Chapter Text
Регулусу Блэку было одиннадцать, когда он впервые по-настоящему влюбился. Все признаки были налицо: бабочки, расправлявшие крылья и порхавшие где-то в животе, румянец на щеках, глупая улыбка, которую он всячески пытался скрыть. Тогда он еще не понимал, что это значило. Теперь же, подобно опытному врачу, перед которым лежит медкарта с перечнем симптомов, Регулус может размашистыми буквами выписать диагноз — влюбленность.
В этом, конечно, не было ничего особенного. Напротив, очень многие его сверстники влюблялись направо и налево в том нежном возрасте. Влюбиться в одиннадцать, все равно что зажмуриться, когда в глаза летит песок. Это так же естественно, как и то, что солнце встает на Востоке и садится на Западе. Такая ранняя влюбленность, как правило, очень быстро проходит.
Однако во влюбленности Регулуса было целых две особенности. Первой стало то, что она так и не прошла. Годы спустя она все еще цветет, уютно обустроившись в дальнем и темном уголке его сердца. Там, где ее никто не увидит.
Ее никто не должен видеть из-за второй особенности. Он влюбился не в девочку, как это происходило с его одноклассниками. Нет, Регулус влюбился в мальчика, и необычного. В Джеймса Поттера. Лохматого мальчугана в дурацких круглых очках и с дурацкой яркой улыбкой. В мальчишку, жившего в соседнем доме. В лучшего друга своего брата.
Джеймсу Поттеру тоже было одиннадцать, когда он по уши влюбился, вот только… Влюбился он вовсе не в Регулуса. В Лили Эванс.
Не было никого в округе, кому Джеймс не присел бы на уши и не поведал все свои планы на их свадьбу, которая обязательно состоится по окончании школы. Его не смущали ни усмешки сверстников, ни снисхождение позабавленных взрослых, ни многочисленные отказы самой Лили.
Что было особенного во влюбленности Джеймса? Она тоже не прошла со временем.
Открыв входную дверь, Регулус видит эту дурацкую джеймс-поттеровскую улыбку, черт ее подери, и, ни на секунду не теряя самообладания и не позволяя своей маске безразличия треснуть, тут же безэмоционально выдает:
— Сириуса дома нет. — И торопится захлопнуть дверь прямо перед его носом. К сожалению, Джеймс подставляет ногу к порогу, и Регулусу не удается это сделать.
— Вообще-то я пришел не к нему. — Джеймс кладет ладонь на дверь и подталкивает ее, призывая Регулуса впустить его внутрь или хотя бы выйти к нему на крыльцо.
— Думаю, отец от твоего общества в восторге не будет, — ровным голосом продолжает Регулус, хоть его сердце и начинает колотиться чуть быстрее. Джеймс пришел не к Сириусу, значит он пришел к Регулусу…?
Джеймс весело смеется, будто это самое забавное, что ему приходилось слышать в жизни. В этом весь Джеймс, с ним легко говорить, смеяться, плакать, чувствовать.
— Нет, боюсь, что пришел не за тем, чтобы осчастливить Ориона своим обществом.
— Поверь, он за это только поблагодарит Бога, — на полном серьезе отвечает Регулус, потому что это правда. Орион обрадовался бы Джеймсу (да и кому-либо вообще) только при том раскладе, что тот принес бы ему выпивку.
Джеймс снова смеется. И ох, что этот звук делает с Регулусом… Он готов завернуть его в платочек и спрятать в карман, чтобы затем аккуратно разместить меж хрустящих страниц своего дневника и переслушивать, когда только захочется.
— Уверен, что так и есть, — хмыкает Джеймс, — в общем, у меня есть к тебе просьба.
Регулус приподнимает брови, как бы говоря: «Да неужели? Кто бы мог подумать?» Возможно, он ведет себя слишком язвительно, но это можно легко списать на компенсацию морального ущерба за разбитое сердце и безответные чувства.
— Да, кхм, короче, у меня совсем беда с химией, и Слизнорт грозится потребовать у тренера, чтобы меня исключили из футбольной команды, если моя успеваемость не станет лучше, а в таком случае меня точно не увидят скауты, и я не получу стипендию, и тогда моя жизнь будет кончена!
— Погоди, а в каком именно месте мне должно быть не плевать? — О, Регулусу никогда не плевать, когда дело касается Джеймса. Но тому об этом знать вовсе не обязательно.
