Work Text:
«Свет клином». Главный отсек. Дата: неизвестна. Время: неизвестно.
Становилось нестерпимо жарко. Кажется, системы понемногу переставали справляться и как следует охлаждать металлическое тело. Руки — все слиплись. Весь пол, потолки, да даже все они с ног до головы в этой вязкой и вонючей смоляной субстанции — внутренностях роя жуков, который они перебили какое-то время назад. Из последних сил.
Бутхилл лежал на полу и смотрел в потолок.
Неужели он…
Нет. Неужели они умрут здесь?
Вот какова судьба ковбоя, который так яро хотел отомстить за свою родную планету.
Но чем же теперь Бутхилл отличается от этого Освальдо, если он умертвил его?
«Око за око. Зуб за зуб», да?
— Почему же Вы не подумали о будущем? О том, что будет потом, когда Вы убьёте этого человека?
Он с непониманием взглянул на него.
— Если Вашей целью была месть, то ради чего Вы будете жить теперь?
— Я… — Бутхилл промедлил.
Что будет теперь? Он вообще не ожидал, что сможет дожить до этого момента, а о таких дальних перспективах и планах он и подавно не задумывался.
— Ну…всё сложно, — промямлил ковбой. — В любом случае, возвращаться мне некуда, да и друзей у меня не сказать, что много, скорее наоборот.
Получается, он — убийца. Была ли у этого КММщика семья? Любил ли он её также, как и Бутхилл?
Но разве можно жалеть того, кто уничтожил всё, что тебе было дорого? Такие люди должны гнить, страдать в бесконечных муках.
Бутхилл выстрелил Освальдо прямо в лоб.
Что он чувствовал в тот момент, когда видел, как его голова за секунду превратилась в кровавое месиво? Наслаждение? Чувство выполненного долга? Отчаяние?
Пустоту?
Бутхилл повернул голову.
Пунцовое от жары лицо Аргенти было в паре сантиметров от его. Он тяжело дышал, отчего пушистые красные ресницы слегка подёргивались. Скорее всего у рыцаря уже совсем не было сил даже на то, чтобы просто открыть глаза.
В отличие от него, тело Аргенти не из металла. Он обычный человек: ему нужно спать и есть.
Они не спали и не ели уже… Эон знает сколько дней…
— Аргенти…
Из-под ресниц показались тусклые изумрудные глаза. Рыцарь приоткрыл сухие губы, но ничего не произнёс.
Бутхилл тоже ничего не сказал. Он просто хотел убедиться, что его друг ещё жив.
Аргенти ни в чём не провинился. Он всегда храбро сражался за добро, прославлял свою богиню Красоты, помогал людям.
Может, если бы он встретил его ещё перед убийством, тот бы смог убедить его отставить затею?
Но если бы Бутхилл не убил Освальдо, то тот бы обрушил смертоносное оружие ещё на пару других планет, стёр с лица земли сотню других домов, лишил жизни тысячи других детей.
Но ведь Освальдо не единственный.
Есть ещё множество других выродков в этом одном большом змеином клубке под названием «КММ». И если не он, то они. Если не его, то он их.
Бутхилл едва ли мог удержать себя на ногах.
Среди кучи пустых ящиков, тысячи спутанных проводов, пищащих приборов
Сидела его дочь.
Это точно не было ошибкой: рыжие кудряшки, глаза, чёрные, как бусины. А весь её смуглый маленький носик был усыпан веснушками! Это она! Это была точно она!
— Малышка…
Девочка протянула к нему свои маленькие ручки и улыбнулась.
Бутхилл присел и тоже потянулся к дочери. Его голос дрожал, как ненормальный.
— Твой папа… рядом.
К чёрту этот корабль, к чёрту эти драгоценности, к чёрту прошлое, к чёрту будущее! К чёрту всё! К чёрту! К чёрту!
Сейчас важно только то, что его дочь, его маленькая ненаглядная малютка жива.
Чёрный пепел на его ладонях в тот день, когда он думал, что потерял всё, был не её. Она здесь, она рядом. И он здесь, он рядом с ней.
