Work Text:
— ...И как тебе первый семестр?
Нога случайно шаркает по асфальту. Тёплые фонари освещают узенькую тропу между домами. Деревья сорят листвой. Некоторые сувенирные магазины вокруг закрываются, и их входы облачаются в железные доспехи. Другие же наоборот — выжидают своих самых последних покупателей.
Это тихий вечер, один из таких, когда все дела наконец сделаны, и можно выйти прогуляться на пару с родным человеком. Хотелось бы, чтобы такой шанс выпадал им почаще, но пока что, с их загруженностью, это всё, на что они могут рассчитывать.
— Тяжело.., — признаётся Хигучи. Волосы путаются под сквозняком, но она уже смирилась, что её пробор не спасти. — Я не совсем привыкла к таким длинным лекциям, и сессия просто убила мне весь режим, — Ичиё улыбается, как и всегда при общении с Гин, и активно жестикулирует, насколько позволяет стаканчик с латте в её руке, — но я всё равно рада, типа, что наконец-то могу изучать что-то, что мне реально интересно!
Акутагава по-доброму усмехается.
— Надеюсь, ко второму курсу ты не заколебёшься из-за гигантской домашки и дедлайнов.
— Ну, мне не впервой, так что, думаю, скоро привыкну.
— Да-да, я тоже так думала.
— Ой, да иди ты!
Они обе смеются, и обе тонут в чужом смехе. Ичиё запивает веселье и трепет горячим кофе; Гин перекатывает во рту почти что резиновую тапиоку.
— А у тебя что? Не замучили вас там на архитектурном?
— Пока живу. Скоро должны будут объявить темы курсовых, вот тогда уже начнётся ад.
— Кошмар, — Ичиё мученически стонет, как будто они в одной группе. — Вам же объяснят, как это делать? Вообще не представляю, как должна выглядеть курсовая.
— Должны по идее, но чёрт их знает.
— А практика у вас уже была? — продолжает сыпать вопросами Хигучи. Ей хочется узнать всё, пока есть возможность.
— Второй курс — слишком рано для практики. Нас только француз тот по историческим зданиям водил, восхвалял, какая у нас архитектура хорошая была раньше, мол: «Не то, что сейчас».
Рядом доносится понимающее мычание.
— Это тот, про которого ты раньше рассказывала?
— Да-да, он у нас архитектурную композицию преподаёт, гордость всей кафедры.
— Блин, завидую! У нас вообще ни одного иностранца, по крайней мере из тех предметов, которые сейчас идут. Хотя, казалось бы, мы же международники, — дуется Ичиё.
— Ещё добавятся, я уверена, — подбадривает Гин с нескрываемой лаской в голосе. Её взгляд полон нежности и немой поддержки, а зрачки блестят на свету. Хигучи они всегда напоминали те самые тапиоки из её чая.
— А по нагрузке что?
— Муштруют, как могут, — Акутагава вздыхает и вновь припадает губами к соломинке, опустив чёрную медицинскую маску (пандемия оставила сильный осадок на её стиле, как и у половины подростков Японии). — Перед сессией я думала, что сдохну от энергетиков.
— Ужас, ты вообще спала?!
— Иногда.., — натянуто отвечает Гин. Ей не хочется, чтобы её девушка переживала, но и врать язык не поворачивается.
— Божечки, как ты там вообще выживла? — чуть не поперхнувшись кофе, удивляется Ичиё. Это немного лицемерие, но даже она, несмотря на сессию, соблюдала «правило четырёх часов». — Дальше ведь ещё эти курсовые, ты там совсем про сон забудешь!
— Ну, другие ведь как-то учатся, да и у тебя тоже нагрузка будет нехилая.
— Да, но тебе ведь дольше учиться! — брови Хигучи деловито свелись к переносице, губы сжались от напряжения.
Архитекторы учатся на два года дольше, и Ичиё никогда не перестанет протестовать по этому поводу. Не тогда, когда речь идёт о здоровье Акутагавы, что только недавно бросила курить и стала получать хоть какое-то наслаждение от жизни.
— Я больше переживаю, что не смогу совмещать учёбу с подработкой, — Гин тоскливо отводит взгляд. — Билеты ведь сами на себя не накопят как-никак...
Внезапная тишина прокрадывается в их разговор, создавая мучительную паузу.
Гнев Ичиё сходит на нет. Бумажный стаканчик, хоть ещё и не остыл, но греет недостаточно, и она испытывает огромное желание взять Гин за руку прямо сейчас. Просто ощутить её тепло, уталить навязчивый тактильный голод.
— ...Ты ведь знаешь, что я сама могу—
— Ну уж нет, — упрекает Гин, слабая полуулыбка вновь играет на лице, скрытая под маской, уже вернувшейся на своё законное место, но слышимая в голосе, — теперь моя очередь.
— Я не хочу, чтобы ты убивалась и перерабатывала из-за меня!
— Тогда воспринимай это как то, что скромная студентка из Киото просто хочет увидеть Токио вживую, а заодно погулять со своей великолепной и прекрасной девушкой, которая по чистой случайности учится в Тодае.
Ичиё чувствуёт жар на своём лице, и вот ей уже не так холодно и обидно.
— Дурочка.
Теперь и Гин хочет сплести пальцы с Хигучи как можно скорее.
— Как скажешь.
— Куплю тебе круассаны с самым горячим кремом, чтобы ты обожглась, когда приедешь.
Щёки Гин болят от улыбки, как бывает только во время разговоров с Ичиё.
— Люблю тебя, милая.
Гин выходит на оживлённую улицу, и гул становится громче. Пальцы со слезшим чёрным лаком на ногтях крепче сжимают телефон и увеличивают громкость звонка.
— Я тебя тоже, — низкокачественный звук из динамика, что никогда не заменит живой голос её девушки.
Хигучи поднимает глаза на ночную улицу, где только проезжающие мимо машины и цветастые ряды автоматов составляют ей компанию. Какой-то парень неподалёку усердно пытается выиграть плюшевую Мелоди для своей девушки, а Ичиё подбирает новую тему для разговора.
У неё ведь тоже своего рода свидание, верно?