Work Text:
Это могло бы быть мило. Мино всегда такой счастливый, когда танцует, пусть даже он почти не улыбается. Он вообще не особо много улыбается, но Сынмин понимает; он видел Мино и на сцене, и в зале, и в переполненном баре, и на пустой ночной улице и ранним утром в своей собственной комнате. Мино сложно читать, но Сынмин точно знает, когда он счастлив. Например, сейчас.
Это могло бы быть очаровательно. Если Мино двигается, то делает это просто невозможно. Не важно на работе он, на тренировке или на влажной от пота и смазки простыне. Это перфоманс, на который Сынмин выбил себе лучшие места. Спал в очереди, ловил перекупщиков, переходил по небезопасным ссылкам на левые сайты, но выбил. (Признавался первым, поил Мино европейским пивом, кормил его и его кошек мясом, не огрызался в ответ на обидные шутки, только лишь бы Мино разрешал себя целовать). За их короткие отношения Сынмин даже почти решил, что оно того стоило.
Быть главным зрителем было круто, пока никто с нихуя не лез на сцену. Пока Мино без его ведома не притащил камео, и его сольная хоряга не стала парной. И дело тут совсем не в танцах, а в том, каким неприкрытым и пьяным счастьем светится лицо Мино. Таким Сынмин его еще никогда не видел.
Хенджин делает до смешного элегантное движение: поднимает руку вверх перед собой и крутит Мино под ней, как будто тот дама на балу. Смотреть противно, но Мино послушно ведется - не кривит рожу, не вырывает руку и даже не кринжует. Бокал игристого в его руке движется вместе с ним, как по невидимым рельсам. Ни капли мимо. Это было бы забавно, если бы Сынмин был тем идиотом, за которого они его держат. Шампанское на вкус отвратительное, и Сынмин не особо думая разбавляет его водкой почти один к одному. Пьяным выдержать самого себя сегодня будет намного легче.
Все вокруг отвратительное. Музыка под живой джаз оркестр, гудящие голоса, фейс-контроль на бренды, бесконечное шампанское - красивый бред, на который Хенджин насмотрелся в Европе. Сынмину не нравится, и Мино никогда не нравилось тоже.
Мино всегда был написан другим шрифтом. Сынмин забирал его с работы после выступлений, уставшего, уже в трениках, но еще в полном сценическом мейке, чтобы поехать пить пиво на пластиковых табуретках под тентом уличной закусочной. Мино вписывался, как влитой. Простой, как три копейки, и Сынмину всегда самолюбиво грело душу то, что из них двоих он был сложным.
Видимо, недостаточно.
С Хенджином у них слова те же, но другим шрифтом.
Так банально:
Сначала Мино стал пахнуть дорогим парфюмом. Было так прикольно, когда его треники и безразмерные рубахи вдруг стали вонять дорогим бутиком. Сынмин помнит, каким парфюм был на вкус на соленой коже - такой же мерзкий, как водка с шампанским.
Потом Мино отменил рутинную стрижку, и чем больше у него росли волосы, тем больше Сынмину нравилось за них дергать.
Сынмин был в полном восторге, когда когда Мино стал таскать у него красивые рубашки. У самого Мино в гардеробе приличных всего две белых - одна для рабочих интервью, а вторая чуть ли не из старого комплекта школьной формы. Сынмин даже было решил, что это его влияние.
Он не волновался, когда Мино вдруг стал ходить на вечеринки, которые не рабочие автерпати. Он заволновался, когда Мино стал приезжать после них к нему домой. Заваливаться посреди ночи еле стоя на ногах. Целовать так, как будто сейчас отнимут. Бессвязно шептать бред про любовь на ухо. Притираться кожа к коже так, как будто пытался слиться с ним в одно целое.
Мино сложно читать только потому, что он такой простой. Ему было так стыдно, что это даже мило.
Когда Хенджин стал подчеркивать, что приглашает их именно вдвоем, догадаться что к чему стало не сложно. Сынмину хватило посмотреть на них вместе всего один раз, кроме знакомства, чтобы точки соединились. То, как влюбленные пытаются стать друг другом на волне самых ранних и ярких чувств было бы красиво, если бы Сынмин мог их за это простить.
Хенджин ему очень нравится. Красивый, стильный, но неловко обаятельный. Сынмин не дурак, все понимает. Если бы не нравился, Сынмин бы не ходил с ним на мероприятия. У таких важных людей, как он, только мероприятия, а не вечеринки. Не выслушивал бы его бесконечные ренты-черт-знает-о-ком, не терпел бы его пьяный бред и точно никогда бы не познакомил его с Мино. Даже обидно, что Сынмин терпимо относится к людям, которые хоть в чем-то лучше него. Обидно, что Мино, как ребенок, не успел закончить с одной загадкой, как тут же потянулся за следующей.
Водка греет Сынмину внутренности, ярость греет Сынмину душу.
Если голубкам так хочется быть друг другом, Сынмин с радостью симметрично набьет им ебала.
Сынмин смотрит сквозь толпу, как Мино медленно и неохотно отпускает руку Хенджина, чтобы не быть подозрительным. Мино ловит его взгляд своим и улыбается. Сынмин знает, что это нервное, и потому скалится в ответ самой широкой улыбкой, на которую способен. Это подарок Мино на последние спокойные минуты его глупой игры.
Мино что-то говорит, может ему, может Хенджину - Сынмин не слышит, и не читает по губам. Может быть «щас вернусь», а может быть «пойдем со мной»; потому что разворачивается и уходит, аккуратно маневрируя в толпе. Бокал так же крепко и ровно в руке. Сынмин и Хенджин оба провожают его двумя совершенно разными взглядами.
Сынмин не ждет, что вместо того, чтобы идти за Мино, Хенджин пойдет к нему.
Радостный - улыбка до ушей, лицо блестит от хайлайтера и пота, почти так же ярко, как камни в серьгах.
- Пойдем, - Хенджин смеется и тянет Сынмина на себя. - Весело же.
Весело. Сынмин разрешает поднять себя с места, чтобы почти оказаться у Хенджина в объятьях. Липкий алкоголь плещется через край бокала прямо Сынмину на руку и Хенджину на полы пиджака. Сынмин наклоняется к самому его уху, уже совсем не сдерживая жестокой, торжествующей улыбки.
Правда весело, а сейчас будет еще веселее. Хороня отношения до этих, Сынмин грустил, много думал, даже плакал, а сейчас веселится. Если бы у него в руке был нож, он бы не задумываясь всадил его по самую рукоять Хенджину промеж лопаток.
- А ебать моего парня тоже было весело?
Радость стекает с лица Хенджина и лужей остается у них под ногами. Сынмин переступает с ноги на ногу и чувствует, как ботинки прилипают к полу.
Музыка останавливается. Не для Сынмина, с ним ничего не происходит, но Хенджин замирает, как будто в вакууме. Сынмин едва не смеется прямо в его растерянное, испуганное лицо.
Хенджин не успевает ничего ответить.
- Вы че? - рука Мино мягко ложится Сынмину на плечо. Теплое и целомудренное касание. И правда, Сынмину еще никогда в жизни не было так весело.
- Ниче, - он легко ведет плечом, скидывая ладонь с себя. - Хотел позвать вас выйти подышать, а то очень душно.
Мино согласно кивает головой и разворачивается, чтобы снова уйти. Хенджин нервно хватается пальцами за его локоть, не давая ему сдвинутся с места.