— А ты умеешь утешить, Регулус, — притворно прикладывая руку к груди, выдыхает Джеймс. Регулус лишь мычит в знак согласия, и Джеймс продолжает: — Из всех моих знакомых ты лучше всех разбираешься в химии, черт, да я думаю, ты лучший во всей школе! — Это явное преувеличение, всем прекрасно известно, что лучше всех в химии Снейп, но Регулус точно знает, что Джеймс не обратится к Северусу за помощью, даже если тот будет последним человеком на Земле. — В общем-то, я подумал, что ты мог бы стать моим репетитором. — Джеймс ухмыляется так, будто явно гордится тем гениальным умозаключением, к которому пришел. Только он не учел один ключевой фактор — Регулуса Блэка.
— Хм-м-м, — тянет Регулус, потирая большим и указательным пальцами подбородок как бы в раздумьях. — Нет, — отрезает он и снова пытается закрыть дверь, но у него вновь не выходит.
— Стой, подожди, — взмаливается Джеймс, все следы самодовольства тут же исчезают с его лица. — Конечно, это будет не за бесплатно, я заплачу.
— Мой ценник тебе не по карману, Поттер, — снова отрезает он.
— Умоляю, я сделаю все, что угодно. Только скажи, чего ты хочешь?
«Тебя», — первый ответ, который приходит ему в голову и который Регулус, конечно, ни за что не озвучит.
«Всего тебя себе. Умоляю».
Нет, он еще не настолько жалок.
— Прошу, Регулус, ты моя последняя надежда. — Черт, эти блядские сияющие искренностью глаза, обещающие весь мир преподнести на ладошке, эта мольба в голосе, этот… Джеймс Поттер. И перспектива провести с ним время. Хотя бы немного. Хотя бы понарошку. Они далеко не друзья, едва ли знакомые. Но Регулусу кажется, что он знает Джеймса лучше самого себя.
— Пятьдесят долларов за час, — в итоге сдается Регулус. Это довольно высокая цена, но не может же он сказать: «Да, Джеймс, конечно, любовь моя, для тебя мои услуги бесплатны до тех пор, пока мне доводится проводить время вместе с тобой». Его мутит от одной мысли. Тем более, для Поттера эта сумма проблемой не окажется.
— А скидочки для соседей и давних друзей не предусмотрено? — дразнит Джеймс.
— Радуйся, что я не задрал ценник до сотни. Мне все-таки терпеть твое лицо по часу в день.
— Понял-принял, я просто шучу, я же сказал: все, что угодно. — Джеймс пожимает плечами.
Регулус, кажется, не дышит, и он не уверен, что справится со всем этим. Ну, то есть… Он же буквально только что согласился на добровольное времяпровождение с Джеймсом Поттером наедине. С Джеймсом. Тем самым, в которого влюблен без памяти уже лет шесть.
Во что он ввязался?
⋆ ⋆ ⋆
Джеймс и Регулус договорились встречаться и проводить занятия на нейтральной территории, так как отец Регулуса явно рад присутствию Джеймса не будет, а сам Регулус наотрез отказался ступать на порог Поттеров.
Джеймс так и не понял, с чем это связано, но лишь пожал плечами и согласился, в очередной раз бросив ему: «все, что угодно». В ответ на что получил закатывание глаз и пыхтение под нос.
Регулус, как давно заметил Джеймс, абсолютно особенный человек. Он забавный, хоть и не пытается таковым быть. Иной раз Джеймс не может сдержать смеха, пока Регулус тут и там вставляет саркастические комментарии и подколы.
Джеймс очень переживал насчет своей просьбы, а потому сначала обратился к Сириусу с вопросом, стоит ли вообще просить Регулуса стать его репетитором. Внешне Сириус отреагировал немного странно, как показалось Джеймсу, но потом сказал, что попробовать стоит, потому что если он и знает что-то о своем брате, так это то, что тот скорее проглотит острую саблю, чем согласится делать что-то, чего ему не хочется. Осознание того, что Джеймс не принудит Регулуса ни к чему, чего тот сам делать не стал бы, несколько утешило его.
И вот так Джеймс оказывается в дверях кафе «У Розмерты». Пройдя внутрь, он видит, что сегодня здесь не слишком многолюдно. Оно и понятно, середина рабочей недели как никак. «У Розмерты», казалось бы, ничем не примечательная закусочная, таких десятки по всему городу. Но тут однозначно самая вкусная еда в округе, плюс кафе находится недалеко от старшей школы, а потому сюда частят многие ученики. Особенно тут любят прогуливать уроки. Однако Розмерта, хозяйка кафе, близко общается с МакГонагалл, заместительницей директора школы, а потому зачастую горе-прогульщиков ждет неприятный сюрприз. Джеймс и Сириус обожают Розмерту, это чувство взаимно, поэтому она никогда их не выдает. Не то чтобы они не могли пережить еще пару-тройку наказаний после уроков, но их отсутствие — это приятный бонус.
