Work Text:
Барри ненавидит утро. Ненавидит просыпаться и после секундного забытья вспоминать. Погружаться с головой в ощущение пустоты, безнадежности, но главное и самое тяжелое – в одиночество. Барри никогда не был одинок. Даже в самые плохие моменты его жизни он не был один. Даже когда маму убили, а папу посадили в тюрьму, одиночество так не мучило Аллена. Из-за этого ему становится только хуже. Барри кажется, что вина его только увеличивается. Он не доглядел, он ошибся, он доверился – пострадали люди. Это его вина. Но скучать по чудовищу, сотворившему все это, и скучать так, как никогда ни по кому не скучал, – это верх предательства. Именно так Барри чувствует себя, просыпаясь, каждое утро. Виноватым, предателем и невыносимо одиноким.
С этим мальчишкой что-то не так. Харрисон следит за ним уже несколько недель и точно знает. Он видит, как Флэш улыбается друзьям. Сосредоточенно работает. Даже ходит на свидания. Иногда. Но также с крыши соседнего дома Уэллс видит, как мальчишка подолгу не может заснуть, а засыпая уже через пару часов, подскакивает, крича, и Харрисон малодушно радуется, что расстояние между домами достаточно велико, а через бинокль невозможно услышать крики. Но он видит. Видит каждую грёбаную ночь, как мальчишка просыпается, крича и плача. И несмотря на то, что Барри Аллен – всего лишь задание, которое нужно выполнить для Зума в обмен на дочь, Харрисон не может отрицать, что с каждым днем он потихоньку привязывается к пареньку. И каждую ночь ему приходится собирать всю волю в кулак, чтобы не бросить все и не спуститься со своего наблюдательно пункта, пересечь улицу, выбить дверь и обнять Флэша.
Они работают вместе уже несколько месяцев. Всё, как раньше. Преступники, против которых борется Флэш с помощью доктора Харрисона Уэллса. Настоящего Харрисона Уэллса. Его голос в наушнике требует сосредоточиться и поверить в себя, поверить, что он, Барри, может бежать быстрее, что он способен на большее, что все обязательно получится – стоит только попробовать. И Барри бежит быстрее, и побеждает, и у него действительно получается. Они – команда. Как и год назад.
Вот только Барри все еще снятся кошмары, а Уэллс все еще следит за ним. Они не доверяют друг другу. Уэллс не может понять, почему этот вечно опаздывающий мальчишка с огромными глазищами никак не выходит у него из головы. Почему каждый раз, когда Барри в опасности, у него буквально сносит крышу от волнения. А мыcли о том, что будет, когда Барри узнает о слежке, приводят в ужас.
Барри же не может заставить себя довериться человеку, который выглядит так же, как то чудовище, что разрушило его жизнь и буквально разбило его сердце.
Они оба ранены. Оба лежат в лазарете S.T.A.R Labs. Доктор Уэллс идет на поправку, его ранения почти зажили, хоть он и обычный человек. Каждый день его навещает дочь. Приносит цветы на тумбочку рядом с кроватью, улыбается, плачет от счастья. Она выбралась, они победили Зума. Она жива, и ее папа тоже, разве это не счастье? Команда Флэша приняла ее и простила Харрисона за вынужденную ложь. Все знают, что он не Эобард Тоун, он – Харрисон Уэллс. И когда пришлось выбирать, Уэллс рассказал всем правду. Ему сложно не верить. Он боролся на их стороне и делал все, чтобы защитить дочь и… Барри. Но этого было недостаточно.
Флэш тоже был ранен. Его ранения должны были зажить в течение нескольких дней, все-таки он метачеловек. Но они не зажили ни через несколько дней, ни через несколько недель.
Они оба были ранены. Вот только Харрисон идет на поправку. От его ран остались только синяки, а Барри все еще лежит под капельницей и никак не может выздороветь. Он почти не разговаривает с Уэллсом и чаще всего просто игнорирует его. Тот не может его винить. Он предал его. Снова. И пускай прошлый раз это был человек с его лицом, для Барри эти два предательства слились в одно, и Уэллс понимает это.
Барри ненавидит утро. Утро приносит с собой боль в ребрах, спине, руке, голове. Но самая большая боль нарастает где-то в глубине груди вместе с осознанием, что его обманули. Снова. Его предал тот, кого он так старался простить. И это невозможно. Барри судорожно вздыхает и рывком заставляет себя встать с постели. Ему хочется домой, но Кейтлин держит его в S.T.A.R Labs, аргументируя это тем, что он невероятно медленно заживал в этот раз. Наверное, она права, но Барри плевать. Он просто хочет домой, подальше от Уэллса. Видя его, он каждый раз боится сорваться. Каждый раз боится, что боль, сдерживаемая долгие месяцы, вырвется наружу.
Барри заходит в общую душевую, которая сейчас пустая, и на ходу стаскивает с себя форму S.T.A.R Labs, не заботясь, куда падают штаны и футболка.
Горячие струи воды обжигают ледяную кожу. Юноша подставляет лицо под воду и не замечает, как в душевую входит мужчина и неуверенно замирает на пороге.
Худые лопатки, выступающие позвонки, гладкая кожа бедер – Харрисон нервно сглатывает и старается отвести взгляд. Но не может. Или не хочет. Или и то и другое сразу. Он не успевает себя остановить и тихо зовет:
– Барри… – Даже шум воды не может заглушить его голос. Барри выключает воду и оборачивается. Секунду смотрит на Уэллса, а затем вдруг неожиданно смущенно отводит взгляд и краснеет.
Харрисон, одетый в привычные черные джинсы и черную водолазку, стоит прямо рядом с вешалкой с полотенцами, и Барри, облизнув пересохшие губы, тихо просит:
– Подай полотенце, пожалуйста.
