Archive of Our Own

— Друзья мои, я нашёл секретную технику Тобирамы Сенджу, и она привела меня в полный восторг! Мы будем делать из новорождённых альф и омег!

— Это что вообще такое?

— Ну, там одни мужчины имеют особое строение ануса с выделяющейся смазкой, а ещё у них бывает периодическая течка, как у животных, и тогда на запах приходят другие мужчины. У них тоже особое строение, только членов, которые в анусе омеги формируют узел для сцепки. Происходит оплодотворение, и…

— Подожди, ты хочешь сказать, можно забеременеть через задницу? Мужчине?

— Да!

— Больной ублюдок.

— Ну зачем вы так грубо? В этом должен быть какой-то смысл, Второй Хокаге же был умным человеком.

— И пил из фляг, которые от него прятал Первый, мы поняли.

— Ну, друзья мои, ну давайте попробуем, ну пожалуйста… Кстати, никто не хочет новый сорт саке? Привезли из Страны Земли!

— Наливай.

Где-то заплакал новорождённый.

— Цунаде-химе, у нас проблема.

— Что случилось?

— У ворот стоит Учиха Итачи, и он… Э-э-э…

— Что ты жуёшь слова, не слышу? Тревогу объявлять надо, а не лепетать!

— Он беременный.

— Что?!

— И плачет, Цунаде-химе!

— ИТАЧИ!!! Ты сейчас познаешь ярость моей мести! — Саске ворвался в кабинет Хокаге так стремительно, что запнулся об порог и рухнул вниз.

По инерции он пропахал своим носом дорожку до середины комнаты, где его бреющий полёт остановила деревянная ножка стула.

— Итачи, я убью тебя, — задушенно добавил он, не поднимая головы.

И отрубился.

На стуле, послужившем тормозом для неугомонного мстителя, сидел Итачи, который тут же испуганно прикрыл свой выдающийся, идеально круглый живот и подслеповато сощурился.

— Он потерял сознание? — осторожно уточнил гений клана Учиха, вглядываясь в затылок своего маленького глупого брата. — Он живой?

— Это от восторга от долгожданной встречи. Ты не волнуйся, всё хорошо, я приведу его в порядок, — спокойно сказал Шикамару и, перебросив безвольную тушу через плечо, быстро вышел из кабинета, не забыв аккуратно закрыть за собой дверь.

— Шикамару, вернись! — закричала Цунаде и ударила по столу так, что в нём осталась огромная вмятина, а Учиха на стуле подпрыгнул. — Нам нужна твоя голова!

— Ничего не слышу, Цунаде-сама, совсем ничего не слышу! — голос Нары раздавался все глуше и глуше — судя по всему, он стремительно убегал с места событий, не желая напрягать свой гениальный мозг.

Теперь в помещении остались лишь Хокаге, две её помощницы и Итачи, успокаивающе поглаживающий живот и что-то тихо воркующий: ребенок в его чреве волновался от громких звуков.

— И ведь может же быстро двигаться, засранец, когда хочет удрать, — пробормотала Цунаде, доставая из-за пояса большую фляжку, и кивнула Итачи:

— Подожди, мне надо принять лекарство, а потом мы с тобой обсудим твою ситуацию.

Когда она открыла фляжку, по кабинету поплыл запах крепкого алкоголя, и Итачи резко склонился над полом, знакомя всех присутствующих с содержимым своего желудка. Цунаде, успевшая сделать лишь один судорожный глоток, торопливо спрятала своё лекарство от дурного настроения обратно за пояс, а Сакура бросилась открывать все окна.

— Токсикоз, — ровно констатировала факт Шизунэ, с бесстрастностью медика всматривающаяся в образовавшуюся лужу. — Итачи, тебя в твоих Акацуки чем кормят-то? У тебя внутри растущий организм, а ты питаешься, кажется, одним данго.

