Chapter Text
1.
Разумовский выглядел ужасно.
С перманентно скрюченной спиной сидел за ноутбуком третьи сутки, питался печеньем и пил энергетики, в глазах - мания, под глазами - мешки. Нужно было закончить проект идеально. Нужно было превзойти самого себя.
Олег эти два дня был в разъездах - а когда вернулся, чуть не убил. Сначала верил в жалобное "ещё пять минут", потом попытался помочь что-то протестировать, и, оценив масштабы погружения в тему, понадеялся, что всё решится само, а потом, когда Серёжа попросил ещё энергетик, глядя, как будто выбрался из концлагеря и ещё молнией по голове получил, стало понятно, что пора завязывать.
Олег закрыл ноутбук, и в ответ на возмущенный крик закинул Серёжу на плечо, даже бровью не повел.
— Эй, что за дела? — он уперся руками в спину Олега и попытался слезть. Безрезультатно, — Ты что творишь?
— Спать тебя несу, а то тобой инвесторов скоро пугать можно будет.
— Волков, отпусти меня! — Серёжа забарабанил кулаками по его спине, — У меня проект не закончен!
— Вот завтра и закончишь.
Олег похлопал его по спине и продолжил идти к комнате. Заветный ноутбук всё отдалялся и отдалялся, каждый шаг покачивал Серёжу, и руки опускались сами собой.
— Я тебе это припомню, — прошипел Разумовский, зевая.
Олег ничего не ответил. Или ответил, но Серёжа уже не слышал. Он потёр глаза и зевнул ещё раз, недостаток сна брал своё. Руки растянулись вдоль спины Олега, ещё шаг, и Серёжа закрыл глаза. Всего на секунду.
В ту ночь Разумовский проспал двенадцать часов - одиннадцать с половиной на кровати, а ещё полчаса на плече Олега, пока тот думал, как бы аккуратнее уложить его на горизонтальную поверхность.
2.
— Что с тобой?
Серёжа на седативных. Серёжа в смирительной рубашке, небритый и похудевший, смотрит пустым взглядом куда-то сквозь.
— Серёжа! — Олег трясет его за плечо, — Ты слышишь меня?
Он поднимает глаза и находит взгляд Волкова. Смотрит долго, моргает, наклоняет голову. Олег держит его за истерзанные пальцы.
— Пара часов, он проспится и отойдет, — звучит голос доктора сверху, — Посмотрите, здесь всё есть.
Олег берёт папку и быстро листает страницы. Фото в профиль, фото в фас, названия таблеток, подробные описания побочных эффектов, всё остальное - про Птицу. Олег перелистывает страницу и вздрагивает.
Он знал, что цвет глаз Серёжи может меняться. Он наблюдал это несколько раз - когда целовал Разумовского, потом долго смотрел на него, когда разглядывал старые фотографии, когда сталкивался с Птицей лицом к лицу. Но впервые видел в такой манере - два кадра, на обоих Серёжа, его глаза расширены металлическими держателями. Он выглядел раздетым догола, хуже, раздетым до самой души.
— Я хочу домой, — выдохнул Серёжа тихо, пошатываясь, закрыл глаза и вдруг медленно, как срубленное дерево, начал падать. Олег успел поймать его.
— Мы уходим, — прошептал он, поглаживая Серёжу по спине. Он хочет взорвать ко всем чертям эту клинику, — домой.
3.
После принудительного лечения стало только хуже. Серёжа пытался держаться бодро, улыбался, даже смеялся иногда, но что-то в нём оставалось сломанным до сих пор.
В одну ночь Серёжа бился в истерике на кухонном полу. Он брыкался, кричал и плакал, чуть ли не пытался разбить себе голову о кафель. Это было не так страшно - потому что предотвратимо. Серёжа был поднят за плечи, крепко обнят, окружен теплом и заботой, но на слова не реагировал, только бормотал, как заведенный:
— Олег, убей меня, пожалуйста, застрели меня, я не могу так, пожалуйста, Олег, — он прижался лбом к груди Волкова, захлебывался плачем и не мог остановиться. Олег вздрогнул. Отказался даже думать в эту сторону.
В ход шло всё - Разумовский то срывался на крик, то переходил на вкрадчивый шепот, то скулил совсем жалобно: "я больше не могу", "я так устал", "если бы ты правда меня любил, ты бы сделал, как я прошу", "мне так жаль" - а когда ловил воздух и мог выговорить больше предложения за раз, то подробно описывал, как именно хочет быть убитым.
Это продолжалось четыре часа. В какой-то момент Серёжа обессилел совсем и вырубился, всхлипывая и дергаясь во сне. С кухонного пола он оказался в кровати, а Олег тогда выкурил целую пачку за раз, было бы ещё - выкурил бы ещё. Он был не готов к такому.
