Work Text:
Горячее дыхание опаляет кожу. Воздуха не хватает, и Беллами судорожно ловит его ртом. Ему удается сделать всего один маленький вдох, как его губы накрывают поцелуем. Блейк недовольно стонет, словно пытаясь объяснить, что ему все еще нужен кислород для жизни. Но Мерфи, не обращая никакого внимания на недовольство, продолжает его целовать.
С этого все и началось. С того, что Мерфи наплевать. Когда он впервые поцеловал Беллами, тот его ударил, а потом еще и еще. Но Мерфи было все равно. Он терпел, когда Блейк его бил, толкал, кусался, но так и не ушел. В конце концов, он просто завалил Блейка, придавил весом всего своего тела и сделал то, зачем пришел. И Беллами подчинился. Не сразу. Нет. Он боролся, он злился, ему казалось, что он ненавидит Мерфи, что он готов убить его. А потом в какой-то момент просто что-то изменилось. Как будто кто-то нажал на переключатель, и вся злость Беллами превратилась во что-то еще. Это что-то струилось по его венам, это что-то было горячим, это что-то было приятным. И из-за этого Беллами сдался. В какой-то момент ему захотелось, чтобы Мерфи продолжил его целовать, прижиматься вплотную своим телом к его, прохладными пальцами гладить кожу под футболкой. После, в этом было сложно признаться даже самому себе, но Беллами Блейк — предводитель Сотни, защитник, брат, воин — хотел, чтобы его трахнул Джон Мерфи.
Затем это стало повторяться. Снова, и снова, и снова. Беллами говорил себе, что это был единичный случай, что со всяким могло такое случиться и что это просто помутнение. Но через пару дней, когда мир снова стал уходить у него из- под ног, когда сестра в очередной раз сказала, как ненавидит его, а Кларк посмотрела с немым осуждением, Блейк сам пришел к Джону.
Они не разговаривали. Не обсуждали то, что происходит между ними. Просто шли друг к другу, когда все становилось совсем плохо. И во всем лагере не оставалось людей, которые могли поддержать или хотя бы поверить им.
Они не обсуждали свои проблемы. Не делились ими. По крайней мере не ночью. Днем, когда у каждого была своя роль, они говорили, спорили, даже дрались иногда, когда их мнения не совпадали. Но ночью... Ночью слова были лишними. Ночь прятала их от остальных и открывала друг другу.
Мерфи продолжает его целовать, не обращая внимания на недовольное мычание, и Беллами приходится заткнуться. Воздух вокруг холодный, но от тела Джона словно исходит жар, и Беллами жмется к нему, стараясь согреться. Это странное ощущение холода вокруг, нехватки воздуха и горячего тела Мерфи сверху. От этих ощущений становится тесно в груди и в горле появляется комок. Беллами тихо шипит. Сдавленно матерится, но сдается и утыкается в плечо Джона лбом.
Джон все это уже проходил, ему не впервой, но он все равно никак не может привыкнуть. Он ничего не говорит. Просто прижимается к Беллами, обнимает его, притягивает к себе, словно хочет защитить того от всего окружающего мира. Он целует Беллами, губами собирая слезы с его щек. Блейк всхлипывает, сжимает челюсти, изо всех сил стараясь сдержаться. Постепенно становится легче. Беллами перестает реветь в плечо Мерфи, поднимает голову и встречает внимательный взгляд. Джон ничего не говорит, но слова и не нужны. Все и так понятно.
«Ты в порядке?!»
«Да. Прости. Просто накопилось много всего. Вот и…»
«Эй, не нужно. Я понимаю».
Солнце слабо пробивается сквозь лесную чащу. Здесь всегда сумерки, всегда темно и сыро.
— Нужно вернуться! — Джон злится и пытается доказать свою правоту, но Беллами слишком упрямый. Слишком упертый. Слишком осел.
— Мы не можем бросить Кларк, ей нужна наша помощь.
— А мы и не бросаем. Вернемся в лагерь, возьмем больше людей, придем опять. Это разумно.
— У нас нет на это времени!
— Твою мать, Блейк! Да послушай же ты…
— Нет! Это ты меня послушай, у нас нет времени на споры! Нет времени, чтобы возвращаться. Мы идем за ней. Сейчас. И если ты струсил…
— Я что?!
— Я не это имел в виду!
— Да неужели?! — терпение Джона на исходе, он резко бросается вперед на Блейка. Не понимает по-хорошему. Ладно. Пусть будет по-плохому. Дорогу им обоим преграждает Монти, выставивший руки вперед.
— Парни! Парни! Эй, полегче! Сколько можно драться?! Вы по-другому не умеете, что ли?! Вы же не дети, в конце концов! Ведите себя по-взрослому. Беллами прав, Джон, у нас нет на это времени. Нужно идти за Кларк сейчас. Потом может быть поздно.
Мерфи застывает на месте. Он все еще злится и все еще хочет ударить Блейка, но дело вовсе не в том, что тот назвал его трусом.
Монти все еще что-то говорит, стоя между ними, но Беллами не слышит его. Он и не собирался в этот раз драться с Джоном. Пускай бы тот его ударил, он бы все равно не поменял своего решения. Беллами не слышит слов Монти. Он смотрит на Джона и видит тот же взгляд, что и ночью. Джон ничего не говорит, но это и не нужно. Любой другой человек, смотрящий на него со стороны, решил бы, что Мерфи только лишь злится. Но Беллами видит истинную причину агрессии Джона. Эта причина тоской и болью пульсирует во взгляде Мерфи.
«Я не хочу, чтобы ты пострадал».