— Ничего другого не хочу, — сдавленно пояснил несчастный, обессиленно стекая по стулу. — Меня тошнит от всего остального, особенно от запаха рыбы, венериной мухоловки, разлагающихся трупов, бумаги, глины, свечей и благовоний, активизированного Шарингана и денег. Я уже всех в Акацуки обблевал! И меня выгнали…

Он лёг на пол и со слезами в голосе начал жаловаться на свою полную невзгод и страданий жизнь ножкам стула, а Сакура шёпотом спросила у Шизунэ:

— А чем пахнет Шаринган?

— Наверно, вырезанными кланами, — так же тихо предположила Шизунэ.

Но Итачи её всё равно услышал и завыл ещё отчаяннее:

— Я жизнь свою положил на благо этой деревни, отказался от своего доброго имени и чести настоящего шиноби, жил среди головорезов, а что я получил взамен?! Мне даже соцпособие не дают! А я будущ… — тут он сбился с мысли, пытаясь определить свой статус родителя, и растерянно заморгал.

— Будущая мать? — робко подсказала ему Сакура.

— Будущий отец? — вторила ей Шизунэ.

— Будущее матеотец! — взревела Цунаде, раздражённая неудавшимся приёмом лекарства от идиотов. — А ну все покинули мой кабинет, все вон! И истерику этому выделите жильё, пусть хоть целый квартал себе забирает!

Итачи заплакал.

— То есть наши родители тебя поддержали в твоём решении убить всех родственников? — ошеломлённо переспросил Саске и сдул чёлку, падающую на глаза — руки у него были крепко связаны, чтобы он не занялся членовредительством до того, как узнает правду.

За его спиной стояли Сакура, Какаши и Наруто — страховали. Последний успокаивающе поглаживал Саске по плечу, и тот машинально дёргался, пытаясь уйти от прикосновения.

— Да, — кивнул Итачи и блаженно прикрыл веки, заталкивая в рот шарик данго. — Именно так всё и было.

— А теперь ты беременный? — на всякий случай уточнил его маленький глупый брат.

— Угу… — невнятно подтвердил жующий Итачи.

— Ты станешь дядей, Саске, — ободряюще улыбнулась Сакура. — Разве это не прекрасно?

— Или тётей, — вставил Наруто, и все тут же осуждающе посмотрели на него. — Что вы так на меня уставились? Пол ребенка же ещё неизвестен, даттебайо!

— Идиот, — закатил глаза Саске и приказал:

— Развяжите меня, я его сейчас прибью.

Наруто с громким криком отпрыгнул в сторону. Какаши достал книжку в зелёной обложке. Сакура вздохнула

А Итачи заплакал.

— Мне нужно пособие, я ведь в декрете и пока работать не могу… Ещё медицинская страховка, одежда для младенца, соски, искусственное питание… — методично загибал пальцы Итачи, вольготно расположившийся в мягком кресле в кабинете Цунаде.

Кресло сюда принесли специально для него: он постоянно приходил к Хокаге и жаловался ей на боли в спине, тошноту и растяжки на боках и животе. Она терпела его из последних сил, но не могла не оказать уважение герою деревни, искусному шпиону и гениальному ниндзя. Хотя герой деревни, искусный шпион и гениальный ниндзя уже третий месяц вызывал у коноховцев лишь одно желание: вернуть его Акацуки, а те уж точно заткнут его надолго. Может быть, даже навсегда.

— Грудное вскармливание полезнее для ребёнка, — встряла во вдохновенный монолог Шизунэ.

Цунаде со звучным хлопком ударила себя ладонью по лбу, показывая этим, как ей осточертела вся ситуация. Итачи поднял глаза и воззрился на помощницу Хокаге, гневно сверкая Шаринганом:

— И много ты у меня груди видишь, чтобы я мог ею кормить?!

Шизунэ окинула внимательным взглядом плоскую, не считая выдающегося живота, фигуру беременного и была вынуждена признать:

— Этой не хватит.

— Вот именно! — обвиняюще ткнул в неё пальцем Итачи. — Мне нужно искусственное питание. И чепчик!

— Какой ещё чепчик? — взвыла Цунаде, нервно дёргая прядки своих идеально уложенных волос.

— Красивый, кружевной, беленький… Я в нём рожать буду… — прошептал Итачи.

И заплакал.