Заметив кудрявую макушку в другом конце зала, Джеймс было думает окликнуть Регулуса, но решает, что все же не стоит. Обычно людей пугают такие громкие возгласы со спины, а напугать или расстроить Регулуса — последнее, чего ему хочется. Рядом с ним стоит, склоняясь ближе, высокий темноволосый парень в форме официанта, опираясь одной рукой на спинку дивана, на котором сидит Регулус, а второй — на столик. Оба парня расположены спиной к Джеймсу и пока не видят его.
По мере того, как Джеймс приближается к ним, он улавливает обрывки разговора, который, по всей видимости, начался задолго до прихода Джеймса.
— О, Реджи, ну скажи-и-и, это кто-то из школы, у тебя свидание с каким-то парнем из школы? И ты молчал?!
— Барти, отъебись, — огрызается Регулус. — Никакое у меня не свидание.
Барти. Джеймсу знакомо это имя, он знает, что так зовут приятеля Регулуса, а потому легко сопоставляет имя с лицом, которое не раз мелькало перед его глазами в школе.
— Ну-ну, что же ты так сразу? — начинает паясничать Барти. — Я давно говорил, что тебе пора бросить эту затею с…
Джеймс решает, что ему пора объявить о своем присутствии, а потому довольно громко прочищает горло. Парни оборачиваются, обращая взгляды на него, когда он, улыбаясь, говорит:
— Привет. — И легким движением руки салютует обоим.
На щеках Регулуса тут же расцветают пунцовые бутоны — это абсолютно умилительно. Джеймс ничего не может поделать с тем, как без его ведома и согласия улыбка на его лице становится шире.
Барти, которого Джеймс впервые имеет удовольствие видеть вблизи, одаривает его по-настоящему хищным взглядом, приподнимая одну проколотую бровь. Затем он, облизнув нижнюю губу, на которой тоже красуется металлическое колечко (серьезно, сколько у этого парня вообще пирсингов?), бросает на Регулуса взгляд, который Джеймсу никак не удается расшифровать.
— Надеюсь, я не помешал… — начинает Джеймс.
— Конечно, нет, Барти уже принял заказ и уходит, не так ли, Барти? — перебивает его Регулус.
— Конечно. — Он как-то странно усмехается и качает головой. — Но думаю, мне нужно принять заказ еще и у… — тянет Барти.
Барти не может не знать, как его зовут. Все в школе знают Джеймса, но приличия ради, конечно, приятно иногда познакомиться с кем-то лично.
— Ах да, точно, Джеймс Поттер. — Он протягивает ладонь, и Барти тут же крепко жмет ее. Джеймс бы даже сказал, что слишком уж крепко.
— Очень наслышан, Поттер, — восхищенным тоном выдыхает Барти, но Джеймсу что-то подсказывает, что восхищение деланное. Джеймс видит, как где-то под столом мелькает резкое движение ноги, и Барти хрипит: — Ауч. Да, я просто Барти. Ну так, что заказываем, Джеймс?
— Клубничный молочный коктейль, спасибо. — Джеймс вежливо улыбается, и Барти, черкнув что-то у себя в блокноте, кивает и удаляется.
Наступает молчание, Регулус смотрит куда-то себе в колени. Джеймс присаживается на диван напротив него и за неимением других вариантов, решает начать разговор с:
— Не знал, что Барти здесь работает. Ни разу его тут не видел.
Уголок губ Регулуса ползет вверх. Глядя прямо на Джеймса, он бросает:
— Он недавно начал, только чтобы побесить отца. Только представь, сын мэра работает в пропахшей жиром забегаловке. — Регулус ехидно улыбается, и Джеймс ловит себя на мысли, что это, возможно, единственный человек на его памяти, которому до безумия идут лукавство, шалости и даже немного злобности.
— Представляю. Крауч-старший тот еще сноб. — Джеймс решает, что лучше не стоит продолжать эту дискуссию, иначе она выйдет в обсуждение снобизма и родителей Регулуса, к которым у Джеймса много претензий.
Очередное неловкое молчание нарушает Регулус.
— И, эм, давно ты тут стоял? — Его голос звучит слабо, будто он не вполне уверен, что хочет услышать ответ. Он вновь смотрит себе на колени, играясь с кутикулой на большом пальце. Джеймс тут же понимает, с чем связаны его нервы, хотя поначалу даже не обратил на это внимания. Черт, да они же живут в двадцать первом веке, в конце-то концов.
