаня, – в униформе Байчжань стоял на достаточном расстоянии, переминался с ноги на ногу и на угрозу вообще не походил.
– Я плохо сражаюсь на мечах, – миролюбиво ответил Шэнь Юань. – Найди кого-нибудь другого.
– Другие отказываются, – пробурчал ребенок… пол Шэнь Юань определить не взялся: длинные волосы, свободная одежда, красивая мордашка и высокий детский голос.
– Тогда попроси наставников.
– Они заняты.
Точно, собрание союза бессмертных было не за горами, и все носились в мыле, что и позволило Шэнь Юаню незаметно улизнуть. Что ж… похоже, ребенку просто не хватало внимания, вот он и цеплялся к кому попало. Шэнь Юань вздохнул, кляня свою мягкосердечность.
– Ладно. Тащи тренировочные мечи… или будем на палках биться?
– На палках, – ребенок тут же огляделся в поисках подходящих материалов. – А то пока я за мечами мотаться буду, ты уже сбежишь.
– Не сбегу, – едва сдерживая смех, пообещал Шэнь Юань. – Мне тут нравится.
– Обещаешь?
– Обещаю. Неси мечи.
Ребенок серьезно кивнул и убежал. Хм, а основа-то у него… или у нее… очень даже неплохая: дыхание ровное, шаг легкий, даже следов не остается.
Вернулся ребенок через полчаса, когда Шэнь Юань успел закончить с записями и заскучать. Шэнь Юань взял в руки тренировочный меч и серьезно поклонился.
– Прошу шиди позаботиться об этом недостойном.
Шэнь Юань сказал это наполовину в шутку, наполовину из желания польстить мальку, однако быстро понял, что в боевых искусствах ребенок его превосходит минимум на две головы. Шэнь Юань был позорно бит трижды; новых синяков у него прибавилось, к тому же Шэнь Юаня терзало подозрение, что ребенок принял его слова за чистую монету и действительно сдерживался во время спарринга. Пожалуй, «остальные отказывались» не потому, что у них были дела поважнее, а потому что боялись проиграть.
Хорошо, что Шэнь Юаню на собственную репутацию было плевать.
– Ты боли боишься, – чуть пренебрежительно сообщил ребенок. – Стараешься увернуться от любого удара.
– Эй, в бою тот удар может стать и смертельным!
– Не в этом дело. Ты даже не отражаешь мои атаки, потому что бережешь запястье. Все пытаешься отпрыгнуть, сам не бьешь… Тебе бы тело закалить.
– Вот уж благодарю покорно! Я вообще-то изнеженный цветочек с Цинцзин, мне кисть и доска для вэйци милее меча!
– Я тебя научу, – серьезно пообещал ребенок. – Завтра в это же время.
Шэнь Юань вздохнул, провожая взглядом тощую спину. Вот ведь докука… похоже, мальку и впрямь не хватало внимания, раз он готов был тратить время на бесталанных соучеников с других пиков. А Шэнь Юаню не хватало бессердечия, чтобы отмахнуться. Придется и впрямь учиться.
Ша-шицзе, которую Шэнь Юань расспросил тем же вечером, только рассмеялась.
– Да это же малыш Лю! Он на Байчжань лет с восьми, уже ко всем успел пристать, кто не убежал вовремя. «Сразись со мной» да «сразись со мной»… Надо было отказываться, теперь он так просто не отстанет.
– Он мальчик или девочка? – уточнил Шэнь Юань.
– Мальчик. Хотя, по слухам, его при поступлении на Сяньшу хотели забрать, но он отбился.
Вот же боевой малек… откуда он только взялся на многострадальную голову Шэнь Юаня? Хотя… «малыш Лю», да? Может, он родственник той самой семьи Лю? Какой-нибудь сын деверя младшей племянницы… Лю Минъянь считалась признанной красавицей, и родственник у нее под стать.
Шэнь Юань усмехнулся собственным мыслям, а затем замер. Почему «малыш Лю» ни разу не упоминался в книге? У Лю Минъянь из семьи был только брат, подло убитый главным злодеем… Неужели с мальком что-то случилось еще до появления протагониста? С вот этим вот не по возрасту серьезным пухлощеким ребенком?
Да ну, не может быть. В конце-то концов, Шэнь Юань попал куда-то в преканон, неизвестно даже, насколько глубокий. Возможно, протагониста еще и в проекте нет, а малыш Лю доживет до ста лет и умрет своей смертью…
Или не своей.
С тяжелым сердцем Шэнь Юань решил присмотреть за мальком. Может, получится отвести беду.