Бутхилл возьмёт её с собой. Ему столько нужно ей рассказать: про отчаянных галактических рейнджеров, про алчных дядь и тёть в тесных костюмах, про известнейший фестиваль на планете празднеств, про тысячи других планет, где он побывал. Сейчас же он возьмёт её с собой, и они отправятся домой.
Погодите… Домой?
У него же теперь нет дома.
На весь отсек раздалось противное, режущее уши визжание. А после бросок копья.
И тишина.
Бутхилл почувствовал, как по его лицу стекает горячая смола.
В дверях стоял Аргенти. Он медленно прошёл мимо ковбоя и с мерзким хлюпаньем достал серебряное копьё из корпуса жука.
Рыцарь смиренно опустил голову.
— Мне очень жаль. Я… Не хотел. Но если бы я не сделал этого, то тогда бы Вы…
— Закрой рот.
Бутхилл встал на ноги и отряхнулся от жучиных внутренностей. Аргенти продолжил.
— Эти иллюзии… Они всегда показывают самое драгоценное для человека. Заманивают в ловушку.
Аргенти положил руку на плечо Бутхилла. — Извините, я не знаю, какое видение было у Вас. Но… Тогда, на месте этого существа, я видел свою мать, — он немного промедлил. — Мой родной город многие годы терзала война. Улыбка на лице умирающей матери — последнее, что я помню, перед тем, как я был спасён из ужаса и пепла.
Внезапно послышался глухой смешок.
Аргенти растерянно похлопал пушистыми ресницами.
— Извини за реакцию. Это тело совсем не приспособлено для того, чтобы плакать, даже если очень хочется, — рыцарь заметил, как губы Бутхилла дрожали. — Всё, что остаётся — лишь кричать.
Аргенти мягко притянул его к себе.
Дико вцепившись в чужие плечи, Бутхилл вжался в грудь рыцаря и сокрушённо закричал во всю глотку.
Как оказалось, отсюда нет выхода. Все двери выходили просто на другие отсеки. Это был бесконечно повторяющийся лабиринт. Как сказал Аргенти, корабль, возможно, напоролся на аномалию.
Оставалось только одно — ждать спасения извне. Но понятное дело, шансы того, что кто-то ещё обнаружит эту аномалию на просторах космоса, были дико малы.
Наверное, он заслуживал смерти. Даже сквозь механическую оболочку его душа тоже отдавала гнилью. Все чувства и эмоции — они всегда были с ним, запертые, словно в тюрьме. А он — в полном море бесконечного одиночества.
Но Аргенти не заслуживал смерти. Его оболочка, которую он называл доспехом, совсем не была способом убежать от реальности. Он окружил себя сталью, чтобы быть защитой для других. Рыцарь совсем не хотел становится сильнее, чтобы всю свою жизнь глупо гнаться за тем, чтобы стать исполнителем и свидетелем чужой кончины.
— Может, как выберемся отсюда, продолжим наше путешествие бок о бок?
Бутхилл усмехнулся в ответ.
— Хочешь меня к себе в секту затащить, пушистик?
— Ни в коем случае! Галактический рейнджер и рыцарь Красоты — разве не звучит, как замечательный дуэт? Я обещаю, что буду прикрывать Вашу спину и буду с Вами и в горе, и в радости.
«Звучит, будто он меня под венец ведёт», — подумал ковбой.
А ждущие ответа глаза так и блестели, как два драгоценных изумруда. Будто бы обращались к его механическому сердцу.
— Ну как, Вы согласны, господин Галактический рейнджер?
— Ну-ну, я тебе не «Вы». Ты уж старика из меня не делай, — Бутхилл поспешил скрыться за шляпой, чтобы утаить выступивший на щеках румянец. — Думаю, это было бы славной идеей.
Аргенти широко улыбнулся.
И от этой улыбки Бутхилл впервые за столько лет почувствовал настоящее тепло.
Он хотел, чтобы рыцарь улыбнулся снова. Бутхилл нежно протянул металлические пальцы и притронулся к его щеке.
К сожалению, металл не мог почувствовать ни холода, ни тепла. И взор слишком затуманился, чтобы разглядеть бледность чужого лица.
Единственная часть тела, которая всё ещё могла хоть что-то чувствовать, находилась выше шеи.
Бутхилл слегка прикрыл глаза. Прильнул. Его губы коснулись губ Аргенти.
Они были холодные.