Chapter Text
Сана окутал лёгкий портовой воздух, ни капли не похожий на тот, что солью забивался в ноздри, и он, наконец, смог вдохнуть полной грудью. Невыносимо хотелось улыбаться и пить, да такое, чтобы лёд стучался о стекло и всё лилось через край по локтям.
Минги хитро ухмыльнулся и, как чувствовал, протянул ему персик, ткнув локтем.
— Где откопать успел? — Удивившись, спросил Сан и внимательно повертел в руках, примеряясь, где бы надкусить.
Минги рассмеялся, подпихивая его пальцы к лицу, и Сан тут же измазался в сахарном соке, пролившемся из-под тонкой переспевшей кожуры.
— Места знаю, — бросил он, упархивая к извечно хмурому Хонджуну, чтобы так же всучить ему налившееся алым яблоко.
Сан покачал головой и утёр тыльной стороной ладони липкий сок, уже заструившийся по подбородку и каплями упавший на грудь. Благо, оголённую — не зря Ёсан с кроткой улыбкой расстегнул все пуговицы рубахи до единой, всё приговаривая о том, какая жара их ждёт.
И правда: жара оказалась абсолютно невыносимой даже для того, кто привык сгорать под солнцем в открытом море. Сан практически мог почувствовать, как принялись выскакивать веснушки там, где обыкновенно их не было — и даже успел поклясться самому себе в следующий раз надеть что-нибудь полегче, чем льняную сорочку, если вечером в зеркало пришлось бы расстроенно разглядывать каждое солнечное пятнышко, просыпанное вплоть до места, где заканчивались жидкие волоски, переходя в крепкий пресс.
Он уже предвкушал, какой фурор среди дам произведёт своим появлением в подобном виде, и одной мысли об этом хватило, чтобы расцвести и подпрыгивающей походкой двинуться вслед за Минги, всё ещё увлечённо рассказывавшем что-то Хонджуну.
Их капитан иногда даже походил на вампира, запираясь в каюте на бесконечные дни и заставляя всех поочерёдно носиться к нему с медными подносами, лишь бы не умер с голоду. Так было в морях, так было в портах и, стоило полагать, теперь так тоже было.
Его маленькая фигурка, укутанная в аляпистые ткани, вся сжалась и прибилась к тени гальюна (нос корабля), ещё чуть-чуть — и сиганула бы в воду, чтобы охладиться хоть так. Сан скептически окинул взглядом эту картину и фыркнул.
Вряд ли вода могла стать убежищем от зноя, — поди, нагрелась наравне с землёй и могла бы сойти за лаву.
Минги всё вталкивал и вталкивал в закрытые ладони старшего яблоко, причитая о том, что тот упускает, когда Сан поравнялся с ними и перекинул руку через плечи Хонджуна, против его воли притягивая поближе.
Тот заплевался:
— И без того духота невыносимая, не трожь меня!
— Чего ты как не местный? — Улыбнулся Сан в ответ, притираясь щекой к острой верхушке чужой ковбойской шляпы. — Мы дома! Повеселись хоть разок.
— Где ж тут веселиться? — Заворчал Хонджун, всё же выворачиваясь из-под тяжёлой руки и отступая, чтобы не бросились обнимать снова. — Сгиньте уже с глаз моих. Сам разберусь.
Он всегда был таким: недовольным, хмурым и отстранённым, выходя в свет и в прямом, и в переносном смысле, по праздникам. А праздники наступали тогда, когда вдалеке сверкала добыча, золото, драгоценности, блестяшки и стекляшки — они и являлись тем, что способно было вытащить Хонджуна из излюбленной, как парни любили говорить, каморки.
И когда он выходил, головы летели направо и налево — а так и не скажешь. Всего лишь какой-то не по годам ворчливый мальчишка, не стесняющийся своей любви к безвкусной одежде.
Сан вздохнул и просунул руку под локоть Минги, подтягивая его в сторону.
— Нам не рады, товарищ, — побеждённо простонал он, рывками сдвигаясь туда, где начинались пёстрые палатки. — Пойдём-ка.
