Work Text:
Скажи мне, если я приду к тебе, в твой белый город, закопчённый гарью, и если вдруг окажется: в земле осталось место для убитых сталью, и если я поклясться не смогу, что точно знаю, кем ты стал отныне, и лишь одно скажу тебе: люблю… Скажи мне: а ты вспомнишь моё имя?
Я замираю в утренней тиши, и в предрассветном ласковом тумане предчувствия измученной души едва ль теперь моё опустят знамя. Мне не пройти сквозь крепость – это так, едва ли отступить ещё возможно; но сомневаюсь: точно ли ты враг?
С каких же пор врага найти так сложно?
Все говорят – но я не знаю всех; твердят одно – а верится в другое; предчувствия – пустой и нервный смех: на светлое найдётся и плохое.
И я решаюсь – впрочем, кончен путь, и я могу надеяться – и только: с каких-то троп никак нельзя свернуть, с каких-то пор нельзя жалеть нисколько.
Ты ждал меня – но другом иль врагом? Иль сам не знал, хотел понять при встрече, но ждал наверно – и теперь вдвоём молчим, не зная, начинать ли речи.
Ответь мне, враже, ты меня простил – за то, что воевал я не с тобою?
Ответь, пока ещё хватает сил, ответь, пока не стали звуки болью, ответь, пока есть нужные слова, пока жива трепещущая память, пока рассвет встаёт едва-едва и тьма над крепостью не начинает таять.
Скажи мне, враже, враже ли ты мне? Ты ждал меня – за тем ли, чтоб молчали?
За тем ли, чтоб слова твои во тьме страшней и горше яда прозвучали?