— А это долго происходит? — внезапно выпалил Наруто, нежно поглаживая живот Итачи и вслушиваясь, как пинается ребёнок.

Учихи, Наруто и Какаши сидели на кухне дома братьев и вели свои чисто мужские разговоры о жизни: зарплата шиноби, налоги, новые комиксы и, конечно же, будущее Итачи. Безрадостное.

— Что именно? — отстранённо переспросил Итачи, тоже с благоговением прислушивающийся к своим ощущениям, и добавил с умилением:

— Малыш такой активный, будет быстрым и сильным.

— А ещё у него будут гигантские крепкие зубы, — недовольно пропыхтел Саске, натирающий на тёрке уже четвертый килограмм моркови. — Иначе все мои усилия Орочимару под хвост. Твой отпрыск будет самым зубастым ниндзя в стране. Скажи мне, нии-сан, ты переспал с кроликом, да?

— Нет, — весело рассмеялся Итачи, — но зубов у него действительно много!

— Смотри, чтобы ребёнка потом не пришлось отпустить в океан, к родной стихии, — хмыкнул Какаши, не отрываясь от своей книги. — Как тебя вообще угораздило именно с ним? Вроде бы у вас есть немного похожие на людей чудовища. Этот… С кучей ртов, который на Казекаге сидел, и… Э-э-э…

Он так крепко задумался, перебирая в уме имена членов Акацуки, что выронил порно-книжку на пол. На его лице отражался тяжёлый мыслительный процесс. То есть Какаши морщился, хмурился и кусал свою маску губами — процесс был слишком тяжёлым и слишком мыслительным для него.

— Э-э-э, — передразнил его Итачи, жестом подзывая к себе Саске с чашкой моркови, и громко вздохнул. — Вот именно, что выбор в организации неширокий. Искусственно выведенное говорящее растение, дистанционно управляемый труп, древний старик, больной фанатик, от которого живым не уйдёшь, клинический идиот, плод любви человека и акулы, истерик с четырьмя ртами и женщина. Конкурсный отбор не устроить.

Какаши тоже вздохнул, соглашаясь с доводами, и наклонился за книгой. Выпрямившись, он прокряхтел:

— Ну и как оно само-то? Круто?

Итачи затолкал в рот полную пригоршню тёртой моркови и кивнул:

— Угу. Трёхчасовой оргазм.

— Три часа! — восхищённо воскликнул Наруто, тоже запуская пятерню в услужливо протянутую чашку. — Ничего себе! А что ты с ним-то тогда не остался? Уговорил бы в Коноху переехать. Тут же целый квартал свободный, жили бы на полную катушку.

Саске отпихнул Наруто с рыком:

— Себе сам делай, придурок. Это только для Итачи.

Тот торопливо отдёрнул руку и вытер её о свои брюки.

— Наруто, — произнёс Итачи, громко похрустывая морковью, — ну что ты как маленький? Секс — не повод для знакомства! Я не собираюсь жить с преступником. Сам поставлю на ноги свою кровиночку…

И с улыбкой блаженного бережно погладил свой живот.

— Как-то это дерьмово звучит, без любви и всё такое, как звери какие-то, — протянул Наруто, задумчиво потирая нос. — Вот если бы у нас с Саске…

— Заткнись, идиот! — прошипел Саске, в гневе отбрасывая тёрку в угол кухни. — И вообще, Какаши-сенсей, трите дальше вы эту проклятую морковь! У меня она уже поперёк горла стоит!

Наруто, предчувствуя недоброе, бросился к двери, но Саске перехватил его почти на пороге, и клубок из двух тел покатился в коридор с громким воплями:

— Я тебе покажу — «у нас с Саске»!

— Да ты только представь — три часа, три часа, даттебайо! Саске, ты меня сейчас убьёшь!!!

Какаши с обречённым видом поднял тёрку с пола и уточнил:

— Значит, отец участвовать в процессе воспитания не будет?

— Не-а… — лениво отозвался Итачи. — Всё равно из него родитель, как из меня — надежда клана. Зачем он мне?