— Яблоко хоть возьми! — Скуксившись, крикнул Минги напоследок, обнадёженно выбрасывая руку к Хонджуну, но тот лишь поджал губы и отвернулся.
Они скачущим шагом двинулись вдоль торговых рядов, улыбаясь каждому, кто бы ни пытался протянуть к ним руки, сплошь усыпанные поддельными камнями, вдетыми в украшения. С моря пошёл ветер, растрепав Сану волосы окончательно, так и норовя засунуть чёлку под ресницы, и он сморщился, растопыренными пальцами зачёсывая их, уповая на то, что взмокшая линия роста поможет удержать непослушные пряди на месте.
Волоски вопреки всему всё же осыпались, хлопнувшись об уши, и Сан остановился, вытаскивая руку оттуда, где уже осталось потное пятно от его ладони. Минги без доли неприязни смахнул влагу с бицепса и заливисто рассмеялся.
— Погодка шик, а? — Развеселённо поинтересовался он, складывая губы в трубочку.
Сан мелко кивнул несколько раз и повернулся к ближайшему торговцу, с ухмылкой разглядывая аккуратно разложенные по тканям безделушки.
— Выбрали же день, — хохотнул он, для уверенности ещё несколько раз прочёсывая волосы. — А я говорил, что грянет жарища.
— Кто ж тебя станет слушать? Вспомни, как Ёсан упрашивал вас с Хонджуном высадиться именно сегодня. Как блестели его глаза!
— И правда, — хмыкнул себе под нос Сан, — когда ещё в родном порту получится день рождения справить?
— Вот и я о том! Пускай развлекаются.
Собранные со всех уголков Земли, каждый из них всё равно умудрялся в чём-то да сойтись.
Пока Ёсан, подобранный капитаном несколько лет назад по прибытии на родину, если её можно ещё было назвать таковой, то и дело колко зыркал на тех, кто, он считал, вёл себя недостаточно прилично, Хонджун, очарованный огромными мальчишечьими глазами в своё время, казалось, даже смягчился, и уже не в таким рвением стремился приструнить каждого попавшегося под руку. Сан не успел в полной мере застать того Ким Хонджуна, которого страшилось всё море, включая всех подопечных, бежавших в ужасе, однако, наверняка мог подтвердить излишнюю мягкость его редких улыбок.
Чонхо с придыханием глядел своими огромными звёздными глазами на Сонхва, когда тот, мягко улыбаясь, разглаживал карты на своём столе, и однажды, совсем недавно, вся команда даже застала, с каким усердием младшенький, высунув кончик языка, вычерчивал что-то пусть и уступающее их штурману, всё же очень и очень необычное. Он так старался, что Сонхва, кажется, даже со смехом вручил ему редкие апельсины тогда, гордо потрепав по голове. Его подтолкнули поближе, заставив уткнуться носом в напрягшуюся макушку, однако, стоило Чонхо обмякнуть, как Пак тут же стиснул его покрепче и рассыпался в хохоте.
Юнхо цеплялся за Минги и со временем принялся выкрикивать что-то более громкое, резкое, ничуть не переживая о том, что подумают другие, а вот Минги — стащил у старшего совершенно чудесную привычку время от времени притаскивать свежие фрукты.
Сан оглянулся на шедшего с ним плечо о плечо и едва различимо улыбнулся. Судя по тому, что его ладони были обременены одним-единственным румяным яблоком, которое он уже успел раздосадованно сгрызть наполовину, все остальные наверняка с удовольствием приняли непривычные, но искренние жесты внимания от Минги.
— Хён, хён, — вдруг позвал его Минги, дёргая за локоть, — смотри, что там.
Повернув голову, Сан усмехнулся. На широком клетчатом платке, колышущемся от бриза, тут и там валялись какие-то безделушки, похожие на те, что лежали в предыдущих шатрах. Длинный конец какой-то золотой цепочки слабо покачивался, свисая со стола, и Минги спешно подхватил его, прежде чем упадёт.