Но Джеймс видит, что Регулус по-настоящему боится его реакции на свою ориентацию. Серьезно? Мнение Джеймса его вообще никогда не заботило, с чего бы ему начать переживать из-за этого сейчас? Разве что… Может, он переживает не за мнение Джеймса, а за то, что он может кому-то рассказать. Сириус. Ну, конечно, он боится реакции Сириуса.
— Регулус, я никому не скажу. Ты же это понимаешь? — твердо заверяет его Джеймс. Он видит, как дыхание Регулуса перехватывает.
— Не скажешь, то есть ты… кхм, ты не против? — Регулус удивленно моргает несколько раз, но его дыхание все еще не выравнивается.
— Конечно. Регулус, никто тебе не указ, тебе могут нравиться парни, в этом нет ничего страшного, это абсолютно нормально!
После этих слов Регулус, кажется, наконец делает вдох и успокаивается, его плечи расслабляются, и он слегка сутулит их.
— Да, парни, точно, это супер. — Регулус прочищает горло и облокачивается на стол.
— Просто, чтоб ты знал. Сириус тоже не будет иметь ничего против этого, обещаю. — Джеймс одаривает его ободряющей улыбкой, и Регулус ухмыляется какой-то своей мысли, которой явно не намерен делиться. Джеймсу хочется вскрыть черепную коробку этого парня, просто чтобы понять, что же там происходит. Он никогда не может понять, что кроется за его реакциями и словами.
В этот момент Барти приносит на подносе их заказ и ставит перед Регулусом тарелку картошки фри, а перед Джеймсом — молочный коктейль, бормоча «бон апети» перед тем, как удалиться вновь.
— О Боже! — восклицает Джеймс, неверяще пялясь на Регулуса, уже отправившего в рот пару картофелин. — Ты что, ешь картошку без соуса?
— Терпеть не могу соусы. — Он закатывает глаза. — Они же полностью перебивают вкус картошки, в чем тогда смысл? Можно с тем же успехом купить соус и есть только его.
— Это вообще ни фига не то же самое! — Джеймс тихо посмеивается такой логике.
— А вот и нет.
— А вот и да.
Регулус приподнимает одну бровь, как бы призывая Джеймса придумать аргумент посильнее, чем детская перебранка.
— Черт, да ведь это же… Смотри, ты смотрел «Рататуй» в детстве?
Регулус прыскает смехом.
— Ты же не будешь сейчас на полном серьезе доказывать свою правоту на базе детского мультфильма про крысу-повара?
О, Регулус пытается взять его на слабо? Его?! Теперь это дело принципа.
— «Рататуй» — один из величайших мультфильмов всех времен!
— Ага, еще бы, дай угадаю, ты наверняка и над мотивационной речью в конце фильма прослезился? Неважно, кто ты и откуда, ты можешь добиться чего угодно. — И вот Регулус опять закатывает глаза. Он вообще-то прав, Джеймс действительно прослезился над этим, но он ни за что не признается в этом Регулусу.
— Не пытайся увести разговор в другое русло, я еще не договорил! — Джеймс не может даже начать описывать, насколько его веселит весь этот разговор. Честное слово, он сидит в кафе с Регулусом Блэком и обсуждает «Рататуй» — это звучит как очень плохой анекдот. — Смотри, Реми говорил, что вот, например, есть клубника… Да взять хоть мой коктейль, и есть сыр, за него, допустим, будет твоя картошка. По отдельности они оба по-своему вкусны, да? — Джеймс ждет какого-то подтверждения от Регулуса, и тот в неверии хмыкает и кивает.
— Допустим.
— Вот, значит, коктейль и картошка вкусны по отдельности, но... — И тут Джеймс тянется к тарелке Регулуса, выхватывает пару картофелин и, макая их в свой клубничный коктейль, продолжает: — Если их соединить, может появиться новое, совершенно невообразимое сочетание. — Он отправляет картофелины себе в рот, разжевывает и издает утрированный стон удовольствия. — Восхитительно.
— Мерзость! — возмущается Регулус, но без всякой злобы, потому что он уже весело смеется, когда продолжает: — Поттер, ты просто извращенец…
Так и ломается маска безразличия, за которой скрывается вот такой, настоящий Регулус. Тот, чей задорный смех напоминает счастливый звон колокольчика. Джеймс и понятия не имел, что где-то или когда-то мог существовать такой Регулус. Это на секунду переворачивает весь его мир с ног на голову.