— Пособие-то тебе большое дали? — перевёл Какаши тему, чертыхаясь про себя от мысли о том, что морковь нужно ещё и чистить.

Итачи заплакал.

Пособия сидящим в декретном отпуске Страна Огня выделяла маленькие…

— Роды проведём через две недели, плод развивается замечательно, — пропела Шизунэ и зажмурилась от удовольствия: такого здорового, активного ребёнка хотелось увидеть поскорее.

— А матеотец что-то побледнело, — проницательно отметила Цунаде, разглядывая Итачи, лежащего на кушетке и придерживающего свой огромный живот. — Что-то не так, Итачи?

— Да я просто подумал… — пролепетал тот, отводя взгляд. — Как же я рожать-то буду, ведь ребёнку вылезать неоткуда?

Шизунэ и Цунаде застыли как вкопанные.

— И правда, резать же придётся, — прошептала последняя.

— У меня вместо пресса теперь будет некрасивый шо-о-ов, — плаксиво протянул Итачи.

И разразился бурными рыданиями.

— А где ваш блудный ниндзя с приплодом? — раздался приятный женский голос в коридоре резиденции. — Я хочу на него посмотреть.

— Он у Цунаде-сама на техническом осмотре, — лениво ответили ей голосом Шикамару.

— Техническом? — озадаченно переспросил какой-то мужчина и расхохотался. — А впрочем, Учихи те ещё машины для убийств, и верно!

Топот четырёх пар ног стремительно приближался к двери. Итачи нервно заёрзал в своём кресле и охнул, схватившись за поясницу — она немилосердно ныла при резких движениях.

— О нет… — вздохнула Шизунэ, убирая в сумку стетоскоп. — Делегация из Суны прибыла. Надеюсь, Гаара тоже пришёл, иначе Темари нам всем мозг палочками для еды выскребет.

Цунаде посмотрела в своё отражение в оконном стекле и попыталась натянуть на лицо дружелюбную улыбку. Это у неё получилось плохо, поэтому Шикамару, распахнувший дверь и заметивший её оскал, развернулся и едва не дал дёру. Но был остановлен выдающимся бюстом куноичи из Сунагакуре — уткнулся в него носом и что-то нечленораздельно пробубнил.

Всем присутствующим показалось, что это было «Спасите, пожалуйста». Вот только никто даже не шевельнулся.

— Далеко собрался, дорогой? — пропела Темари, заталкивая слабо сопротивляющегося Шикамару обратно в комнату.

Она вежливо поклонилась остальным с холодным «Здравствуйте», но тут же впилась жадным взглядом в живот Итачи и заверещала:

— О боги, он действительно беременный! А можно потрогать?

Итачи обречённо кивнул, и Темари бросилась к нему с тонким визгом, но с порога донеслось спокойное:

— Не кричи, Темари.

Та сразу захлопнула рот. Сев на пол возле ног беременного, она неуверенно протянула руку к его животу, похожему на отлично надутый детский мячик, и на её лице засветился такой восторг, что Итачи успокоенно вытянулся на кресле.

— Казекаге-сан, — с облегчением вздохнула Шизунэ, а оскал Цунаде стал немного мягче. — Как прошло путешествие? Без неожиданностей?

— Да, — коротко отрезал Гаара и прошёл к столу, подхватывая по пути стул.

На пороге остался топтаться Канкуро, тоже бросающий любопытные взгляды на героя дня.

— Моя сестра хотела прогуляться, — пояснил Гаара, присаживаясь напротив Хокаге. — И я решил, что нам с вами, Цунаде-сан, всегда есть что обсудить.

— Да, навер… — та не успела ответить, как раздался пронзительный, полный ужаса крик Итачи:

— А-а-а-а!

— Что ты с ним сделала, Темари? — подскочил Гаара, с грохотом роняя стул.

— Что случилось? — вскричала Цунаде, тоже подпрыгивая и опрокидывая кресло.

— Какого чёрта происходит? — заорал Канкуро и бросился к брату, готовый его защищать.

— У меня сейчас живот лопнет изнутри! — взвизгнул Итачи, скатываясь на пол и хватаясь за бока. — Меня разорвёт!

