Work Text:
Я — камень.
Я повторяла это себе снова и снова, твердила, как заклинание. Этот мысленный образ помогал мне выжить в самых жестоких битвах, остаться невредимой под ударами вражеских клинков.
И я так привыкла к нему, что порой забываю: вокруг меня обычные люди, из плоти и крови.
— Закрой глаза! — командует Ведьма. Я зажмуриваюсь, но вспышка магического огня пробивается даже через веки.
— Можешь открывать.
Я подчиняюсь, смотрю на письмо сквозь цветные пятна. Постепенно они рассеиваются, и я могу прочитать целый лист, исписанный красивыми словами, хотя суть можно было свести в одну строчку. Разочарованно вздыхаю.
— Да, это скучная работа, но кто-то должен её делать, — говорит Ведьма, продолжая выжигать остатки старых заклинаний из стен тронного зала.
— Работа тут ни при чём. — Ну, а я, как единственный свободный Рыцарь, продолжаю её охранять. То есть сижу в уголке на тот маловероятный случай, если колдовство привлечёт каких-нибудь потусторонних тварей. — Письмо от властительницы Севера. Она снова не поддержит нас в осеннем походе. Соблюдает нейтралитет, будь он неладен.
— Этого можно было ожидать, — рассеянно мурлычет Ведьма, выплетая в воздухе светящиеся руны. — Хоть она и властительница, но против воли своего фаворита не пойдёт.
— То есть променяла единство на поцелуи, — я комкаю письмо, швыряю в очаг.
— Надо же. Ты так не терпишь поцелуи? — Ведьма с интересом смотрит на меня.
Пожимаю плечами. Прикосновение влажных губ к влажным губам — что тут можно терпеть или не терпеть? Просто один из множества жестов, выдуманных людьми.
— Кстати, я тут уже почти закончила, можешь идти, — она внезапно меняет тему, одна из противоречивых привычек, которые делают её общество столь притягательным.
— Благодарю, но я предпочла бы остаться, — эти слова слетают с моего языка без задержки. Мгновением позже я вспоминаю все те неотложные дела, которые ждут меня, но решаю всё же поддаться искушению.
— Даже если я буду вести речь исключительно о поцелуях? — лукаво уточняет Ведьма.
— Вряд ли получится долго рассуждать о таком незначительном предмете, — с наслаждением парирую я.
— И верно. Это не та тема, которая требует слов, — неожиданно уступает она. Касаясь кончиками пальцев стены, медленно идёт в мою сторону, пристально вглядываясь в старинную кладку в поисках видимых только магическому зрению отметок.
— Закрой глаза, — тихо, почти шёпотом говорит она, оказавшись рядом. Я зажмуриваюсь.
Её губы касаются моих.
Видимо, я была неправа, поцелуй — очевидно магический ритуал. Иначе как объяснить, что перед зажмуренными веками всё вспыхивает, что сердце вздрагивает, будто поражённое молнией, что голова кружится, словно при взгляде вниз с замковой стены, что по телу разливается волна непонятного упоения, сродни тому, которое испытываешь в разгар битвы?
Когда волшебное действо обрывается — спустя несколько мгновений, которые показались долгими часами, — я осмеливаюсь открыть глаза. Ведьма смотрит на меня, изогнув влажные губы в лисьей улыбке.
Я — камень.
Но ведь именно влага, как известно, способна разрушить даже прочнейшую скалу.