Регулус всегда старается делать как можно меньше движений и издавать минимум звуков, чтобы никто не заметил его, даже не обратил внимания на то, что за спиной Сириуса находится кто-то еще. Кто-то поменьше, потише, чуть потусклее, но все же куда ярче, чем многие другие.
Кто бы мог подумать, что его улыбка может быть такой яркой, смех таким заразительным, а радость такой всепоглощающей.
Джеймс тоже смеется, не может не смеяться, когда это делает Регулус, и крадет еще несколько картофелин с его тарелки. Съедает их и запивает коктейлем, весело играя бровями.
Спустя пару минут, чуть успокоившись, Регулус словно вдруг просыпается, осознает, что позволил своей маске невозмутимости дрогнуть. Он быстро собирается и с бесстрастным выражением лица говорит:
— Так как я не знаю, насколько ты плох в химии, думаю, мы просто начнем с основ органики и постепенно будем двигаться дальше, ясно?
Джеймс тоже быстро принимает серьезное выражение лица и кивает.
⋆ ⋆ ⋆
Настойчивый стук вырывает Регулуса из раздумий. Он быстро стирает с лица глупую улыбку и поворачивается к окну, за которым, конечно, обнаруживает Барти. Подойдя к подоконнику, Регулус распахивает окно, пуская друга в свою комнату привычным путем. Барти никогда не заходит через передний ход. Раньше таким образом он избегал конфронтации с Вальбургой, но теперь это просто стало привычкой. Родители Регулуса никогда не любили гостей, особенно друзей их детей. Ему кажется, что, возможно, причиной такой неприязни стало то, что первым другом их ребенка был Джеймс Поттер, тут же подействовавший им на нервы. Теперь же скрываться не от кого — Ориону глубоко плевать на все, что находится за пределами бутылки виски.
Барти забирается внутрь, садится на подоконник и тяжело вздыхает, а Регулус, скрестив руки, стоит прямо напротив него.
— Ни слова, — грозно бурчит Регулус.
— Но я молчал! — Барти вскидывает руки вверх, как бы в жесте капитуляции.
— Я знаю, о чем ты думаешь, и мне это не нравится, — выплевывает Регулус.
— Тебе не нравится то, о чем я думаю, или то, что я думаю вообще? — Кажется, Барти вся эта ситуация забавляет. Жаль, Регулус не может разделить его энтузиазма.
— И то и другое, — отрезает он, а уголок его губ ползет вверх.
— Черт, а ты та еще сучка, тебе когда-нибудь говорили?
— Ты. Каждый день.
— Что ж, справедливо. — Барти пожимает плечами. — Не могу поверить, что ты пошел на что-то подобное. Регулус, ты же умнее этого. — Он с укором качает головой.
— Нет, просто, перестань, я… — Регулус знает, что ему не стоило соглашаться на предложение Джеймса, и тот факт, что он провел с ним чуть больше шестидесяти минут сегодня и с тех пор буквально часами напролет на повторе прокручивал в голове проведенное вместе время, уже сам по себе был доказательством. А что будет дальше? — Я не мог сказать ему нет, ясно?
— Это не так сложно, я могу тебя научить. В слове «нет» всего один слог, легкотня. Сначала твой язык должен прижаться к нёбу…
— Ха-ха, Барти, да ты шутник.
— Я просто не понимаю, чего ты ожидаешь. Джеймс Поттер самый натуральный натурал из всех натуралов на этой планете.
— Я не… рассчитывал, что это приведет к чему-то, просто… — просто хотел провести с ним чуть-чуть времени, не говорит он. — В любом случае, я уже в это ввязался, так что перестань читать нотации.
— Я? Нотации? Да упаси Боже, Регулус. Просто надеюсь, что мне не придется потом твердить: «А я же говорил».
— Могу зашить тебе рот, если это поможет, — предлагает Регулус, с вызовом приподнимая одну бровь.
— Могу зашить тебе член, если это поможет, — добродушно издевается в ответ Барти. Он тяжело вздыхает и проводит ладонью по лицу. — Ты же понимаешь, что это добром не кончится? Я просто… правда, не хочу, чтобы тебе было больно.
Вот в чем штука с Барти. Он может сколько угодно вести себя, как козел, которому на все насрать, который делает абсолютно все вопреки и просто всячески гадит отцу. Может, он и плывет против течения, только чтобы доказать миру свою состоятельность и самостоятельность, но сколько бы он ни натягивал на себя маску полного и абсолютного похуизма, Барти терпеть не может, когда кто-то причиняет боль или вред его близким. Близких у Барти не так уж и много, но те единицы, о которых он по-настоящему заботится, никогда не смогут сказать, что он способен на похуизм по отношению к ним.