— Срок подошёл! — всплеснула руками Шизунэ и побежала к двери с криком:

— Сакура! Носилки! У нас роды!

В кабинете началось настоящее столпотворение — все принялись суетливо бегать и беспорядочно что-то выкрикивать. Громкие вопли Итачи перекрывались лишь воем Темари:

— Гаара, я ничего не делала, Гаара, ты мне веришь?!

— Дурдом, — едва слышно резюмировал Шикамару, на полусогнутых подбираясь к портьерам, чтобы спрятаться за ними и слиться с обстановкой.

Итачи не плакал.

Итачи — ревел.

— Мне кажется, он должен был выглядеть как-то по-другому, — растерянно пробормотал Какаши, разглядывая новорождённого, лежащего в люльке.

На больничной койке дремал уставший после родов Итачи в белом кружевном чепчике, а Саске, бледный от переживаний, ласково поглаживал его по руке. За спиной Саске стоял Наруто и тоже, в свою очередь, успокаивающе гладил — но уже самого Саске по плечу. Цунаде и Шизунэ бесшумно скользили по палате, собирая инструменты и чему-то рассеянно улыбаясь.

— Это не он, а она, — шёпотом поправила Какаши Сакура, мягко покачивающая люльку. — Её зовут Дея.

— Что? — воскликнул Гаара, который ровно в этот самый миг вошёл в палату.

Он подлетел к кроватке и едва не поперхнулся собственным вопросом:

— Это чей ребёнок, я вас спрашиваю?!

Младенец, завёрнутый в роскошную пелёнку, расшитую символом клана Учиха, тихо кряхтел во сне и морщил крохотный носик. Кожа у него была ещё красной, почти прозрачной, и его тонкие, пушистые золотистые волосы отсвечивали в контрасте слишком ярко, заставляя окружающих часто моргать.

— А ты догадайся, — подмигнула Сакура, но на всякий случай отодвинула люльку подальше от Казекаге, который начал медленно зеленеть от ярости.

Раздалось шипение, похожее на змеиное, и все невольно принялись озираться по сторонам, ожидая увидеть в комнате Орочимару и клубок его верных подружек. Но шипение вырывалось изо рта Пятого Казекаге, на губах которого застыла зловещая улыбка.

— Альфа-самец, значит… Я ему покажу, как совать всё, что ни попадя, в тех, в кого не надо, — процедил он в полной тишине и, рассыпавшись на миллиард песчинок, испарился через окно.

— Кажется, на одного члена Акацуки сегодня станет меньше, — хихикнул Какаши и тоже незаметно выскользнул из палаты.

— Саске, а Дея будет называть меня дядей? — спросил Наруто у белого как снег Саске, широко улыбаясь.

Тот в ответ лишь горько вздохнул.

— Интересно, а почему рты у девочки есть, ведь это же приобретённая модификация? — задумчиво произнесла Шизунэ и покосилась на спящего матеотца.

Цунаде пожала плечами:

— Да кто этот омегаверс разберёт, у них же там всё через задницу, причём в буквальном смысле.

— Лишь бы она ела и говорила только одним ртом, иначе я из деревни уйду, — угрюмо предупредил Саске.

Хотя кого он этим хотел напугать, кроме Наруто?

Итачи что-то прошептал во сне и интуитивно потянулся к своей дочери, не открывая глаз. Сакура придвинула люльку к его койке, и новоявленный родитель с новорождённой синхронно глубоко вздохнули.

Все остальные, растроганные до глубины души этой картиной, сгрудились вокруг гения клана Учиха и его ребёнка, которого непротокольным методом всё-таки удалось достать оттуда же, куда и произошло оплодотворение. Это помогло сохранить живот Итачи для красивого пресса, который у него обязательно появится, когда он восстановит фигуру после родов.

Сакура, Цунаде, Шизунэ, Саске и Наруто еще полчаса тихо плакали от умиления и слабого, но устойчивого ощущения, что теперь их деревне покой будет только сниться.

А Итачи…

Итачи счастливо улыбался.

Прямо во сне.