Work Text:
Юра любит.
А это значит только одно — катастрофа. Абсолютный нонсенс. Конец света, вселенная вот-вот схлопнется. Потому что ему нельзя, он не умеет. У Юры в груди ворох нелепых сердечек из красной бумаги, он заходится в приступе кашля, мозг теряет возможность нормально соображать. У Юры всё ой как не в порядке. У Юры одно единственное имя уже на подкорке выжжено. Что это, блять, за напасть-то, будь она проклята? Когда его ломает от недостатка родного никитиного запаха, когда хочется невзначай дотрагиваться снова и снова, без пошлости, без животного вожделения, просто так. У Юры крыша едет от переизбытка мыслей и чувств, но он этим живёт. Существует каждый день на энергии своей безграничной, нежной и страстной, трепетной любви. Дышит часто, прерывисто, сердце то ли ноет, то ли вопит от бешеного счастья, заходится в сумасшедшем стуке о ребра. Когда горячо в груди и дыхание сбивается, в ноги резко отдаёт приливом тепла, а на губах идиотская улыбка. Никита. Юра быстрым шагом пересекает проезжую часть, в пятый раз наступая в лужу по самое колено.
Ему всё равно, у него целый мир — Никита.
Что там обычно влюблённые делают? Слёзы льют, выкрутив на всю катушку сопливую русскую попсу? Или всю комнату фотографиями чужими обвешивают, в рамочки ставят? Юра бы с радостью, но ему не нужно. Ему вообще ничего, кажется, не нужно, с тех пор как это появилось. У него собственный маленький мир в его глупой голове, у него не все дома. Это зависимость, страшная, но он уже свыкся. Он научился, притерпелся, нашёл лазейку. Глаза напротив смеются, Никита снова не смешно шутит, до надрыва живота не смешно. У Юры всё внутри надёжно скрыто, сбережено, заперто где-то далеко. Никита улыбается какой-то своей мысли, пока сосредоточенно глядит в экран компьютера. Поправляет волосы машинальным движением ладони, потирает переносицу. У Никиты родинка на щеке и рядом с губой. У Никиты глаза самые необычные, губы до безобразия мягкие, Юра знает наверняка.
У Юры весь мир — Никита.
Когда из сердца потоками хлещет нежность, Юра заходится в приступе смеха, пока они снимают ролик. Юра обычный, вы разве не поняли? С тайной в недрах души, принятой как должное. Юре легко притворяться, он давно тому научен. Никита. Никита. Что бы сегодня взять на ужин? Никита. Никита. Никита. Кажется, это самая невежественная причина жить, ведь и правда. Смешно. Когда там уже среда? Когда снова в родной дом, к Никите? К родному Никите? Юра считает дни, часы, минуты. Он бы дни в календарике зачеркивал, но, вроде как, ещё не настолько фляга свистит.
Быстро набрать номер нужной квартиры на домофоне, отчитаться насмешливым «я» в динамик, взбежать вверх по лестнице, потянуть за дверную ручку и… Он дома. Привычное «здоро́во» от Никиты неприлично сильно согревает что-то внутри. Рукопожатие. Улыбка. Бабочки истошно вопят и колотятся о рёбра. Всё в порядке, пока у них есть эти сокровенные мгновения. Всё в порядке, пока Юра смотрит в глаза напротив. Всё в порядке. Никита.