Утром у них был серьезный разговор.
4.
Доставка таблеток задерживалась.
— Я не могу уснуть без них! — кричал Разумовский, наворачивая круги по комнате, — А если их неделю не будет, мне что, круглосуточно теперь бодрствовать?
— Просто полежи. Не получится уснуть - ладно, но ты хоть отдохнёшь немного, — Олег поймал его за руку и потянул к себе в кресло.
На коленях у Волкова было по меньшей мере уютно. Серёжа положил голову ему на грудь, прикрыл глаза и вздохнул:
— И? Сколько мне так лежать?
— Пока не надоест, — Олег поцеловал его в висок.
Серёжа хмыкнул недоверчиво и затих. Он лежал так минуту, две, пять, затем открыл глаза и тихо спросил:
— А если он вернётся?
Олег наклонил голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Разумовский выглядел уставшим, не изнеможденным, не истощенным, просто уставшим. В глазах блестела тревога, он принялся царапать коротким ногтём большой палец, но Олег перехватил его ладонь своей рукой.
— Я буду рядом.
— Я об этом и переживаю! — он наконец вскидывает голову, смотрит хмуро и серьезно, — Ты первый на мушке будешь, Олег! Что если я в следующий раз решу не себе голову разбить, а тебе, а?
— Тогда я остановлю тебя, — прежде чем Серёжа успевает возразить, Олег поднимает его лицо вверх за подбородок и смотрит в глаза, — Свяжу, если потребуется. Закрою в комнате. Хоть забор построю, чтобы ты точно не вылез.
— Пообещай, что остановишь меня. Любыми способами и любой ценой.
— Обещаю.
Серёжа смотрит, прищурившись, затем поднимает ладонь с оттопыренным мизинцем - ничего лучше он придумать не успел. И когда Олег клянется на мизинчиках, Серёже становится спокойней.
— Сдался я тебе, — горько усмехается он, устраиваясь на плече Олега поудобнее.
— Ещё как сдался, — Волков целует его в рыжие волосы, в лоб, в переносицу. Серёжа обнимаем его за шею и легко целует в губы. Они остаются так ненадолго.
Через двадцать минут Разумовский засыпает очень лёгким сном, почти дремлет. Кажется, лишнее движение - и он спрыгнет и уйдет, как своенравная кошка.
5.
Проходит три месяца. Серёже до сих пор не спится, когда за спиной кто-то может возникнуть. Это одно из последствий, самое страшное уже позади, но прошлое иногда дает о себе знать.
Разумовский цепляется за руки Олега, прижимается спиной к его груди и тянет тихо:
— Обними меня, — просить дважды не приходится.
Олег знает все тонкости - кладет одну руку под рыжую голову, другой накрывает сердце, ритм успокаивает. В обычные ночи этого достаточно, но когда Серёже тревожно, он сжимает чужие ладони и почти хнычет:
— Крепче, — Олег обнимает его, — Ещё крепче.
Олег держит так, что ещё немного, и захрустят кости. Он знает - Серёже и этого было бы недостаточно, поэтому тепло целует в затылок, шепчет "я здесь" и "тебя никто не тронет", и мягко гладит ладонью вдоль футболки, ритм сердца ненадолго становится сбивчивым.
Серёжа кутается в его объятия, словно в тяжелое одеяло, утыкается носом в изгиб локтя, дыхание щекочет, но этого становится достаточно, чтобы уснуть.
Им спокойно.
5. 1.
Это их первый пикник за долгое время. Серёжа сидит, прислонившись спиной к дереву, Олег лежит на его бёдрах, жмурится от яркого солнца.
— Тут последний бутерброд остался, ты будешь или я доем? — спрашивает Серёжа, доставая свёрток из сумки.
— Ешь, — Олег закрывает глаза рукой, чувствует быстрое прикосновение к губам, слышит шорох фольги и может только представить, с какой скоростью Серёжа уплетает бутерброд. Не может сдержать улыбки.
Фольгу Серёжа складывает обратно в сумку, сидит довольный, перебирает пальцами волосы Олега.
— Разморило тебя совсем? — спрашивает Разумовский, усмехаясь.
— Что-то в этом духе. Я б тут лежал весь день, честно говоря.
— Лежи, — Серёжа снова наклоняется и целует его в приоткрытые губы. Олег открывает глаза, потому что рыжая голова заслоняет солнечный свет, потом приглядывается и понимает - эта рыжая голова и есть солнце.
Снова закрывает глаза, снова оказывается поцелован. На душе становится легко и сонно.
Олег засыпает под шелест травы, шум листьев и тихий щебет. Всё хорошо.