— Это всего лишь дополнительные занятия по химии, а не конец света, окей? — выдыхает наконец Регулус. — Я буду в порядке.
Он видит, что Барти это не сильно убедило, но тот лишь еще раз вздыхает и переводит тему:
— Я принес тебе новинку. — Он улыбается уголком губ, помахивая запакованным CD, подходит к ноутбуку и вставляет диск в дисковод. На все комментарии Регулуса о том, что они живут во времена, когда он может спокойно отправить ему аудиозапись в мессенджере, Барти всегда настаивает, что тогда будет теряться весь шарм.
Из колонок начинает мягко доноситься на удивление плавный и спокойный инструментал, что вовсе не похоже на стиль Барти. Как правило, его музыка отличается изобилием ударных и сильными басами.
— Всю ночь сводил, — выдыхает он, падая на кровать рядом с Регулусом. Прикрыв глаза, он начинает мычать под музыку и мягко отбивать ритм пальцами о клочок крафтовой бумаги, в которую и был упакован диск. Регулус может различить едва заметную розочку, нарисованную на краешке бумаги черной гелевой ручкой, и изо всех сил старается не дать улыбке растянуться на лице.
Дождь ритмично стучит по кровле, а стекло в оконной раме, кажется, едва слышно дребезжит, порой раздается уверенное громыхание — все это создает приятный белый шум, еле доносящийся до ушей Регулуса, позволяющий отключиться от мира и погрузиться в себя. Он часто так делает. Лежит на кровати, бездумно пялясь в потолок, пытаясь абстрагироваться от всего. В такие мгновения ему хочется притвориться, что мир просто останавливается и наконец перестает. Он не уверен, что именно мир должен перестать, может, давить, тормошить или дергать… Это и неважно, просто иногда ему кажется, что все слишком.
В детстве Регулус не любил дождь, потому что с ним, как правило, приходила гроза. Но даже тогда он в тайне ценил грозы, потому что в такие дождливые ночи Сириус всегда пробирался к нему в комнату, чтобы быть рядом. Ему было известно о страхе Регулуса, и он делал все, чтобы тот не оставался с ним один на один.
Сейчас Регулус находит в непогоде утешение. Ему нравится мысль о том, что не только его разрывает на части, но и бесконечное небо над головой. Понимание, что даже небо время от времени страдает, помогает Регулусу смириться с собственными невзгодами.
Не то чтобы он считает себя особенно несчастным. Это не так. Но порой навязчивые мысли в голове не дают покоя, и хочется как-то их отключить, выкинуть в ближайший мусорный бак и поджечь его содержимое.
Из прострации его вырывает чуть слышный стук по деревянной двери. Регулус молчит, потому что и так точно знает, кем может быть единственный человек, стучащийся в его дверь в полночь. Легкий скрип, и вот уже виднеется макушка его брата. Видимо, удостоверившись, что Регулус не спит, Сириус тихо проходит внутрь и подходит к кровати. Регулус все так же молча двигается ближе к стене, освобождая место и безмолвно приглашая брата лечь рядом. Тот так и поступает. Они оба лежат, глядя в потолок, тишину в комнате прерывают лишь редкие, громыхающие удары молнии.
— Привет, — наконец подает голос Сириус, поворачивая голову к нему, но видя лишь профиль Регулуса, потому что тот все еще не отрывает глаз от потолка.
— Привет, — выдыхает он в ответ, наконец переводя взгляд на Сириуса.
Регулус тут же замечает, как в ночи сверкает сережка-гвоздик в форме звезды в ухе брата. Это был подарок Регулуса на прошлое Рождество, который Сириус с тех пор носит не снимая. Регулус подзаработал денег, пока писал рефераты за других. Многие в школе знают, что если ты хочешь, чтобы за тебя сделали какую-то работу качественно и без лишнего шума, то нет претендента лучше, чем Регулус Блэк, хотя и ценник будет соответствующим.
Сириус и Регулус давно перестали ожидать помощи от отца. С отсутствием моральной поддержки со стороны родителей они смирились еще в раннем детстве, найдя утешение и единственную опору друг в друге. Материальной же они лишились, когда Орион проиграл почти все блэковское состояние в карты, казино и еще Бог весть что. Когда Регулусу было одиннадцать, они переехали сюда, потому что затрат в маленьком городе куда меньше. Вальбурге все еще с горем пополам удавалось держать семью на плаву, хоть она и стала более невыносимой чем когда-либо.