Уэллс на секунду замирает, затем снимает с крючка большое махровое полотенце и, сделав два шага, протягивает его Барри. Харрисон думает, насколько контрастно они смотрятся: он в своем черном одеянии и совершенно голый Барри со своей нежной бледной кожей. Аллен берет из его рук полотенце, и их пальцы соприкасаются. Барри поднимает взгляд на Уэллса и понимает, что пропал. Он уже видел этот взгляд и знает, что за ним последует. Барри успевает сделать шаг назад и прислониться спиной к стенке душевой, когда Харрисон преодолевает расстояние, разделяющее их, обхватывает его лицо своими ладонями, наклоняется к нему и целует.
Весь мир исчезает, ничего не имеет значения. Только руки Харрисона на его лице, шее, талии, ягодицах. Только его губы, такие мягкие, его язык такой настойчивый. Барри ведет, он задыхается, прижимается к Уэллсу, забытое полотенце валяется под ногами, а от его влажного тела одежда Харрисона намокает. Они оба горячо дышат, прижавшись друг к другу. Им невыносимо жарко, но они не хотят прерывать этот жар, ведь это так приятно. Это то, чего им обоим так не хватало. То, что нужно было обоим, и кажется, что даже слова не нужны.
– О Боже! – Кейтлин с грохотом роняет на пол вазу. – Доктор Уэллс? Барри?!
Харрисон раздраженно вздыхает и, загораживая своим телом Барри, оборачивается к девушке, которая все еще пребывает в шоке.
– Кейтлин, я понимаю, для вас это может быть несколько неожиданным, и мы обязательно все обсудим, но на данный момент не могли бы вы нас оставить?
– Я... Да, конечно. Конечно. Простите. – Девушка поспешно уходит, пару раз нервно оглядываясь.
Уэллс оборачивается обратно к Барри, тот смущенно обхватывает себя руками.
– Прости за это…
– Можешь выйти?
Они произносят просьбы одновременно, и оба замолкают на мгновенье. Харрисон разглядывает Барри, его напряженное тело, влажные волосы, опущенный взгляд. Наконец, что-то решив для себя, Уэллс разворачивается и уходит. Перед выходом он оборачивается и тихо произносит:
– Барри, я – настоящий. Я не Эобард. Я – Харрисон Уэллс, и у меня совершенно не такие желания, мечты и чувства как у того, человека, что предал тебя.
Снег непрерывно валит уже третий день. Харри бесцельно бродит по ночному Централ-Сити. Спать не хочется, и он гуляет допоздна, пытаясь заставить свой организм устать. Он сам не замечает, как приходит к дому, с крыши которого когда-то следил за Барри. Мысленно чертыхнувшись, Уэллс собирается уйти, но что-то останавливает его.
В потайном месте за кирпичом в стене все еще лежит бинокль.
Ему снится кошмар. Харрисон столько раз видел это, что может определить с одного взгляда. Руки, напряженно сжимающие простыни, тело, метающееся по кровати, и крики. Уэллс не слышит их, но больше не чувствует малодушного желания избежать чужой боли. К черту все! Только не он! Только не Барри!
Тьма сужается, воздуха становится все меньше. Барри кричит, снова и снова, и снова.
– Барри! Барри! – Чьи-то холодные руки касаются его разгоряченного лица. Нет! Это нереально. Это неправда! – Барри, да проснись же! Флэш, мать твою!
Аллен резко садится на кровати, задыхаясь и всхлипывая.
– А? Что? Что ты тут делаешь?!
– Увидел, как ты кричишь, пришел сюда, сломал дверь и вот.
– Ты… Что? Дверь? Подожди, ты следил за мной?
– Я…
– Следил?
– Барри…
– Уходи! Сейчас же!
– Барри, пожалуйста!
– Нет! Уходи!
Секунду Харри смотрит на Аллена, а затем одним быстрым и точным движением заваливает его на кровать и, удерживая за запястья, садится на него сверху, стараясь сдержать брыкающегося парня.
– Барри, пожалуйста, дай мне поговорить с тобой. Выслушай меня! И перестань дергаться, ты без своих способностей все равно слабее меня.
Барри замирает и исподлобья смотрит на доктора.
– Прости за то, что следил за тобой, этого больше не повторится. Я и не собирался этого делать. Просто не мог уснуть, решил прогуляться и оказался здесь. Барри, я клянусь тебе, это не было спланировано. Так просто вышло. А потом я увидел, что ты кричишь. Ну, а дальше ты и сам знаешь. Прости…
Харри отпускает парня, который уже перестал брыкаться и внимательно слушал его со странным выражением на лице.
Он успевает сделать пару шагов к двери, когда робкая фраза из уст мальчишки заставляет его замереть:
– Останься.
Джо Уэст с удивлением рассматривал дверь, которая была просто прислонена к стене. Весь коврик со словами "добро пожаловать" замело снегом.
– Барри! – Никто не отозвался. Джо вытащил пистолет из кобуры и бесшумно стал подниматься по лестнице. Дверь комнаты Барри была приоткрыта, и Джо, затаив дыхание, резко открыл ее, а затем, выдохнув, неуверенно улыбнулся и на цыпочках вышел, прикрывая дверь.
Барри обычно ненавидел утро. Но сегодняшнее впервые за долгие недели не вызвало у него тоски. Аллен лежал в коконе из одеял, подушек и теплых рук доктора Уэллса.
– Харри?
– М?
– Доброе утро и с Рождеством. – Аллен поцеловал мужчину в щеку.
– И тебя с Рождеством, Флэш – прошептал Харрисон, целуя Барри в губы.
Снег за окном продолжал валить. И ни Барри, ни Уэллс не видели, как сквозь пелену снега прямо на них с крыши соседнего дома смотрел Зум.