Work Text:
Слушать про чудесного Разумовского от Поварешкина Вадим уже привык. Без этого не обходится ни одна их общая встреча или пьянка. Даже в армии Олег иногда, но приходил к нему с любимым «а вот Сереженька». Сережа такой, Сереж сякой. Ну чудо, а не мужик. Со своим загонами и характером, и Олег любил это все, без исключения. Каждый сантиметр, каждую эмоцию. Они столько лет были в разлуке, чтобы потом встретиться на гражданке и съехаться. Вместе спят, едят и тренируются. Только Серега программист, а Олег военный-наемник. И истории о счастье иногда перерастают в бытовые скандалы, которые после ста грамм чего-нибудь горячительного, Вадим слушает с интересом.
Сережа может до четырех часов сидеть и писать свои коды, разрабатывать обновления для своей соцсети, а потом отсыпаться до обеда. У Олега армейская привычка вставать в шесть утра. И греметь блять.
— Когда ты спишь, я веду себя тихо, — возмущается Разумовский. Он же старается, ночью быть аккуратным и не мешать чуткому сну, который после всех событий трудно было восстановить.
— Потому что я сплю, как нормальный человек, и тебе пора, — спокойно отвечает Олег, за что в него прилетает тапок и игнор на несколько дней.
Потому что Сережа не маленький, он может сам составить свой график. И потому что Олег не нормальный человек. И никогда им не станет. Ругаться из-за такой херни как-то глупо.
— Это для тебя глупо, — огрызается Сережа, — это просто просьба, для моего комфорта.
— Хорошо, прости, — Волков аккуратно целует его в висок, — я буду внимательнее к твоим просьбам.
— Спасибо, — успокоился Сережа и приобнял в ответ, — люблю тебя, ведь.
Дракон слушал такие истории стабильно раз в неделю, а когда не получалось встретиться по телефону. Информацию впитывал, как губка, и советы свои давал. Потому что настоящий друг. И единственный близкий. Ну и потому что привык, да.
Не привык только Олег, потому что в какой-то момент Дракон заваливается на съемную хату к нему с чекушкой и гордым заявлением «я влюбился». Вот тебе на, Вадим, да влюбился. Он знает Дракона уже сколько лет, и вот впервые он делится личной жизнью. Наверное, потому что до этого его «личная жизнь» ограничивалась перепихонами в барах и шутками про проституток. И не к простой девчонке он испытывал чувства, а к боссу. Парнишке еще, богатому и злому. До этого у Вадима тоже были отношения, но они ограничивались тем, что он хочет переспать. А тут наоборот, не только переспать. Золотая змеюка, как ее для себя назвал Олег, затащила телохранителя в кровать сама и почти сразу. А потом выгнала. Никаких касаний, поцелуев и тем более совместного сна. В общем, Алтан оказался…
— Красивый пиздец просто. Умный, харизматичный…
— Это случайно не психическое расстройство? — спрашивает Волков.
— Как он говорит, как приказы отдает, как ест, как спит… Поварешкин, я не могу, я теку просто как сука по нему.
Ну все поплыл парень. Потому что последний раз такую хвалебную оценку Вадим давал своей новой зарплате. У него к Сереже нет таких чувств, он его любит спокойно и нежно. Потому что это слепое обожание прошло еще в подростковом возрасте, а сейчас он видит его полностью и любит полностью.
***
Олег попал на задание к этому Алтану через пару месяцев, когда его сам Вадим и пригласил. Надо было на сделку сходить, и сделка эта должна была закончится поножовщиной. Дагбаев говорил, что ему нужна лучшая охрана, так что Вадик собрал лучшую компанию. Тут и Шура, которого называли Мальвиной, и сам Волков, и пара новых ребят. Разумовский тоже поехал, чтобы отключить камеры и помочь со связью.
Закончилось все, как и ожидалось. Крови налили и все чужую охрану перестреляли. Раненным оказался только Вадим. Он прям перед Олегом упал. С пулевым ранением где-то совсем рядом с печенью. Чудом пуля не задела никакие важные органы, и прошла насквозь. Лужа крови на асфальте, где лежало тело. Первым к нему метнулся Алтан, зажал рану и начал ругаться. Алтан сам по себе такой. Снисходительный. Даже Разумовский так сильно перед другими не выделывался. Смотрел на всех с осуждением и ненавистью, только на Вадима огрызался как-то подобрее. И смотрел на него лучше, чем на других, и непонятное доверие к нему питал. И вот сейчас он в истерике пытается отругать Вадима, просит не умирать, приказывает. А потом Вадим отключается и о всем узнает Волков. Он сам погружает Дракона на машину и везет в лазарет в доме Дагбаева. Тот всегда там лечился, чтобы лишний раз не находиться у людей на глазах.
Доезжают быстро, и Вадима сразу везут в реанимацию. Проверяют пульс, давление и что там еще нужно врачам. Олег торчит там пару часов, а потом выходит в коридор, где сидит Алтан.