Через пять лет она умерла, и мальчики лишились еще и ее. Каким бы ни было отношение матери к ее детям, оно хотя бы было, тогда как отец и вовсе игнорировал их существование. Его интересовала лишь Вальбурга, только она могла привлечь его внимание. После ее смерти внимание Ориона было приковано лишь к бутылке, а Сириус с Регулусом стали сами себе хозяевами.
Сириус намного легче пережил смерть матери, его мысли по этому поводу можно было уложить в фразу: «скатертью дорожка». Они никогда не были близки, но, справедливости ради, довольно сложно быть близким с человеком, который считает проявление эмоций и чувств слабостью. Они всегда цапались, как кошка с собакой: если Вальбурга говорила «верх», Сириус обязательно должен был ответить «низ». Чем старше становился Сириус, тем сильнее ситуация обострялась. Доходило до того, что если эти двое находились в одной комнате, то помещение лучше всего было бы оцепить как опасное для жизни.
Что до Сириуса с Регулусом — что ж, было время, когда они сильно отдалились друг от друга. Их отношения можно условно поделить на три периода: до Джеймса Поттера, после него и после смерти Вальбурги.
Когда они переехали в этот Богом забытый городок, Сириус нашел нового брата в лице Джеймса Поттера из соседнего дома, и все чаще стал замечать промахи родного. Он, должно быть, понял, что Регулус вовсе не дотягивал до планки, которую сумел установить и даже перепрыгнуть Джеймс. Возможно, Сириус просто устал от постоянного нытья Регулуса. Поверьте, если бы у него была такая возможность, Регулус и сам не стал бы себя терпеть, а ушел. Сириус уже было собирался сбежать из дома, когда Вальбурга внезапно почила. Она даже не сочла нужным оповестить свою семью, что ей уже год как диагностировали рак.
После ее смерти Сириус, видимо, испытал жалость к несчастному, всеми брошенному маленькому Регулусу или вспомнил о доблестном братском долге. В общем, он вернулся и снова стал сближаться с Регулусом, а километровые дистанции между ними, стали стираться, пока братья наконец не оказались в объятиях друг друга. Быть может, если бы Регулуса не подкосила скорбь по матери — которая, пусть никогда толком и не была настоящей мамой для него, но была единственной, — то он был бы слишком горд, чтобы принять помощь и утешение со стороны блудного брата. Но, по правде говоря, он просто был счастлив не быть в одиночестве.
Возможно, по Регулусу этого не скажешь, но больше всего он ненавидит одну только мысль об одиночестве, в котором навязчивые мысли потоком накрыли бы его с головой. Он, скорее всего, не выдержал бы и дня такой жизни, пошел бы да утопился.
К счастью, Регулус не был в одиночестве долго. Примерно в то же время, когда Сириус нашел себе лучшего друга, Регулус нашел своего. Конечно, первые две с половиной недели в новой школе были для Регулуса сущим адом. Ему постоянно хотелось запереться в кабинке туалета и отобедать там в попытке любой ценой остаться никем не замеченным. Что было довольно тяжело, учитывая, что его брат и Джеймс гребаный Поттер уже расхаживали по школе так, будто она принадлежала им.
Тогда он и встретил Барти. Шла третья неделя в новой школе, и Регулус уже подумывал подстроить автокатастрофу или несчастный случай, что угодно, лишь бы ему не пришлось идти туда снова. На уроке математики за соседней партой сидел мальчик: в одной руке он вертел ручку, из которой вынул стержень, а в другой держал маленькие комочки бумаги. Стоило учителю повернуться к классу спиной, чтобы написать что-то на доске, мальчик сразу же пулял в него «снаряд».
Когда учитель снова оборачивался, чтобы обнаружить нарушителя, тот просто изображал бурную деятельность, скрупулезно переписывая все с доски в тетрадь и дико улыбаясь, как только учитель опять отворачивался, чтобы круг замкнулся вновь.
Мальчик чем-то напомнил Регулусу брата, возможно, поэтому он и хихикнул, когда хулиган начал корчить рожицы, передразнивая вытянутое занудное выражение лица их математика. Что случилось потом Регулус не смог бы объяснить даже при желании. Следующее, что он помнит, — это как они с Барти смеялись возле двери в кабинет директора.
— Как прошел твой день? — вырывает Регулуса из мыслей голос брата. Он пытается сморгнуть воспоминания, снова глядя в глаза Сириуса, которые от недостатка освещения кажутся темными.
