Work Text:
Вечер в Слаг-клубе был в самом разгаре. Домовики в накрахмаленных белых полотенцах носили между гостями подносы с канапе, маленькими заварными пирожными и бокалами, полными игристого эльфийского вина. Все присутствующие к ним давно привыкли и уже почти не обращали внимания — практически все взгляды были устремлены на небольшую импровизированную сцену, на которой для этого узкого круга избранных выступала известная на весь магический мир певица, бывшая ученица Слагхорна. Кровь вейл в ней выдавали платиново-белые волосы и притяжение, которому сложно было сопротивляться.
Исключений было два: сам Том Риддл и Альбус Дамблдор. Это был первое собрание Слаг-клуба в этом году, они оба наконец-то стали шестикурсниками и получили сюда доступ. Том знал, что Слагхорн едва смог дождаться того момента, когда когда наконец-то сможет позвать их. Том даже знал, что Слагхорн почти готов был поступиться своими правилами еще пару лет назад и пригласить в клуб Дамблдора.
Потому что тот был звездой Хогвартса. Том был уверен — если бы не было Дамблдора, то главной звездой стал бы он сам. Дамблдор и правда был талантливым, если не гениальным. Впрочем, Том и себя считал таковым.
И вот теперь этот Дамблдор почти не слушал пения, и невероятные рулады его нисколько не трогали. Он отошел от сцены подальше, в загадочную и уютную полутьму, держа в тонких длинных пальцах бокал шампанского.
Он странно действовал на Тома: раздражал, и в то же время с ним хотелось познакомиться поближе. Когда еще выпадет такой удобный случай? Тем более, в коридорах и на общих занятиях Дамблдор избегал Тома, и завязать с ним разговор не получалось. К идеальному гриффиндорцу обычно было не подступиться. Но что если попробовать сейчас?
Том взял с подноса бокал шампанского для себя и подошел к нему.
— Не любишь музыку? — спросил он, кивком указав на залитую светом софитов сцену.
— Почему же, люблю, — ответил Дамблдор, задумчиво крутя в руках бокал и не глядя на Тома. И Том не ожидал, что Дамблдор склонится к его уху и прошепчет: — Просто она поет, на мой вкус, слишком громко.
Том усмехнулся. Немного отстранился, чтобы посмотреть на Дамблдора. Неужели он пьян? Кажется, так оно и было: голубые глаза уже успели слегка замутиться. И, кажется, Том снова от него отставал. Он залпом допил свой бокал и жестом подозвал домовика, взял еще один. Дамблдор, глядя на него, сделал то же самое.
— Я слышал от профессора Слагхорна, что ты сварил идеальное зелье жидкой смерти, — сказал Дамблдор вполголоса, снова неожиданно для Тома. — У меня с первого раза не получилось так хорошо. Если не будешь против, присядем на диванчик вон за той занавеской, и ты расскажешь мне, как смог этого добиться. Никак не могу понять, в чем моя ошибка.
Том кивнул и отошел к дивану. И подумал, что Дамблдор зачем-то ему льстит. Дамблдор и сам был отличным зельеваром, даже лучшим, чем Том. По крайней мере, он занимался алхимией, а это было покруче зельеварения.
Дамблдор сел рядом. Подумал немного, завозился, доставая из кармана мантии что-то…
— Лимонные леденцы. Хочешь? — предложил он, протягивая на раскрытой ладони светло-желтую конфету в прозрачном фантике.
Том улыбнулся ему и взял конфету, едва коснувшись пальцами середины ладони. Он не любил брать у других угощения, обычно это он был тем, кто угощает окружающих, но почему бы и нет?
Дамблдор кивнул ему, развернув свою конфету, закинул ее себе в рот.
— Давай сверимся, — сказал он серьезно и отхлебнул шампанского. — Начнем с подготовки ингредиентов.
Том кивнул снова. Перекатил во рту кисловато-сладкую конфету. Дамблдор сделал то же самое. Дамблдор хотел спросить его про зелье жидкой смерти. Том случайно подумал, не амортенцию ли подмешал Дамблдор в свои лимонные леденцы? Или это алкоголь так быстро подействовал? Том глаз не мог отвести от того, как Дамблдор перекатывает во рту языком маленький лимонный шарик. От одной щеки к другой и обратно. Запивает шампанским. В этом Том от него не отставал. И тоже перекатил леденец, затем начал сосать его, втягивая щеки. Посмотрел на Дамблдора — чем тот ответит на это? Альбус покраснел и выпил еще.
— Да, конечно, — сказал Том. — Нужно выбирать не самые зрелые бобы, они медленнее развариваются, и это дает лучший эффект. Может быть, дело в этом.
— О, так вот оно что, — протянул Дамблдор и снова перекатил во рту леденец. — Я думал об этом, но в учебнике написано, что они должны быть спелыми.
— Спелыми, но еще молодыми, — кивнул Том
Он поставил бокал на столик перед собой. Дамблдор сделал то же самое. Они столкнулись руками, повернулись друг к другу, столкнулись носами, губами…
Раньше Том думал, что поцелуи — это глупое и бессмысленное занятие. Сейчас он поменял свое мнение на противоположное. Целоваться с Дамблдором было потрясающе. Особенно если навалиться на него сверху, чтобы их обоих было не видно из-за спинки дивана. Губы были мягкими и сочными, пахли лимоном, сахаром, алкоголем и самим Дамблдором. Дамблдор, кажется, не имел совсем ничего против и влажно отвечал, облизывал его губы в ответ.
А затем песня закончилась, раздались аплодисменты, и он решительно отстранил Тома от себя.
— Спасибо за помощь, — сказал он.
Улыбнулся. Дотянулся до своего бокала и сделал пару глотков. Том, полулежа, смотрел, как двигается кадык на его шее. В него тоже хотелось впиться губами. Но не сейчас, когда выступление окончено.
— Рад буду помочь еще, — ответил он
Теперь Дамблдор смотрел, как Том облизывает губы. Том усмехнулся ему уголком рта и перекатил во рту оба леденца.
В следующий раз он будет предлагать этому раздражающему гриффиндорцу угощения.