Work Text:
В полях вокруг Годриковой Лощины под ветром шумели травы. Густо и сладко пахло цветами. День становился вечером. Солнце, опускающееся к горизонту, светило уже не так слепяще-ярко, не так сильно пекло голову.
Юноша шел по полю, своим телом рассекая зеленые травы, луговые цветы и желтые колосья, как корабль рассекает морскую гладь. Он шел так уже несколько часов, и за день солнце успело напечь ему голову, покрытую длинными каштановыми волосами. Он петлял по полю, нарезая не только круги, но и другие геометрические фигуры: квадраты, полуовалы, параболы. Он шел по следу и не намеревался упускать свою добычу. Сегодня он ее не упустит.
Добычей было волшебное существо. Эльф, не иначе. У кого еще могут быть такие светлые, пшенично-золотистые волосы и шальная улыбка? Существо показывалось из травы, как будто выныривало из этих волн время от времени, только чтобы поддразнить Альбуса, а потом исчезало и вновь выныривало на совершенно неожиданной траектории. Но Альбус приближался. Сейчас он уже приблизился настолько, что смог различить, что глаза у его волшебного эльфа разноцветные: один светло-голубой, как июльское небо в раскаленный полдень, другой темный, как небо ночное.
— Я все равно тебя догоню! — крикнул Альбус вновь ускользнувшей от него светловолосой голове. — Это дело времени! И когда я тебя поймаю, я тебя… — а что он сделает, когда поймает? — Я тебя накажу! — пришло ему в голову нужное, правильное слово.
В ответ он услышал только заливистый смех, разлетевшийся над цветущим полем и затихший постепенно, как затихает последняя нота долгого концерта.
Солнце уже опустилось и теперь розовым шаром висело возле горизонта. Нужно было успеть. Альбус пошел вперед быстрее, а затем побежал, перестав беречь дыхание — он чувствовал, что вот-вот нагонит, уже совсем скоро, вот трава шевелится и громко шуршит в паре футов от него, как будто поверхность воды мутит большая рыбина возле самого дна. Еще немного, потом резкий бросок, прыжок вперед — и вот в его руках забилось гибкое, сильное тело.
Светлая кожа с золотистым отливом, как будто ее все это время целовало солнце. Теперь пришел черед Альбуса. Они боролись в траве, существо выворачивалось из его хватки, но не всерьез, не так, как бьются в силках птицы, а как будто хотело, чтобы его победили. И Альбус все-таки сделал то, чего от него хотели: удержал руки, навалился сверху, прижал гибкое тело к земле всем своим весом. Снова услышал заливистый, как птичья трель, смех.
Существо было очень похоже на обычного человека, только слишком красивое и ладное, и одежды на нем не было никакой. Оно прижалось к бедрам Альбуса своими ягодицами — такими же золотистыми и упругими, как и все его тело. Потерлось об него одним долгим движением, прогнувшись в пояснице. И попыталось выскользнуть вперед, но Альбус, хоть голова и кружилась, был начеку и удержал под собой, а для верности и вовсе прикусил за загривок возле торчащего позвонка.
В сказках говорилось, что если поймать эльфа — если эльф сам даст человеку себя поймать, — то можно просить у него исполнения любых желаний. А у Альбуса были желания. К тому же, ему нравился сам эльф и нравилось удерживать его под собой вжиматься в эти ягодицы.
Дышал эльф так же тяжело, как обычные люди. Как и сам Альбус сейчас. Дышал и подставлял свое тело под губы Альбуса. Он целовал шею под светлыми волосами и острые лопатки.
Последний кроваво-красный луч солнца резанул ему по глазам. Альбус ослеп на секунду, и этой секунды оказалось достаточно для того, чтобы эльф выскользнул из-под него, как будто действительно был скользкой и верткой рыбой.
