Chapter Text
они расходятся как-то по-уебански. рин другого слова просто не может подобрать. просто общение сходит на нет. он не понимает, кто кому перестал писать первый, кто кого перестал искать взглядом в коридорах, кто перестал появляться в общей компании. как будто совпали оба. как будто рин не может знать наверняка. как будто рину кажется, что причиной стал он.
чат с рэо молчит уже больше двух недель. в последний раз рин вкидывал анонс матча своей команды. рэо тогда отправил грустный смайлик и гугловскую таблицу следом с расписанными встречами по новому проекту.
не совпали, кажется, все же оба.
и обратно не пересеклись.
рину в принципе все равно – он знает, что может найти кого угодно и потребность во внимании удовлетворить. тот же исаги прыгает песиком по кругу – бачира смеётся с этого факта уже год.
август плавит солнцем и духотой. август сжигает горные леса пожарами. и рин вместе с ними горит.
они едут на очередные сборы к озеру и водопадам, там где сосны неожиданно высокие, и вода холодная-холодная по утрам. спорту глубоко все равно на вузовские каникулы. и рин просыпается раньше всех, чтобы помедитировать на воду и утренних птиц.
– тоже плавишься от жары? – иногда к нему присоедининяется кунигами. ну как... приходит, когда рин уже собирается уходить. они даже не разговаривают, так перебрасываются дежурными фразами моментами.
но в это утро рин чуть выбивается из личного графика, а рёнске торопится наоборот.
итоши кивает.
– лето в японии, что с него взять, – пожимает плечами.
– знаешь, в такие дни я все больше склоняюсь уехать в германию, присоединиться к их сборной и не умирать от жары.... даже немецкий начал учить.
– и как оно? – спрашивает рин чисто из вежливости.
– отвратительно, – смеётся.
рин чувствует, как уголки губ дергаются вверх.
– но, думаю, тебе он пойдёт.
кунигами наигранно кланяется:
– надеюсь. прости, чего-то на откровения потянуло, – рин мотает головой. – но обращайся, если тоже поделиться надо чем.
на этом они оба закрывают глаза и вслушиваются в шум воды. будто разговора и не было. будто было тихо и привычно все.
но поделиться рину есть чем. однако не хочется. слишком много придётся открывать. слишком много придётся открываться.
за свою недолгую жизнь он научился игнорировать и забывать. он вызубрил паттерн того, что время лечит, так же как и две тысячи сто тридцать шесть иероглифов из обязательного списка. так проще. но видимо, прошло ещё недостаточно.
(по ночам в духоте под одеялом он временами чувствует себя одиноко)
а можно плёнку как-то отмотать?
сконцентрироваться не получается: он лажает на тренировке и тренер, качая головой, отправляет его отдыхать.
рин упирается головой в стену душевой кабины и шумно выдыхает несколько раз: максимум эмоций, что он может выражать.
обида и злость на себя.
вода стекает по волосам и попадает в глаза. он будто бы тонет: в воде, в злости, в эмоциях.
(и в некой беспомощности с этим всем справиться)
пожар внутри чуть утихает, заполняет лёгкие дымом и запахом мокрого угля.
он ожидаемо простужается.
и чувствует себя бóльшим идиотом, чем когда-либо вообще.
– а ты не пробовал смеяться над собой? – интересуется тот же кунигами, протягивая салфетку.
– вряд ли что-то смешное в моей жизни есть.
отчаянная глупость: от температуры хочется кого-то чуть больше.
(кого-то определенного)
глупо и по-детски. но рин не помнит, когда в последний раз ребенком позволял себе быть. зараза распространяется по организму. простуда, одиночество, рэо. наверное, самое близкое и долгое, что было у него когда-либо.
тренер с медсестрой пичкают его таблетками. доктор говорит, что причиной переутомление. рин зависает на вопросах и не помнит, когда в последний раз отдыхал.
его отправляют домой.
он подолгу вечерами сидит на веранде в закатном свете под пение цикад. пока исаги и бачира не вытягивают его на горячие источники. глупости, но рин едет и, сидя в воде, опускается туда с головой. хочется ни то дышать там, ни то смеяться. но ничего из этого он не умеет. исаги ныряет за ним и долго смотрит в лицо, пока итоши не выныривает.
тонется.
так и не ясно в чем.
чат с рэо молчит уже месяц. рин не думает его оживлять.