Work Text:
Урие всегда возвращался в свою комнату поздно, когда все уже спали. Даже с 80% мощности кагуне он считал себя недостаточно сильным и всегда после общей тренировки занимался на тренажёрах. Если он хочет стать лучшим, превзойти Сасаки и Куроиву, то он должен делать для этого всё возможное, не щадя себя.
Взяв бутылку с водой из холодильника, он хотел подняться в спальню, но заметил, что лампа в гостиной горит. Всего на секунду он замешкался у двери, чтобы посмотреть, кому ещё не спится, но вместо этого заметили его.
— Урие-кун? Ты ещё не лёг?
— Ага. (Как видишь).
— Я сегодня что-то зачитался, — Мицуки неловко улыбнулась и показала ему над спинкой дивана полузакрытую книгу, в которой пальцем заложила страницу. — А ты чем был занят?
— Тренировался. (Перестань уже со мной разговаривать).
Впрочем, по его виду Мицуки могла догадаться: Урие был в майке и тренировочных штанах, а на плечах держал белое влажное полотенце. Он уже занёс ногу, чтобы шагнуть в сторону лестницы, но она снова остановила его.
— Ты такой сильный, лучший в нашем отряде.
— Нет, лучший — наставник Сасаки. (И не надо лишний раз мне об этом напоминать).
— Ну, он не считается, он ведь… — она замялась, не договорив.
— … (Гуль).
— Ах, прости, что заставила тебя стоять. — (Молодец, а теперь я пойду). — Пожалуйста, садись здесь, — Мицуки подвинулась, освобождая ему место.
(Чёрт. Если я хочу завтра нормально себя чувствовать, нужно немедленно ложиться спать).
Но он всё равно прошёл в гостиную и устроился рядом.
(Если откажу, она обидится и потом будет ходить с этим своим постным лицом. Ширазу прицепится, что я плохо отношусь к товарищам).
— Что читаешь? (Не то чтобы мне правда было интересно).
— Ах, это роман Бананы Ёсимото, взяла у сенсея. — (Лучше бы не спрашивал). — Главная героиня — художница. Всегда восхищалась художниками. Мне кажется, они по-особенному видят мир и выражают это через свои картины. Ты любишь живопись, Урие-кун?
(Хм).
— Да, немного. Классическую.
— Среди современных художников тоже есть хорошие.
(Хм. Не объяснять же ей…)
Без его ответа в комнате настала тишина. Со второго этажа доносились звуки ударов с музыкальным сопровождением — это Сайко снова играла вместо сна в очередную стратегию, — Ширазу снова придётся потрудиться, чтобы разбудить её завтра. В комнате для заседаний мерно тикали напольные часы. Вокруг их двоих было темно, на кухне только назойливо мигали дисплеи электроприборов: синий от холодильника, оранжевый от рисоварки, зелёный микроволновки и красный кофемашины. Урие считал, что настоящий следователь должен замечать и помнить все мелочи, на одних способностях куинксов далеко не уедешь, пример тому — его бездарные напарники. Их носы только и годятся, что нюхать стряпню Сасаки, наверняка они завтра будут рады кацудону и — Урие поморщился — салату из морской капусты.
Среди безмолвного мрака лампа создавала вокруг них островок света, отражалась в экране выключенного телевизора и глянцевой поверхности журнального стола. Сасаки всегда убирал с него всё, что за день скидывали трое куинксов, но сегодня он, похоже, ушёл спать раньше, потому что в уголке стояли две пустых банки из-под газировки, а внизу лежала смятая газета.
(Свинья Ширазу).
Внезапно Мицуки прервала молчание:
— Тебе нравится наш дом, Урие-кун? — Он покосился, поджав губы, и увидел, что она внимательно его разглядывает. — Здесь так спокойно. Мы словно большая семья, следователи иногда заходят в гости.
(Только не надо снова про вашу фальшивую семью).
— Можно я буду звать тебя Урие-нии? — Глядя на его вытянувшееся лицо, она засмеялась: — Шучу, шучу.
(Она редко смеётся). Урие присмотрелся, слегка удивившись. (Дома повязку могла бы и снимать).
— Мне правда нравится в особняке, — она смотрела вниз, в книгу, избегая его взгляда. — Я давно забыла это чувство дома, с тех пор, как осталась одна, — Мицуки не заметила, как перешла на женский род. — В общежитии академии меня не любили, приходилось прятаться в комнате, мне было так одиноко.
(Зачем ты мне всё это рассказываешь?)
— Соседа у меня не было, просто… — она не знала, как рассказать, что это требовалось для сохранения её тайны. — Я рада, что теперь живу здесь. Мы вместе тренируемся, едим то, что приготовил сенсей… Пока он здесь, я чувствую себя в безопасности, потому что знаю: он всегда защитит нас.
(Прекрати говорить о Сасаки. Он сам чудовище, от которого надо защищаться).
— Когда-нибудь ты тоже это почувствуешь, Урие-кун, — она совсем не обращала внимания, что он не отвечает, и говорила всё медленнее и тише. — Быть одному плохо. Дома мы… все вместе.
(Не понимаю, в чём проблема быть одному. Мой отец всегда пропадал на работе, я уже привык).
— Не говори ерунды, всем нужен дом, — едва различимо пролепетала Мицуки.
(Она что, меня слышала?)
Он так и не смог спросить её, потому что Мицуки уснула, уронив книгу на пол. Её голова удобно пристроилась на коленях Урие, не спрятанный за повязкой глаз был закрыт, а на лице застыло безмятежное выражение.
С того самого дня, как он узнал, что Мицуки девушка, Урие не могу перестать думать об этом. «Ещё не хватало», — думал он, но всё равно беспокоился о ней во время заданий, думал, не перегружает ли она себя. О лентяйке Сайко он никогда так не волновался, хотя она тоже девушка. Мицуки не подходила для этой работы: после смерти родителей она боялась крови и не могла из-за этого высвободить кагуне, не контролировала свой какуган и вообще не особо преуспевала в расследованиях. Но она всегда беспокоилась за других, улаживала конфликты, порой доводя этим Урие до бешенства. И всё же Урие заботился о ней в своей особой манере.
(Должно быть, это чувство вины. За то, что ранил её на аукционе).
(Я просто проверю).
Он аккуратно сдвинул волосы Мицуки от лица и посмотрел на неё. Во сне она выглядела спокойной и совсем непохожей на парня. Возможно, ему так кажется только потому, что он уже знает.
(Интересно, другие в курсе. Хотя нет, плевать).
Урие потянулся, чтобы выключить лампу, достал из кармана плеер, надел наушники и нажал кнопку воспроизведения. Приятная лиричная мелодия отлично подходила этой ночи, которую он собрался провести на диване.
(Я сам тебя защищу).