Малыш Лю, как и обещал, ждал его у озера в обнимку с мечом. Шэнь Юань выдержал полчаса позора, затем лекцию, потом проводил малька обратно до Байчжань, сдал с рук на руки наставнику и ушел в библиотеку – искать пособия по укреплению тела. Малыш Лю так просто не отцепится, проще было последовать его совету и найти способ «не бояться боли».
А еще полгода спустя вся школа гудела от сплетен: Юэ Цинъюань, старший ученик пика Цюндин, вернулся из уединенной медитации и почти сразу заработал почет и уважение в бою против Тяньлан-цзюня.
Шэнь Юань вдруг остро осознал, что у него чудовищно мало времени. Главного героя надо было искать – сейчас, пока его приемная мать еще не умерла, пока он не успел почернеть и превратиться в кровожадного убийцу. Поэтому Шэнь Юань отпросился у мастера Цзиня «собирать фольклор» и отбыл в путешествие по прибрежным городам реки Ло.
Ло Бинхэ он отыскал через три года. Пришлось постараться, чтобы втереться в доверие к прачке, зато потом Шэнь Юань как бы невзначай обронил, мол, ваш сын так похож на одну мою трагически погибшую знакомую, ну просто одно лицо… Прачка ожидаемо заинтересовалась, и Шэнь Юань посоветовал попытать счастья во дворце Хуаньхуа: в каноне старый глава был наставником Су Сиянь, к Ло Бинхэ относился по-отечески, обручил его с собственной дочерью, холил и лелеял.
Система, дрянь электронная, выбрала именно этот момент, чтобы разразиться тонной уведомлений. Шэнь Юань торопливо свернул разговор, спрятался в ближайшем безлюдном переулке и зашипел не хуже кобры.
– Чего тебе еще?
– Внимание! Внимание! Пользователь оказывает существенное влияние на сюжет! Вмешательство пользователя может привести к непредсказуемым изменениям…
– Ну и что? Ты же сама говорила, что я должен исправить книгу! Я и исправляю! Как это сделать без вмешательства?
– Параметры сюжета… – не слишком уверенно начала Система. Шэнь Юань фыркнул.
– Поменяй! В конце концов, в рамках гаремника с мартисью-нагибатором что-то годное написать практически невозможно, это трешовый жанр. А ты, напомню, хотела «превратить посредственное чтиво в образец изящной, логичной, высококлассной художественной прозы в полном соответствии с вашими вкусами». Хотела?..
– Пользователь считает, что смена жанра улучшит произведение?
– А то! Ты «Гарри Поттера» читала? Представь, есть у нас несчастный сиротка-Бинхэ, и вот в один прекрасный день он узнает, что является сыном могущественной заклинательницы, поступает в местный Хогвартс, где директор его любит как родного…
– Принято, – равнодушно сообщила Система. – Последующие изменения будут ответственностью пользователя.
Шэнь Юань только отмахнулся. Выданных прачке денег должно было хватить на пару лет вполне приличной жизни – не зря же Шэнь Юань втихую обнес одну тайную сокровищницу, которую Ло Бинхэ из оригинала завоевал вместе с женушкой номер 63. Шэнь Юань лишь надеялся, что в будущем главный герой будет на него не в обиде – деньги-то все равно достались законному владельцу, и даже раньше, чем следовало!
А по возвращении Шэнь Юаня ждало несколько сюрпризов, и далеко не все из них были приятными.
Во-первых, малыш Лю вытянулся, став из красивого ребенка преступно красивым юношей, и заработал себе новое имя – Лю Цингэ. От привычки таскать Шэнь Юаня на спарринги малыш Лю, впрочем, так и не избавился, и пару дней Шэнь Юань прятался от своей персональной головной боли по всем углам, пытаясь спешно починить порванный шаблон. Вот это – бог войны пика Байчжань?! Твинк, которого Шэнь Юань чуть за девочку не принял? Да вы издеваетесь! Эй, Самолет, я требую свои деньги обратно!
Во-вторых, Юэ Цинъюань притащил на двенадцать пиков нового ученика – Шэнь Цзю. И мастер Цзинь уже успел назначить Шэнь Цзю своим преемником. А Шэнь Цзю уже успел поссориться примерно со всеми, кому довелось перемолвиться с ним парой слов.
