Chapter Text
Когда же его несли ко гробу, дивное знамение было на небе и страшное: были 3 солнца сияющие между собою, а столпа 3 от земли до неба; над всем сверху был как дуга месяц, особо стоящий, и стояли знамения эти, пока не похоронили его.
Лаврентьевская летопись, 1141 г.
У матери на все находился ответ. Если косо смотрят — дело в тебе. Если плохо одета — не показывайся на людях. Если обидно — не плачь.
— Аня, — голос у Ильи был тихий и испуганный. Дрожал на осеннем морозе.
Днем светило благое Солнце. Поминали дедов и прадедов. Аня весь вечер бегала от одного гостя к другому, гремела тарелками и ложками. Теперь это было неважно.
— Аня, — повторил Илья и дернул ее за рукав шубки. Кошка в его руках завозилась, заволновалась.
Ночь стояла холодная. По городу растекся туман: затопил мостовые и площади. А из тумана смотрели черные глаза.
— Котьку нашли, и пойдем, — заканючил Илья.
Куда идти? Поздно. Аня знала, что ее сны не закончатся добром. Мать говорила — помолись и забудь. Аня молилась, молилась и молилась, но незваные гости не отводили взора.
Не сдвинуться. Из тумана вышли всадники. Кошка с диким криком вырвалась и понеслась под мост, а за ней и Илья. Но Аня не могла пойти за ними.
Она смотрела и тихо молилась. Темные глаза смеялись над ней: ночью Солнце не защитит, не согреет. Не развеет нечистую.
— Аня! Аня, бежим!
Сердце ухнуло в живот. Аня отмерла и ринулась под мост. Не было слышно ни топота копыт, ни звона мечей. В полной тишине всадники пересекли реку Сожу и стремглав помчались по улицам. А вслед за ними шли и безутешно рыдали люди в белых рубахах.
В ночь Полюдья Семарх собирает свою жатву.
Ее сны не лгали.