— М-м, — тянет он, — Нормально. — По правде говоря, Регулус чувствует себя вымотанным, ему не хочется ничего обсуждать. Если быть до конца честным, то ему хочется только побиться головой об стенку, а затем сжаться в комочек и прижаться к груди Сириуса, чтобы тот гладил его по волосам, как котенка. У котят нет проблем Регулуса. Котята не влюблены в Джеймса Поттера. Наверное… А вообще Регулус не удивился бы, если бы Джеймс обладал талантом влюблять в себя любое дышащее существо.
— Слышал, ты теперь репетиторствуешь…? — бормочет Сириус.
Ах вот оно что. Ну, это в любом случае рано или поздно произошло бы. Джеймс — лучший друг Сириуса, а Регулус — его брат. Конечно, Джеймс рассказал бы Сириусу об их занятиях. Но Регулус почему-то об этом не думал. Да и разве это имеет какое-то значение?
— Ага, — коротко отрезает он. — А что? Хочешь присоединиться к нашему кружку?
— Реджи… — вздыхает Сириус.
Окей, может быть, как-то раз когда Сириус и Регулус решили вместе напиться и мысленно проводить любимую матушку в последний путь, Регулус в пьяном угаре начал плакаться брату в жилетку обо всем и сразу: о матери, об учебе, о гребанном непрерывном потоке мыслей в голове, не дающем покоя и сносящем его с ног. И о… дурацком Джеймсе Поттере, с его дурацкими очками, дурацкой улыбкой, дурацкой прической и дурацком, дурацком, дурацком.
И, может быть, Сириус был сначала в небольшом шоке и ступоре, но он быстро собрался, чтобы утешить младшего брата. С тех пор, он стал особенно аккуратным, никогда больше не поддразнивал и не шутил о «девочках в школе», чем беспрестанно занимался до пьяного инцидента с душеизлияниями. В общем, да, предположение Джеймса о том, что Регулус боится, что его брат узнает о его ориентации, уже год как несколько неактуально.
— Знаю-знаю, Барти уже устроил мне лекцию, Боже, вы там сговорились, что ли? — ворчит Регулус, ударяя себя подушкой по лицу и рыча в нее.
Сириус издает слабый смешок.
— А это, кстати, не такая уж и плохая идея, запомню на следующий раз, — говорит Сириус, убирая подушку от лица Регулуса. — Ты в порядке? — спрашивает он со всей серьезностью. Регулус долго выдыхает через нос и снова встречается глазами с братом.
— Я… все будет хорошо, разве нет? — неуверенно тянет он.
— Конечно, все будет хорошо, но, если вдруг тебе будет хоть самую малость некомфортно, ты просто можешь…
— Все будет хорошо, — заверяет его Регулус, в этот раз куда увереннее. И Сириус, легко улыбаясь, кивает.
— Знания по химии у этого придурка начинаются и заканчиваются тем, что H2O — это вода, так что у вас будут до-о-олгие сессии.
— Думаю, он не так плох, — защищает Джеймса Регулус, по-детски хихикая. — Он быстро все схватывает.
— М-м-м, кажется, кому-то любовь глаза слепит.
— Может быть. Но не тебе тут издеваться, я за тебя тригонометрию делал месяц, — парирует Регулус.
— Пф-ф, да это только потому что я работал и мне было некогда! К тому же, скажи на милость, как часто я буду в жизни попадать в ситуации, в которых из затруднительного положения меня вытащат формулы нахождения синусов и косинусов?! — возмущается Сириус, активно размахивая руками в воздухе. Учитывая, что они оба все еще лежат, со стороны все это наверняка выглядит просто уморительно.
— Кто знает, а вдруг ты попадешь в смертельный лабиринт, а на пути у тебя встанет сфинкс, и он скажет, что к выходу ты попадешь, только если сможешь решить загадку, а там окажется задача по тригонометрии.
— Вау, Регулус, тебе бы детские сказки сочинять, честное слово, очень вдохновляет образовываться, правда.
— Да, назову книжку «Сириус Блэк и лабиринт незнания», хотя, конечно, «лабиринт тупицы» звучало бы лучше, но такое название может спугнуть чувствительных родителей, не считаешь?
Вместо ответа Сириус начинает щекотать его, в ходе чего они полушутя игриво дерутся, перекидывая друг друга на кровати, пока Сириус с нее не падает. Они смеются еще некоторое время, после чего обмениваются еще парой общих фраз и пожеланиями спокойной ночи. Когда Сириус покидает комнату, Регулус подходит к окну, чтобы запахнуть шторы, и бросает последний взгляд на соседское окно прямо напротив. Свет там выключен, а шторы уже задернуты. Регулус понимает, что Джеймс, скорее всего, уже спит, но не может не пробормотать: «Доброй ночи, Джеймс».