Шэнь Юань проклял все, пока носился в мыле по Радужному мосту, убеждая приятелей с Байчжань не ломать им ворота и не цепляться к любому адепту в униформе цвета цин. Хорошо еще, Шэнь Юаня на Байчжань хорошо знали и в целом относились тепло – за то, что он по доброй воле возился с Лю Цингэ, освобождая окружающих от неприятной обязанности проигрывать спарринги и выслушивать непрошеные советы. Внешность внешностью, но по характеру Лю Цингэ был ни разу не подарком и порой мог брякнуть что-то совершенно неуместное, искренне считая, что все сделал правильно. Шэнь Юань бы на его месте давно умер со стыда, но Лю Цингэ было будто плевать.
Пошатнувшиеся было отношения Байчжань и Цинцзин со скрипом начали налаживаться. И тут главный злодей не замедлил нанести удар: сперва напал на Лю Цингэ после спарринга, потом начал ссориться с ним на каждом углу. Адепты Байчжань своего будущего главу в обиду не дали, так что теперь Шэнь Цзю выходил за пределы Цинцзин очень осторожно и либо в компании, либо тайком. Его характер это не улучшило. Кое-кто из соучеников постарше пытался сказать, что за острым языком Шэнь Цзю прячет доброе сердце, но Шэнь Юань в эту чушь не верил. И никто не верил, за исключением пары экзальтированных девиц, клюнувших на неплохую внешность.
Шэнь Юань честно хотел отсидеться в сторонке. Выучиться нормально, дожить до смены поколения глав пиков, а потом уйти в странствующие заклинатели, потому что уживаться на одном пике с главным злодеем не хотелось… Но Шэнь Цзю громко и прилюдно грозился прикончить Лю Цингэ при каждом удобном случае, а потом Лю Цингэ по секрету рассказал Шэнь Юаню, что Шэнь Цзю уже пытался – когда их отправили на совместное задание.
Надо было принимать меры. Лю Цингэ не был для Шэнь Юаня чужим, и позволить ему просто так погибнуть за кадром от рук главного злодея Шэнь Юань не мог.
Дождаться удобного случая не составило труда: Шэнь Цзю прекрасно знал, что Шэнь Юань дружит с Лю Цингэ, а потому то и дело цеплялся по пустякам. Обычно Шэнь Юань отшучивался, не желая раздувать ссору, но в этот раз изменил своим правилам.
– Шэнь-шиди считает мою работу недостаточно качественной?
Шэнь Цзю аж почернел от злости: он пришел на Цинцзин позже Шэнь Юаня, и каждое напоминание об этом было ему ножом по сердцу.
– Шэнь-шиди считает, что шисюну стоило бы выбрать другую область совершенствования. Или вовсе сменить пик: изящные искусства шисюну явно не удаются.
– Что ж, хорошо, – Шэнь Юань выпрямился и посмотрел Шэнь Цзю прямо в глаза. – Почему бы шиди не подтвердить слова делом? Я вызываю шиди на поединок, чтобы раз и навсегда определить, кто лучше владеет изящными искусствами.
Разумеется, просто так отказаться от прилюдного вызова Шэнь Цзю не мог: он всегда остро реагировал на любой намек о его недостатке способностей. «Поединок» назначили на следующее утро; каким-то образом слух разнесся по всем двенадцати пикам, и немало соучеников, включая Лю Цингэ, заглянули к Шэнь Юаню пожелать удачи.
Со стихосложением проблем не возникло: в распоряжении Шэнь Юаня были творения классиков, так что выбрать подходящее под заданные условия вышло быстро. В вэйци он позорно слил… точнее, слил по современным, привычным ему правилам, а по старым – выиграл, пусть и опередил Шэнь Цзю всего на половину моку. На цине Шэнь Цзю, честно сказать, играл лучше, но мастер Цзинь, выступавший в поединке судьей, велел им исполнить мелодию собственного сочинения – а Шэнь Юань давно уже тренировался перекладывать на классические инструменты современные песни, осты из дорам и тому подобную ерунду. В рисовании Шэнь Юань опять сжульничал: технику реализма в сянься, естественно, еще не изобрели. Да, был риск, что мастер Цзинь не оценит подобное новаторство, но в классической живописи Шэнь Цзю был лучше, и Шэнь Юань это знал. По счастью, портрет Лю Цингэ, медитирующего в тени ивы, произвел фурор – настолько, что мастер Цзинь немедленно забрал его в личную коллекцию.