Торговец всплеснул руками и громко защебетал:
— Ох, Господин, спасибо! Посмотрите, что у нас есть, посмотрите…
— Есть золото? — Многозначительно ухмыльнувшись той кривой улыбкой, в которой виднелся золотой клычок, ввинченный каким-то лишь годом ранее, Минги схлопнул ладони в молитвенном жесте, пока лицо щуплого паренька по ту сторону растянулось и всё скукожилось. — Очень нужно золото! Есть у вас?
На него покосились, как на умалишённого, и Сан решил встрять, нервно посмеиваясь. Подхватив младшего у плеча, он коротко кивнул головой:
— Откуда же в портовом городке взяться золоту? — Учтиво поинтересовался он, всем нутром желая прихлопнуть Минги прямо на месте тотчас. Не нужно было им сейчас слишком уж разбойничать. — Пойдём отсюда, — буркнул он Минги, с нажимом утягивая за собой. — Пойдём, пойдём.
Вслед им лишь полетело раздражённое цоканье.
***
Оглянувшись, Сан заметил, как долговязая фигурка Юнхо вымелькивала где-то среди разномастных цветастых домиков, и, приложив ко рту ладонь, прикрикнул ему поторапливаться. Позади сплошь спешили туда да сюда Ёсан с Чонхо под боком, который как угорелый скакал следом с ящиками и пыхтел. Сонхва нигде не было видно, и Сан, претенциозно осмотрев всю палубу ещё несколько раз, предпочёл думать, что того Хонджун утащил куда-то в себе в каюту, прячась от лишних глаз.
Он снова повернулся к берегу, смотря, как длиннющие ноги Юнхо утонули в песке и подкосились.
Могло ли вообще хоть что-нибудь пойти не этим образом, раз дело касалось тех, кого касалось?
Нет, думал Сан, не могло, конечно, нет. Речь ведь шла ни о ком ином, как о их дурацком корабле, ведомым исключительным и редкостно-безответственным, чтоб его, желанием напиться рома и громко, оглушительно пошутить, закусив каждый каламбур высушенными фруктами и ворчанием Хонджуна.
— Эй! А ну, сюда! — Едва не смеясь, снова крикнул он, чувствуя, как дрожит тело от происходящего. — Пошевеливайся!
Минги, вероятно, разделял это увеселённое настроение, ведь уже даже не сдерживался — хохотал во всю глотку, перехватывая Юнхо поперёк груди и вздёргивая, прежде чем вместе с ним рвануть вперёд без остановки.
Корабль шелохнулся — верно, Сонхва на самом деле был с Хонджуном, и теперь корпел над штурвалом где-то вне зоны видимости. Ёсан подскочил к верёвкам и резко схватился за них, украдкой стирая испарину со лба.
Подлетев впритык, Минги подсадил Юнхо и уцепился вслед за ним за выступы, легко и привычно взбираясь выше; Сан с готовностью протянул им руки и затащил так, что оба рухнули прямо на пол, пытаясь отогнать одышку.
— Попутного ветра! — Пылко крикнул Сан тем, на берегу, кто его уже гарантированно не услышит, чуть обернувшись к остальным, и засиял. Паруса где-то над головой с громким хлопком распахнулись и вздулись.
Его всего осыпало солёным запахом, уже совсем не тяжёлым, напротив — привычным и таким, какой смог бы заменить привычный свежий кислород. Вокруг понемногу светало в преддверии нового дня, однако, звёзды всё не сходили с неба, слабыми белёсыми точками пробиваясь сквозь темень, и Сан задержался глазами, улыбаясь и щурясь.
Вдруг о фальшборт оглушительно шлёпнуло что-то мокрое и скользкое, разлетевшись брызгами.
— Что за, — едва выдохнул Минги, потянувшись к ножу у колена, однако, его тут же с силой оттолкнули, и крошечное тело пролетело прямо подле.
— Идиоты! — Ругнулся Хонджун, что-то наговаривая себе под нос, пока встаскивал за влажную, как оказалось, человеческую руку тело прямиком из моря.
Свернувшийся комочком, Сонхва рухнул водяным пятном наземь, быстро прочёсывая намокшие волосы и скукоживаясь сильнее, подтянув ноги к груди. Оттолкнувшись от дерева, Хонджун качнулся на пятках и покачал головой.
