Chapter Text
– Да как же снять этот гребанный браслет. Ведь должен быть способ...
***
Тесей, решив, что все таки жизнь сыну сохранить надо, надевает на него браслет, отрубив все эмоции. Но...У правителя есть дело, которое надо бы передать сыну, хоть как нибудь.
А для этого его нужно обучить. После гибели Икара и Музы, нужен был человек, которого Бродяга мог знать. И впоследствии, доверять...
Тесей задумался. У него остался такой человек. Самый приближенный, доверенный - Брут. Правда, не совсем доверенный. Он же однажды предал.
Предал Икара. Пусть и был поставлен в такие условия, где другого варианта не было.
Тесей размышлял, ходя по кабинету, стоит ли эта игра таких свеч. Доверить сына предателю? Но сын ли....
Он жил без отца всю сознательную жизнь. В его крови и мыслях, пока они были не приглушены браслетом, была одна месть.
Но дело...Городом он не даст управлять. Такой сын очень быстро пустит его в расход, даже если он посадит его на браслет на постоянной основе.
Сложно. Сложно! Тесей хватается за голову. Надо же было когда пойти на поводу своих желаний.
А сейчас этот взрослый сын одна из самых больших проблем. Потому что мальчик дикий, с взрывным нравом и презирающий его дело.
Полис...
После гибели Икара, Полис словно жил на пороховой бочке. Ему нужен был тот, кто сможет убедить город оставаться на прежнем месте и отказаться от свободы.
Единственный человек, в котором это все сходилось, это его собственный сын.
Через долгие дни размышлений он зовёт к себе Брута.
Он даёт ему задание - выяснить, что умеет знает дикий волчонок. У Брута браслет не глушит эмоции.
Брут в этот вечер кидает в стену клавиатуру. Конечно, конечно, грязную работу выполнять снова ему!
Он нервно вцепляется в волосы. Пиздец, просто пиздец. Он так хотел, чтобы браслет снова заработал. Приглушить эмоции.
Эмоции необъяснимы. Он яростно не хочет возится с этим волчонком. Он его ненавидит....Он непонятный, странный, дикий. У Брута без браслета к нему слишком странные чувства.
А волчонок остаётся диким даже с браслетом....
А нет. С браслетом он вызывает у Брута жалость. Он видел его...В камере...В сером свитере, худой и потерянный. Он через стекло посмотрел на Брута и ему стало не по себе.
Лия тогда только усмехнулась. Посмеялась над его реакцией, а затем, и над его чувствами. Пусть он тогда и начинал понимать, что ни к чему хорошему эти чувства не приведут.
Однако, ночь они провели. Эта ночь только усилила раздрай в его душе. Он хотел признания, перестать быть вторым, но даже в своей собственной постели он был вторым.
Лия все равно равняла его на Икара.
Он все ночь проворочался в постели, не в силах уснуть. Опять начиналась игра и опять он пешка в этой игре.
Тупые эмоции, тупые люди, тупое все...Тупые кошмары, которые после отключения браслета стали преследовать его каждую ночь.
Под утро он уснул. Снова кошмар. Снился Икар, его предсмертный крик...Потом было сердце, которое разрывалось в его руках на куски. Брут вскричал и проснулся.
Нужно вставать и идти. Сегодня у него тяжёлый день.
Волчонок...
***
Его встретили недоверчивые голубые глаза. Голубые глаза, которые сейчас были пустые. Нужно ему отключить браслет.
Брут боится. Боится не ясно чего..Боится ситуации с Лией? Повторения? Так тут же совсем другое дело, да и он далеко дружить с волчонком не собирается. Он ему не друг.
Так почему....
Ты так хочешь быть любимым....– звенит в ушах голосок Лии. Он отгоняет наваждение, зажмуривает глаза.
Какой любимый? Какая блять вообще любовь?
Волчонок смотрит на него, чуть склоняя голову на бок. Играет...
Он давно смог отключить браслет. И играть...Играть беспомощную куклу. Правда, первое время было сложно...Особенно пережить потерю Барда и Музы. Отец и сестра...
Он даже хотел вернуть тот проводок на место, чтобы его эмоции снова были приглушены. Но...Не смог. Подумал о том, что Бард и Муза погибли не за это. Он должен жить.
Должен жить ради мести. Мести даже не Бруту, а правителю. Месть!
А Брут...Бруту в своей голове он отводил незавидную роль. Хоть ему и было его жаль...
***
– Я...Эм...– он стоит около двери в персональную камеру Персея. Опускает глаза в пол. – Мне...Мне сказали, что я теперь вроде как твоя сиделка. Правителю ты зачем-то понадобился, хотя, я кажется, понимаю зачем...В общем, – Брут устало потёр переносицу двумя пальцами, – Я должен ввести тебя в курс дела и обучить.
Он совершенно не знал, как говорить с ним. Растерянный мальчик с большими голубыми глазами, худой и забытый всеми.
Не проникаться. Не жалеть...
Бродяга сползает со своей белой кровати и мягко крадучись подходит к Бруту.
"Лишь бы он не догадался. Это его шанс свалить отсюда."
Заглядывает в глаза. Брут отводит их в сторону, слегка трясёт головой, чтобы Бродяга не мог увидеть.
– Ты...Ты умеешь говорить вообще?...– он хочет отстранить его от себя. Бродяга нарушает какую-то невидимую Брутову защиту и Бруту это не нравится. Он чувствует себя уязвленным и голым.
Мягко отстранить. Сделать шаг назад.
– Умею...Только...Мне странно. Я ничего не понял, из того, что ты сказал. – он говорит медленно, пытаясь коснуться Брута, словно удержаться за него.
На самом деле он просчитывает каждый шаг. Он запомнил, как на него действует браслет и просто повторял это, словно браслет все ещё работал.
Брута касаться ему даже понравилось. Особенно, когда он стоит тут, без своего пиджака в какой-то странной белой сетке, через которую чувствуется тепло.
Он быстро понимает. Брут без браслета.
Добивается своего. Брут отходит от него. Он, Бродяга, пробил защиту.
Временно 1:0 в его пользу.
– Это...Нормально. Это действие браслета...Я...Я спрошу у правителя, можно ли будет его снять.
– А что...Что я...Что мы будем делать, м? – спрашивает он Брута, садясь у его ног по - турецки. Смотрит на него снизу вверх.
Брут тяжело сглатывает. Тупые эмоции...
– Я...Наверное, в кратце должен рассказать тебе о нашей жизни тут...– он садится рядом с ним, раскладывая самые простейшие наброски.