В поединке на мечах Шэнь Юань, разумеется, выиграл – спарринги с Лю Цингэ не прошли даром, к тому же Шэнь Юань, наученный горьким опытом предшественников, заранее оговорил все возможные правила и лазейки. Не хотелось зазеваться и получить ножом под ребра – Шэнь Цзю уже проделывал подобное пару раз, а потом с невинным видом утверждал, что прямого запрета на второе оружие не было. То, что ножи у Шэнь Цзю всегда отравленные, Шэнь Юань знал тоже: помнил еще, как распухла и загноилась рука Цзи Цзюэ от одной царапины, и как товарищи тащили того Цзи Цзюэ на Цяньцао, пока пылающий праведным негодованием Лю Цингэ унесся «проучить гадюку».
Оставалась каллиграфия, но проиграть в одном виде искусств было не страшно. Хотя тут Шэнь Юаню тоже повезло: Шэнь Цзю после череды проигрышей чудовищно извелся, руки у него тряслись от нервов, и достичь своего привычного высокого уровня он попросту не мог. Едва дождавшись вердикта от мастера Цзиня, Шэнь Цзю выпрямил спину, точно палку проглотил, сквозь зубы принес Шэнь Юаню поздравления и развернулся, явно намереваясь уйти восвояси.
– Подожди немного, – окликнул его мастер Цзинь. – Разве подобный проигрыш достоин первого ученика?
– Не достоин, учитель, – мертвым голосом откликнулся Шэнь Цзю.
– Я тоже так считаю. С этого момента первым учеником Цинцзин становится Шэнь Юань.
Если бы взглядом можно было убивать, бездыханный труп Шэнь Юаня уже валялся бы на траве. Однако в присутствии учителя – и толпы наблюдателей – Шэнь Цзю не мог ничего сделать. Хотя про себя Шэнь Юань отметил, что теперь надо будет держаться как можно осторожнее, никуда не ходить в одиночку и вечно ждать сюрпризов.
Ну что ж. Достойная плата за откровенное жульничество, но пожалеть о своем решении Шэнь Юань не мог. Звание главы пика должно было дать ему достаточно власти, чтобы защитить Лю Цингэ от обычного адепта.
На всякий случай Шэнь Юань еще пару раз выбрался за пределы школы, якобы «наладить отношения с другими пиками», а на самом деле – обобрать пару сокровищниц и нагло позаимствовать оттуда несколько полезных вещиц. Му Цинфан обещал молчать в обмен на запасы редких лекарственных трав, Вэй Цинвэй с влюбленным блеском в глазах вцепился в древний и, на взгляд Шэнь Юаня, довольно невзрачный меч, а Лю Цингэ даже подкупать не пришлось, он и без того был не болтлив. Шэнь Юань утешал себя тем, что похищенные раньше срока ценности все равно большой роли в книге не играли, и потом, Шэнь Юань ведь спасал будущего деверя протагониста! С пояса Лю Цингэ теперь свисал талисман равновесия, проявляющий недобрые замыслы врагов, на шее у него был спрятан кулон из застывшей крови синеокого феникса, который оживил бы своего владельца один раз и вылечил все раны, после чего рассыпался в крошку, а под конец Шэнь Юань еще и впихнул в Лю Цингэ пилюлю из вытяжки ланцетного корня, которая надежно защищала от искажений ци.
Лю Цингэ воспринял это как странный вызов и начал в ответ приносить Шэнь Юаню трупы убитых монстров. Шэнь Юань не жаловался: он с восторгом первооткрывателя осматривал зубы и когти, зарисовывал чудовищ в специальном альбоме, записывал все, что удавалось вытянуть из Лю Цингэ про их привычки и способы атаки, после чего отдавал туши на Цзуйсянь или Цяньцао, где монстров тут же разбирали на запчасти и ингредиенты. Му Цинфан после случайной обмолвки Шэнь Юаня заинтересовался возможностью пересадить органы животных в человеческие тела и теперь втайне от своего учителя экспериментировал – разумеется, пока что не на людях.
Через пару лет альбом Шэнь Юаня превратился в полноценный бестиарий, который Шэнь Юань с поклоном преподнес в подарок мастеру Цзиню. Мастер Цзинь в ответ отечески похлопал Шэнь Юаня по голове и сообщил, что на такого преемника он со спокойной душой оставит пик.