— Пустоголовые, — сжав зубы, буркнул он, свысока рассматривая тяжело дышащего Сонхва, — чуть штурмана не забыли.
Порт уже казался достаточно далёким, чтобы можно было не переживать, но Сан отчего-то напрягся, чуть попятившись назад.
— Как же мы отплыли тогда вообще? — Вполне резонно уточнил Юнхо, качая головой. — Раз забыли.
— Так я и повёл! Думал, всё проверили, даже, вон, у Ёсана спросил. Всё «на месте» да «на месте». Тьфу. На месте, как же.
Сонхва поёжился, наконец, поднимая голову и глядя своими большими глазами то на одного, то на другого, то на третьего, то на четвёртого. По очереди. Минги и Юнхо, раскрыв рты, не издавали ни звука, непривычно тихие в своём тандеме, и Сан гулко сглотнул, подумывая о том, что наверняка сегодня напьётся.
Чертовщина какая-то.
— А это что такое? — Вдруг рявкнул Хонджун, кажется, что-то заприметив, и все обратились в слух, всё же опасаясь поднимать взгляды к старшим, неожиданно пришедшим к какому-то, пожалуй, личному разговору, не предназначенному для чужих ушей.
Кашлянув, Юнхо вдруг выпучил глаза, и Сан, проследив за этим, нахмурился, проводя его траекторию тоже. И замер.
У Сонхва между рук было зажато что-то живое. Даже дышащее и краснеющее бледной кожей. Даже дрожащее жидким пушком на загривке и кривящее брови.
— Ребёнок, — просто ответил Сонхва, выдыхая и чуть задумываясь, прежде чем недоверчиво раскрыть ладони и, наконец, показать всем то, что принёс с собой. Из-за чего чуть не остался брошенный в каком-то неизвестном испанском порту.
То был маленький, совсем хрупкий и болезный мальчишка на вид лет десяти. У него вились по взмокшему лбу почти что кукольные волосики, налипая меж плотно схлопнувшихся ресниц, и вились по шее, оплетённой совсем-совсем слабыми и тонкими венками. Под сжатыми глазами засели глубокие тени, отдавая какими-то грязными желтоватыми оттенками, и сам парнишка… что ж, он казался донельзя чахлым.
Сан свёл брови и присел рядом, невесомо уводя руки Сонхва ещё дальше, чтобы рассмотреть поближе, пока Хонджун пыхтел где-то сверху, а Минги с Юнхо продолжали немым тенями стыть поодаль.
Когда сухая ладонь, не видавшая никаких масел и даже банально — хороших, качественных мыл, приученная к жестокой морской среде и вечной сыпи вперемешку с веснушками вдоль плеч, дотянулась до истончённого лица, Сан даже вздрогнул. Ребёнок весь горел.
— У него жар, — слабо шевеля губами, зашептал он, легко касаясь шеи и утирая с неё пот. — Как из печи вынули.
— Ты на кой чёрт его сюда притащил? — Резко спросил Хонджун, пристраиваясь к ним и убирая с лица Сонхва волосы, глядя на него пронзительно и хлёстко.
— Когда мы только прибыли, он валялся у берега прямо под палящим солнцем! — Возразил тот, повысив голос. — Сейчас — отбываем, и что видно? Он всё ещё там, — пока Сан невесомо гладил мальчишку по лицу, высматривая хоть намёк на то, что ситуация не так плоха, какой казалась, старший с каждой секундой напрягался всё сильнее, не понимая, почему на него вдруг злятся. — Я должен был просто бросить пацанёнка у воды? Его, видно, никто и не искал особо.
— Ты просто стащил какого-то ребёнка, возможно, из-под носа его же родителей! — Подхватив его тон, прикрикнул Хонджун. — Мне что с ним делать теперь? Встретить с распростёртыми объятиями?
— Его можно оставить кем-то вроде юнги. Что ты взъелся?
— Посмотри на него, Сонхва! — Хонджун, кажется, терял всякое терпение, и теперь даже приподнялся на бёдрах, чтобы, очевидно, казаться более высоким и устрашающим. Сан покосился на него, собираясь было приложить палец к губам, однако, быстро одёрнул себя. Отчасти, быть может, он был прав. — Совсем больной, косой, даже мыслить здраво не может — какой ему юнга? Он в море кинется по первой же возможности. Или кину я, если мешать будет.