— Что с ним? — непривычно, но парень говорит не зло, не требует, а устало спрашивает.
— Жить будет, все стабильно. Халат! — кричит уже вдогонку Олег. Алтан сразу побежал в палату, чтобы посмотреть и удостоверится.
— Так, Мальвина, прием, — достает рацию Волков.
— Прием, — отвечают ему по ту сторону.
— Почистите зал, поищите… — начинает отдавать приказ Волков, когда рация начинает говорит знакомым голосом.
— Волков! — кричит на него по ту сторону Разумовский. — Ты где вообще?
— В лазарете.
— Что случилось? — начинает кипиш Сережа. — Ты ранен? Почему не отвечаешь на звонок? Я не могу тебя отследить.
— Җаным, все хорошо, я не ранен, Дракона подстрелили, телефон потерял, езжай домой, скоро буду. Отдай Шуре рацию, пожалуйста, надо приказ отдать.
Устройство без вопросов возвращается к владельцу, а Сережа трет лицо и спокойно садится в машину. Едет, конечно, не домой, а к больнице, о местоположение которой знает. Так уж завелось, что Алтан дал ему адрес еще давно, сказав, что, если что-то случится, можно смело обратится. Дагбаев каким злым и надменным ни был, умел делать добрые дела и платить за помощь. Только деньги им с Олегом не так нужны.
Волков замечает машину сразу, когда выходит из здания. На самом деле фиолетовую машину трудно не заметить среди скорых и военных. Знал ведь, что тот не поедет просто так домой. Садится на соседнее место, и Сережа сразу обнимает его. Тело слегка дрожит от недавнего дождя и переживания. Все, теперь можно успокоиться, Олег живой, и не на словах, а прям тут. Его можно коснуться, поцеловать и обнять.
— Голодный? — спрашивает Волков, осторожно отстраняясь.
— Безумно.
— Я помоюсь и сходим куда-нибудь?
— Я закажу.
— Спасибо, — улыбается Олег, и они трогаются с места.
***
— Никогда, блять, больше так не делай, — просит, нет, требует, Алтан, заходя в палату. С ранения прошла уже неделя, Вадим пришел в себя, и Дагбаев решил его навестить.
— Золотко, я случайно, — начинает оправдываться Дракон. Взрослый мужчина, наемник, прошедший через много, жмется перед мальчишкой.
— Ты почему без броника?
— Тяжело бегать. Да я как-то не планировал вообще пулю в животе.
Алтан на такое заявление поднимает брови. Не планировал? Так он, значит, не планировал!
— Это другое дело.
— Правда?
— Нет, блять, конечно, Вадим, вот ты сдохнешь, а я…
А дальше замолчал. Ну что он сделает, тоже сдохнет? Сидят минуту, дышат.
— А мне медсестра сказала, что ты приходил, — начинает Вадим, — что держал за ручку и плакал.
— Она уволена.
— Золотко, я… Ты же знаешь, что из-за меня не надо…
«Много на себя не бери», «да иди ты», «тебе наврали». Столько вариантов ответа крутилось в голове, а Алтан выбрал что-то совсем непохожее на себя.
— Сам разберусь. Мило, что ты заботишься о моих чувствах, но в твою работу это не входит.
Вадима пробрало страхом. Неужели это конец. Алтан сейчас скажет, что он уволен или перестанет его подкалывать. Их отношения откатятся в самое начало. Работник и босс.
— Вадим, у меня нет семьи, матери и деда, осталась только сестра, с которой я не общаюсь уже несколько лет. И ты — единственный живой человек, который для меня хоть немного дорог. Не умирай, ближайший годик, пожалуйста. Можешь даже несколько.
Алтан никогда не откровенничал с ним, не признавал чувств и скорее их отрицал. А сейчас в хрупком сознании что-то изменилось, незримое невооруженным взглядом.
— Забились, — улыбнулся Вадим, беря в этот раз руку парня сам, — и за цветы спасибо, кстати.
— Я не отправлял цветы, — нахмурился Алтан и обернулся на подоконник, на котором и правда стоял букет. Нет, он приносил пару растений, чтобы как-то облагородить палату Вадима и оставить незримое проявление любви. Но цветы не отправлял, точно нет. Он подошел и взял их, отдавая небольшую открытку Дракону.
«Спасибо, что заслонил Волкова. Разумовский».
— Ты еще и друг хороший, — усмехается Алтан, облокачиваясь на койку.
— А Разум как узнал, Олег ничего об этом не сказал.
Волков несколько раз звонил, чтобы рассказать о состоянии Дракона. Когда тот пришел в сознание, такая нужда сама собой отпала.
— Он не знал. А у Сережи доступ к камерам был, — поджал губы Дракон.
Перевернул открытку и увидел подпись «Олегу не скажу». Вадим убрал ее на тумбочку и пододвинулся на своей койке, приглашая Алтана присесть. Лед тронулся, потому Дагбаев прилег рядом. Первая их ночь прошла хорошо, без секса. Даже более интимной.