Шэнь Юань, разумеется, не стал говорить, что кто-нибудь другой справился бы лучше: должность была ему нужна, настолько, что Шэнь Юань не погнушался сжульничать и украсть этот кусок из-под носа главного злодея. Глупо было бы отказываться из ложной скромности. Особенно учитывая, что Шэнь Цзю на месте не сидел и не раз пробовал вернуть утраченное; Шэнь Юаня спасало только хорошее отношение окружающих. Тут шисюн шепнул, что Шэнь Цзю намедни брал в библиотеке вот такую книгу, там шимэй подслушала разговор Шэнь Цзю с одним из травников Цяньцао, здесь шиди заявил, что весь вечер медитировал рядом с Шэнь Юанем, а значит, Шэнь Юань никак не мог в это время подглядывать за девами с Сяньшу, это наветы завистников… Наветы, конечно, были гнусной ложью, от прекрасных цветов Шэнь Юань держался как можно дальше, но алиби у него при этом не было, потому что он на самом деле шатался по уединенным местам в поисках вдохновения. А вот Шэнь Цзю безо всякой опаски мотался по борделям ближайшего городка, что могли засвидетельствовать и караульные, и проходившие мимо ребята с Байчжань. Мастер Цзинь слушал все это, досадливо вздыхал, требовал избавить его от мирской суеты, а на Шэнь Цзю глядел со все возрастающим раздражением.
Наконец поколение Цзи вознеслось, поколение Цин пришло им на смену, и Шэнь Юань – теперь уже Шэнь Цинцю – с облегчением сплавил главного злодея на Цюндин. Там было что-то вроде отдела внутренних расследований: если вдруг кого-то с Цанцюн обвиняли в чем-то неприглядном, адепты Цюндин приходили рыться в грязном белье. За это их сильно и демонстративно не любили, но Шэнь Цзю и без того популярностью не пользовался, так что для него особых изменений, вероятно, и не произошло.
Теперь, когда Шэнь Юань стал полноправным хозяином пика, у него появилось куда больше свободного времени. Для начала он съездил проведать Ло Бинхэ с матерью, с сожалением узнал, что прачка год назад умерла от неизлечимой болезни, – вот ведь поганая удача протагониста! если бы бедная женщина не усыновила главного героя, то могла бы и выжить! – а сам Ло Бинхэ исчез в неизвестном направлении.
Что ж. Если Ло Бинхэ придет попытать счастья на Цанцюн, то Шэнь Юань его возьмет к себе и защитит ото всех бед. А если мать перед смертью додумалась отправить его в Хуаньхуа, то еще лучше.
На Цанцюн Ло Бинхэ так и не появился, хотя Шэнь Юань честно ходил на каждый ежегодный отбор учеников и торчал там с утра до вечера, невзирая на палящее солнце или проливной дождь. Забавно, но Лю Цингэ тоже таскался с ним за компанию, хотя по традиции ученики на Байчжань приходили сами, а Лю Цингэ первые пару лет вообще отказывался кого-либо брать. Потом Шэнь Юань подсунул ему одного талантливого ребенка, второго, и теперь за Лю Цингэ то и дело мотался выводок не по возрасту серьезных мальчишек и девчонок с восторженно блестящими глазами. Шэнь Юань дразнил Лю Цингэ мамой-уткой, Лю Цингэ вспыхивал, краснел до ушей, ругался, прогонял своих мальков тренироваться, но сам упрямо носил Шэнь Юаню туши монстров и разные красивые безделушки.
Наконец настал день, которого Шэнь Юань ждал с замиранием сердца: Собрание Союза Бессмертных. В оригинале именно здесь начался путь Ло Бинхэ к славе и величию, и Шэнь Юань с нетерпением ждал возможности увидеть протагониста в действии. Ло Бинхэ должен, обязан был появиться.
И он появился – в окружении других учеников дворца Хуаньхуа. Окружающие вовсю сплетничали о «сыне той самой девы Су», «любимом ученике старого главы» и «юном герое, совершившем немало подвигов», Шэнь Юань, пользуясь усиленным слухом заклинателя, грел уши, девицы то и дело хихикали, стреляя в Ло Бинхэ глазками, но тот их будто не замечал, улыбаясь юной госпоже Хуаньхуа – своей невесте.
Ну что ж. Не та женушка, которую выбрал бы сам Шэнь Юань, но все лучше, чем бесполезный балласт вроде сестричек Цинь.
Нападение на ущелье Цзюэди все же произошло, но далеко не так масштабно, как в воспоминаниях Шэнь Юаня. Почти все присутствующие взрослые заклинатели кинулись спасать молодежь, старый глава – в числе первых. Шэнь Юань даже умилился при виде подобной отеческой привязанности к ученикам. Впрочем, едва ли Ло Бинхэ грозило хоть что-то серьезное помимо незапланированного секса: Шэнь Цзю в этот раз на собрание не поехал, отговорившись делами.