— Ты не настолько жесток, — пресёк Сонхва. — Мы столько денег лопатами гребём, что, не сможем месяц-два вы́ходить мальчика?
— Какой нам прок от него? — Ощетинился вновь Хонджун, сжав кулаки на коленях.
— Мы вы́ходим, — зарычал Сонхва с нажимом — он никогда таковым себя не ставил, подумал Сан. Ни в один день Сонхва ещё не казался настолько злым — и взглянул исподлобья, кусая губы и вжимаясь в маленькое тело, как в последнюю на корабле спасательную шлюпку, коих был, между прочим, определённый дефицит, — и оставим юнгой. Неужто рабочей силы так много, что есть смысл отказываться?
— Мгм, — кивнув, пылко крякнул Хонджун, — а потом выяснится, что мы ему не упёрлись, нас всех позарезают во сне и свалят, куда глаза глядят. Восхитительно, скажи?
Сонхва, тяжело вздохнув, закатил глаза с определённым выражением раздражения.
— Будто тебя даже кто-то из блестящих и славных наёмников сможет прикончить. Чего ты боишься?
— Меня, — Хонджун ткнул себе в грудь пальцем, — не сможет. А вот вас, — и повёл неопределённым жестом вокруг себя, — не исключено.
— Это что ещё такое? — Внезапно встрял Минги, вытянув лицо. — Какой капитан настолько не верит в своих подопечных?
На него уставились сразу две пары глаз, одна — возмущённая, другая — усталая; Сан же тихонько сидел между двумя, стоило полагать, схлестнувшимися океанами, и продолжал неустанно стирать влагу с горячего лица, пока Юнхо отстранённо тупил взгляд.
Хонджун ничуть не смутился этого замечания, но руки от Сонхва всё-таки убрал, цокая языком.
— Я не собираюсь с ним возиться, — прямо и твёрдо заявил он, хмурясь. — Хотите — пожалуйста. Но я не в восторге, имейте в виду.
Сан снова взглянул на мальчика, совершенно убитого болезнью и голодом. Он даже лежал неестественно, хоть Сонхва и старался устроить его как можно ровнее и осторожнее на самом себе.
Что-то подцепило несчастное юношеское сердце, по идее, уже должно бывшее остаться очерствевшим. Но почему-то он так и смотрел в зеленеющее от подступающей гибели лицо, напряжённо сминая костяшки пальцев, и когда Сонхва было собирался сказать хоть что-нибудь, опередил:
— Оставим под мою ответственность.
Все моментально переключились на него, и Хонджун безрадостно усмехнулся, чуть кося некогда рваным, а теперь — зарубцевавшимся уголком губ.
— Добрая душа ты, Чхве Сан, — совершенно недобро произнёс он, мелко дрожа от слабого смеха, полного неверия. — Надо оно тебе?
Сан заглянул Хонджуну в лицо и сжал губы, прикусывая щёку. Он и сам не знал, отчего вдруг настолько вцепился в этого мальчишку.
Юнхо, о котором уже успели позабыть, неожиданно гулкими шагами пристроился чуть позади, вытягивая шею, чтобы рассмотреть, что происходит, и Сан, почувствовав присутствие в нескольких сантиметрах от лопаток, крупно вздрогнул и нервно тряхнул волосами.
Пропустив пальцы через них насквозь, он покачал головой и сморщился.
— Чёрт бы его знал, — честно и ровно ответил он, неосознанно приглаживая мокрые ребячьи волосы. — Видать, надо. И всё тут.
Закряхтев, Хонджун отвесил шуточный подзатыльник Сонхва, поднявшись на ноги, и почесал у уха, отряхиваясь.
— За красивые глазки на корабле он не останется.
— Да сколько влезет, — фыркнул Сан и, не спрашивая, перехватил мальчика из рук Сонхва, слегка подбрасывая, чтобы уложить в сгибе локтей поудобнее.