Только эта рыба, в отличие от прошлой, была уже не дневной, а ночной. Пока Альбус поднимался на ноги, чтобы присмотреться к травам и колосьям вокруг себя, она уже успела отплыть на значительное расстояние. Ловить ночного эльфа в опустившейся на поле темноте было куда более сложной задачей, чем при ярком солнечном свете.
Словно в ответ на его невысказанную просьбу на темнеющее небо выплыла полная молочно-белая луна. Альбус услышал хитрый смех вдали от себя, посмотрел туда и увидел, как над колышущейся поверхностью трав взметнулась рука, и на небе одна за другой начали проявляться звезды.
«Не эльф. Русалка», — понял Альбус, когда увидел светлый силуэт, исчезающий в темной липовой роще между стволами деревьев.
За рощей была река.
Полная луна отражалась в черной глади воды. Пахло влагой и тиной, липовым цветом и ночью.
«Не ходи в воду, — подумал Альбус. — В воде он поймает тебя и утянет на дно».
В сказках говорилось, что русалки опаснее, чем эльфы, и любят морочить людям головы, маня за собой в пучину. Ловить русалок у воды было сложнее, и поэтому намного интереснее.
Альбус услышал плеск в камышах, увидел мягкое, смазанное движение, увидел тело, такое же гибкое и сильное, но цвет теперь был не золотым, как у солнца, а молочно-белым, как у луны. Лунный загар, должно быть, выглядит именно так.
Альбус шел босыми ногами по покатому берегу, сочные мокрые травы щекотали ступни и между пальцами, как будто русал хотел защекотать его и сбить с толку. Теперь он видел белые руки и длинные пальцы, перебирающие камыш, и гладкое тело, скользящее под водой на мелководье. Сначала далеко от Альбуса, потом все ближе и ближе.
Русалка охотился на него, подманивал к себе. Альбус тоже охотился. Он не чувствовал усталости, потому что в крови бурлил азарт, расцветая огненно-горячими цветами то в голове, то внизу живота. Он поймает русалку, рано или поздно, пусть даже придется бегать за ним по берегу до самого рассвета. И тогда наконец Альбус получит то, чего хочет больше всего.
У русалки были черные волосы, и они колыхались вокруг его головы, как курчавые водоросли под водой. У русалки были такие же черные глаза, и они звали Альбуса спуститься к нему в воду. Вишнево-алые губы сжимались недовольно, а потом расходились, и над водой разливался смех, сливаясь с трелями ночных птиц. Но больше всего Альбусу нравились пятна румянца на бледных щеках — молоко и малина.
Он рассчитал верно, и когда утро уже близилось, русалка начал терять терпение, подплыл к берегу слишком близко, забылся, маня Альбуса к себе. Один резкий, внезапный бросок, и Альбус навалился сверху, подмял под себя. Он тащил к берегу, русал тащил его на глубину. И так же сладко прижимался, обвивал ногами и руками, гладил по бедрам, и тащить Альбусу становилось все сложнее, хотелось поддаться.
И он поддался, лег на спину, пока еще был на мелководье, погрузился в мокрый песок. Позволил русалке оказаться сверху, сесть на него, как на лошадь, прижать бедра к бедрам, губы к губам, и Альбус больше не мог дышать, грудь сдавило, под веками поплыли багрово-красные круги, и он успел только подумать, что иногда поражение бывает слаще победы, чтобы от него отказываться.
Альбус открыл глаза и увидел потолок своей комнаты в Годриковой Лощине. Он тяжело дышал, как будто действительно бежал за кем-то всю ночь. Быстрый стук сердца отдавался в ушах. И белье снова нужно менять.
Он полежал еще немного — на спине, как дохлая рыба, которая плывет по течению. Когда дыхание снова стало спокойным и ровным, он поднялся и подошел к окну. Посмотрел сначала в небо, на полную молочно-белую луну и россыпь созвездий в темной синеве. Потом вниз, во двор — мама и Ариана сидели в беседке и пили чай. Пахло скошенной травой, цветущими липами и спелой малиной.