Словом, Шэнь Юань не мог нарадоваться на свою предусмотрительность и успешные попытки исправить сюжет. Радость его продлилась ровно до того момента, как три монаха Чжаохуа притащили на площадку для зрителей связанного Ло Бинхэ. Метка у протагониста на лбу светилась так, что несколько заклинателей на чистых рефлексах швырнули в него талисманами, не сообразив, что происходит.
– Неблагодарная тварь! – старый глава Хуаньхуа шел следом, распекая Ло Бинхэ на все лады. – Я взял тебя во дворец из милости, дал тебе все, чего ты только хотел, обручил со своей дочерью, сделал своим наследником, а ты!.. За моей спиной!.. Воистину говорят, что из ублюдков ничего хорошего не вырастает! Жаль, твоя мать не послушала, когда я велел ей тебя скинуть!
Секунду, что?.. Шэнь Юань ошалело заморгал: этой информации в книге не было, он точно помнил! Так что же выходит, старый глава вовсе не был для Ло Бинхэ любящим наставником? Как такое могло быть?!
Ло Бинхэ дрожал и кусал губы, но молчал, упрямо опустив взгляд. Старый глава же, не видя сопротивления, продолжал разоряться:
– Отдайте эту скотину мне! Дворец Хуаньхуа знает, как управляться с демонами! Он из Водной Тюрьмы не выйдет, пока не признается во всех преступлениях!
– Погодите-ка, – вмешался Шэнь Юань. – А что, достоверно известно, что этот юноша как-то причастен к сегодняшнему нападению?
– Мастер Шэнь, подобно своему наставнику, углубился в изящные искусства и оторвался от мира, – старый глава Хуаньхуа недобро прищурился. – На нашу молодежь нападают демоны, один из моих доверенных учеников тоже оказывается демоном… вы правда верите, что это просто совпадение?
Шэнь Юань в это не верил, он точно знал! Негодование придало ему сил и красноречия.
– Ваш ученик сам рисковал жизнью, спускаясь в долину. Он вполне мог умереть вместе с остальными. Кроме того, разве ученики Хуаньхуа причастны к организации Собрания? Может, они еще и монстров подбирать помогали?
Старый глава Хуаньхуа запнулся. Шэнь Юань готов был поспорить, что ученики Хуаньхуа и впрямь заранее знали, с какими именно опасностями столкнутся, но признать подобное жульничество вслух, да еще и прилюдно, глава явно побоялся бы.
– Наверняка ублюдок как-то втерся в доверие к одному из наших старших адептов и воспользовался его добротой, чтобы…
– Секреты дворца Хуаньхуа так легко охраняются, что до них может добраться даже незрелый ученик?
Ло Бинхэ на миг покосился на Шэнь Юаня – глаза у него блестели от непролитых слез и робкой надежды. Впрочем, он тут же отвел взгляд. Шэнь Юань постарался удержать покерфейс: мальчишку было жаль до ужаса.
– Мастер Шэнь… – начал было глава Хуаньхуа, но Шэнь Юань внаглую его перебил.
– Если молодой человек и впрямь причастен к этому чудовищному нападению, он, несомненно, заслуживает жесточайшего наказания. Однако что, если это и впрямь совпадение? Если юноша и сам не знал о своей природе? Я считаю, необходимо расследование… и готов его провести.
О расследованиях Шэнь Юань не знал ровным счетом ничего, но в мире «Пути Гордого Бессмертного Демона» айкью второстепенных персонажей стремилось к нулю, интриги были уровня детсада, и Шэнь Юань надеялся, что пара прочитанных в юности детективных романов поможет ему справиться с задачей.
Монахи из Чжаохуа присоединились к разговору, причем настоятель Учэнь поддержал Шэнь Юаня и предложил забрать Ло Бинхэ в храм до выяснения обстоятельств, на что Шэнь Юань с радостью согласился. Старый глава скрипел зубами, но благовидных причин отказаться у него не было.
Расследование, по счастью, не затянулось: Шэнь Юань и без того прекрасно знал виновника, оставалось лишь добыть доказательства. Здесь, на удивление, помог тот самый отдел внутренних расследований, куда в свое время ушел Шэнь Цзю. К самому главному злодею Шэнь Юань, разумеется, не полез, пошел к Юэ Цинъюаню, а тот уже отдал необходимые распоряжения. Шэнь Юаню показалось, что Шэнь Цзю из-за этого как-то зачастил к главе ордена, их нередко видели выходящими вместе из внутренних покоев на пике Цюндин или склонившими головы над одним и тем же документом… впрочем, то Шэнь Юаня вообще не касалось. Свою задачу он выполнил.
Оставалось поговорить с Ло Бинхэ и «убедиться в его невиновности», для чего Шэнь Юань и полетел в храм Чжаохуа. Как выяснилось, не он один: старый глава Хуаньхуа «не раз навещал юношу», о чем насплетничал провожавший Шэнь Юаня монах. Допрашивать Ло Бинхэ в присутствии старого главы не хотелось, – а ну как сболтнет лишнего насчет ученичества у Мэнмо! – но Шэнь Юань все же дошел до кельи, надеясь подслушать разговор протагониста и его бывшего учителя.
Слушайте, у Шэнь Юаня были свои слабости, ок? Он не просто так тратил время и деньги на самолетову писанину! И не собирался проходить мимо нового лора!
Монах, провожавший Шэнь Юаня, остановился на повороте, предлагая гостю пройти остаток пути в одиночку. Шэнь Юань не стал спорить и крадучись двинулся по коридору. Стены здесь были толстыми, звук разносился плохо, и подойти пришлось к самой двери.
А потом Шэнь Юаню едва не подурнело.
– Так похож на свою мать… Тоже отвергла меня, а могла бы сейчас жить безбедно… но нет, сбежала с твоим ублюдком-отцом, потаскушка… ну не упрямься, я сейчас все сделаю, а потом вытащу тебя отсюда…
Шэнь Юань сам не помнил, как вынес дверь кельи, как выволок старого главу на улицу – даже не позволив поправить спущенные штаны или прикрыть болтавшееся хозяйство, – как орал на него, обвиняя во всех грехах. Об этом Шэнь Юаню позже рассказал настоятель Учэнь, отпаивая горячим чаем и причитая о современных нравах, к которым «возвышенный бессмертный мастер» оказался не готов. В памяти Шэнь Юаня сохранился лишь взгляд Ло Бинхэ – глаза, блестящие от слез, да сияющая на лбу демоническая метка.
Обратно до Цанцюн Шэнь Юань добирался в повозке, давая себе время успокоиться. Не помогло: вернулся он аккурат к собранию глав пиков и, не сумев удержаться, выложил увиденное и услышанное во всех подробностях. Юэ Цинъюань отчего-то заволновался, велел остальным разойтись, сам еще полчаса расспрашивал Шэнь Юаня, после чего полетел в Чжаохуа в сопровождении Шэнь Цзю. Шэнь Юань же отсиживался у себя на пике – ровно два дня, пока вернувшийся с охоты Лю Цингэ не потащил его тренироваться. Парадоксальным образом стало полегче: Шэнь Юань так вымотался после спарринга, что рухнул на подушку и уснул без сновидений.
Вскоре Цанцюн загудел, обсуждая новости: Шан Цинхуа оказался предателем и сбежал в демонические земли, старый глава сейчас сам сидел в заточении в храме Чжаохуа и ждал суда, несправедливо оболганного Тяньлан-цзюня скоро должны были вытащить из-под горы Байлу… Ло Бинхэ на фоне этой суматохи как-то потерялся, хотя Шэнь Юань выяснил, что из тюрьмы мальчишку выпустили.
Объявился протагонист спустя два месяца: пришел к подножию Цанцюн и ждал там на коленях добрые полсуток, пока один из караульных не сжалился и не доложил начальству. Ло Бинхэ, как выяснилось, желал «поговорить со своим спасителем». Шэнь Юань, услышав это, покрылся холодным потом и рванул к лестнице что было сил: а ну как протагонист наткнется на главного злодея? А вдруг разозлится, что его заставили ждать? Обидно было бы потерять все, чего Шэнь Юань достиг за эти годы.
Ло Бинхэ при виде Шэнь Юаня просиял и уткнулся лбом в землю.
– Бессмертный мастер Шэнь! Этот ученик безмерно благодарен вам за спасение! Вы вступились за меня дважды…
– Я лишь сделал то, что должен был, – Шэнь Юань торопливо подхватил Ло Бинхэ за плечо, заставляя выпрямиться. – Вовсе незачем преувеличивать.
– Но этот ученик не преувеличивает, – простодушно удивился Ло Бинхэ. – Мой собственный учитель так подло со мной обошелся… а вы помогли, хотя я вам никто.
Шэнь Юань вновь покрылся холодным потом. Хорошо бы, Ло Бинхэ никогда не узнал, кто именно подтолкнул его в сторону дворца Хуаньхуа. Угораздило же мальчишку оказаться главным героем самолетовой бездарной писанины! От одного мудака-учителя едва увернулся, так тут же попал ко второму.
– В этом мире куда больше добрых людей, чем злодеев, – важно сообщил Шэнь Юань, молясь, чтобы протагонист ему поверил. – Ло Бинхэ просто не повезло.
– Этот ученик понимает. Этот ученик… – Ло Бинхэ запнулся. – Когда мастер Шэнь спас этого ученика… я до конца жизни не забуду этот момент. Вы были таким… таким… Этот ученик готов на все, чтобы выплатить долг!
– Не нужно! – Шэнь Юань вскочил на ноги и замахал руками, едва не потеряв равновесие. Неизвестно когда подошедший Лю Цингэ положил ладонь ему на талию и притянул поближе к себе, на что Шэнь Юань только кивнул. – Никакого долга! Я лишь надеюсь, что Ло Бинхэ станет достойным человеком и будет помогать нуждающимся так же, как в трудную минуту помогли ему.
Взгляд Ло Бинхэ надолго остановился на Лю Цингэ и на ладони, по-хозяйски лежавшей на талии у Шэнь Юаня. Затем Ло Бинхэ посмурнел и кивнул.
– Этот ученик понимает. Этот ученик выполнит наказ мастера Шэня.
– Юный Ло Бинхэ рано потерял мать, но его отец все еще жив. Возможно, Ло Бинхэ еще сумеет обрести семью, – сказал напоследок Шэнь Юань и торопливо откланялся. Лю Цингэ взялся довезти его до бамбуковой хижины на Чэнлуане, на что Шэнь Юань с радостью согласился: подниматься пешком было лень.
На середине пути Система вдруг разродилась горой уведомлений.
«Достижение разблокировано: Раскрыта новая сюжетная линия!»
«Достижение разблокировано: Образ главного героя стал более глубоким!»
«Достижение разблокировано: У главного злодея появилась мотивация!»
«Достижение разблокировано: первый роман цикла «Ло Бинхэ – принц демонов» вошел в топ-10 самых популярных новелл на сайте!»
«Поздравляем пользователя с завершением задания!»
«Пользователь может посмотреть количество начисленных баллов в отдельном окне».
Секундочку! Что еще за «Принц демонов»?! Какой еще принц, Система, а ну-ка проверься на ошибки!
«Сюжет пошел в соответствии с запросом пользователя, Система ответственности за изменения не несет», – равнодушно ответила электронная дрянь.
Нет, ну как так-то?! Шэнь Юань хотел «Гарри Поттера» в китайском антураже, а не вот это все! Мелькнула мысль, что самолетово поделие в нормальную книжку превратить невозможно в принципе, и это странным образом успокоило Шэнь Юаня. Он сделал все, что мог: Лю Цингэ обезопасил, главного героя уберег от почернения, Цанцюн спас. А уж в каком там жанре сейчас издавалась самолетова писанина… не все ли равно?
Лю Цингэ ссадил Шэнь Юаня с меча на поляне перед бамбуковой хижиной и замялся. Шэнь Юань спрятал за краем рукава изумленную ухмылку: на его памяти Лю Цингэ стеснялся и не мог подобрать слов раза два или три за все время их знакомства.
– Я скоро удаляюсь в пещеры Линси. Медитировать, – наконец выдавил из себя Лю Цингэ. Шэнь Юань знал, что ничего плохого случиться уже не должно, но все равно заволновался. А ну как пошедший не по тем рельсам сюжет найдет способ вернуться в изначальную колею? – Хочешь со мной? Совершенствоваться вместе…
Шэнь Юань просиял. Да, это было решение всех проблем! В присутствии Шэнь Юаня главный злодей точно побоялся бы что-то предпринять, даже окажись он в пещерах одновременно с ними.
– Я буду счастлив совершенствоваться вместе с шиди. Не стесняйся обращаться в любое время, когда бы тебе ни понадобилась помощь… если так подумать, этот шисюн предлагает впредь удаляться в пещеры Линси только вместе.
Лю Цингэ вдруг радостно рассмеялся и заключил Шэнь Юаня в объятия. Шэнь Юань замер, неловко похлопывая шиди по спине. Сердце колотилось как бешеное, и Шэнь Юань сам не мог понять, отчего: то ли из-за тесного контакта с другим человеком, то ли от неземной красоты Лю Цингэ, которому очень шла искренняя улыбка.
Шэнь Юань сам не понимал, что именно так развеселило его вечно серьезного шиди, но жаловаться точно не планировал. Лю Цингэ стоило улыбаться почаще, и если для этого Шэнь Юаню нужно было совершенствоваться с ним вместе, то это было ничтожно низкой платой.