Work Text:
Сначала Валик подумал «жесть, он в моем вкусе», следом пришло осознание «пиздец, он же мент».
Не водиться с ментами его научила если не сама жизнь, то точно добрая подруга Вера, в народе — Ванши. Еще в юном возрасте семнадцати лет, когда Валик только вливался в культуру, она поведала ему много историй-пугалок.
— И знаешь, — говорила Ванши со стеклянными глазами, поглаживая бокал с чем-то крепким, — ведь он казался не таким! Я обычно людей тонко чувствую, вот и тут! Знала, что не такой! А потом как очнулась, когда космонавты клуб заполонили. Я тогда ему по секрету, а он…
Валик тогда многозначительно кивнул. Он бы чему угодно кивнул — Ванши покупала алкоголь, когда ему не продавали. Но истории и наставление «знай, Валь, нетаких не бывает, даже если очень хочется верить» запомнил, кажется, навсегда.
Потом в его жизни появился собственный мент. Сева постоянно отмахивался, мол «я в основном по документам, меня в поле почти не выпускают», и страшным не казался, но секретов тому Валик старался не выдавать. И все равно по мелочи помогал. Оправдывал себя тем, что экспертизы для Севы — дело благое, другие на все готовы плашку экстремисткой писанины навесить, а Валик вон, благородно спасал оккультные письмена. Никакого экстремизма в вашем сатанизме, живите спокойно и будьте счастливы. Шарлотта закатывала глаза, но от периодического сотрудничества с Севой не отговаривала, что Валик предпочитал считать чем-то близким к одобрению. А если Шарлотта не против, то и грызть себя смысла не было.
Вслед за этим на его голову обрушился Дубин. Тут уж в сознании Валика зазвенели не колокольчики, а целые колокола. Что не помешало ему произвести неудачное первое впечатление и затянуть рукопожатие на неприлично долгое время. Дубин вырывать руку не торопился и, как показалось Валику, одарил оценивающим взглядом. Пиздец. Не смей флиртовать в полицейском участке, дал себе мысленную затрещину Валик, он же тебе любую статью прямо сейчас пришьет, если оскорбится.
Подумал одно, а выглядеть все равно пытался как можно высокопарнее. Разве что в зюзю не изогнулся, чтобы впечатление произвести. Удивился, как низко пали стандарты за два года холостяцкой жизни.
Самое обидное, потащил Дубина в клуб, в святая святых, без малейших колебаний. Как его Шарлотта там же не прибила — осталось загадкой.
В то время это еще казалось чем-то несерьезным. Ну да, в его вкусе парень, но не каждого же похожего он готов в свою жизнь пустить. Сейчас повыебывается немного и забудет, как страшный сон, будет рассказывать друзьям как байку, «вот однажды чуть не присел, потому что мент приглянулся, но одумался быстро, всякое бывает».
И вот уж почти полгода с того эффектного знакомства прошло, а Валик мало того, что не выкинул Диму из своей жизни сразу же после оказанной помощи, так и влез в кучу непонятных и жутких историй. Дима же из привлекательного, но опасного мента превратился в близкого человека, которого терять не хотелось.
Чувства, бросившие семена в первую встречу, начали прорастать с каждой новой узнанной о Диме вещи. И если сначала это пугало в разумном смысле, то после начало пугать уже серьезно и по другим причинам.
То, что Дима хороший человек и его жизнь рушить не собирается — Валик выяснил в первые месяцы. Но уверен, что Дима не сбежит сразу же, как узнает, что Валик мало того, что глаз на него положил, так еще и мысли нехорошие по ночам думал, не был.
Он был глубоко впечатлен, что все еще Диме ничего не рассказал. Тот умудрялся своим вдумчивым молчанием и правильными вопросами раз за разом вынимать из Валика все секреты по кусочку. В конечном итоге, Дима уже знал и про многочисленных Валиных бывших и про его бисексуальность. Валик про бывших Димы узнал тоже, но ни одного мужского или хотя бы гендерно-нейтрального имени в рассказах не обнаружилось. Какого-то намека на заинтересованность тоже. Не то, чтобы он до этого безнадежно не страдал, влюбившись в гетеро. Переживал и не такое, только толку.
Хотелось какое-то время просто переждать, отстраниться, пока увлечение не притихнет, но Дима не позволял. Каждый свободный день — коих было не шибко много, но достаточно, чтобы не дать Валику выдохнуть свободно — тащил куда-то с собой: то просто выпить кофе, то на культурную выставку.
Вот и в этот раз, когда Валик после особенно тяжелой смены, когда все клиенты тупые, а начальники все знают лучше, решил откиснуть дома, — Дима объявился в его поле зрения сообщением в мессенджере. Лаконичное «Встретимся?» издевалось через экран.
Недолго думая, Валик набрал в ответ: «Дуй ко мне. Не хочу сегодня никуда».
Дима отреагировал на сообщение эмодзи большого пальца и пропал из онлайна.
Валик со вздохом поднялся и пошел инспектировать кухню. Даже зубодробительного печенья не обнаружилось — вспомнил, что сгрыз его в приступе ночного голода еще месяц назад. Можно было пожарить повесившихся мышей, но на такие подвиги Валик настроен не был.
Увядшие листья салата и черные бананы в контейнере для овощей, о существовании которого он вечно забывал, смотрели осуждающе, но возмущаться, когда Валик закрыл на них глаза, не стали. Это станет проблемой другого дня.
Гостя кормить было нечем.
Минут через сорок приехал Дима и вручил в руки пломбирный торт.
— Не знал, что брать. Меня нечасто в гости зовут, — Дима неловко улыбнулся, и был до невозможно милым. Валик почувствовал надвигающуюся зубную боль от собственных оценок взрослого мужика.
Дима вне работы словно терял в возрасте: пробивалось в нем что-то совсем юношеское, контрастирующее с общей аурой перманентной заебанности. Вспоминалось, что они так-то почти ровесники, даже если Дима иногда казался сильно старше.
— У меня в любом случае перекати поле, — бросил Валик, уже двигаясь по направлению к кухне. Мысленно похлопал себя по щекам, что превращалось в дурную привычку рядом с Димой. С Валика сталось бы ляпнуть что-нибудь про красивую улыбку и очень зеленые глаза.
Дима уселся за стол, как-то слишком пристально наблюдая, как Валик возится с чайными пакетиками. Нависла тишина. С Димой обычно разговор клеился легко, но тот молчал, а все силы Валика уходили просто на то, чтобы не начать жаловаться на жизнь прямо сейчас. Было в Диме что-то такое, отчего хотелось сесть напротив и сразу вывалить, какие все тупые и Валика, бедного, задолбали в край, чтобы Дима его по головке погладил и согласился, что да, все плохие, а Валик Д'артаньян.
— Валь, случилось чего?
— Да вот думаю, что торт твой очень кстати пришелся. Спасибо кстати.
— Врешь же, — Дима внимательно на него посмотрел.
И Валика прорвало. И про клиентов, которые душу мотают и сделать с этим ничего нельзя, и про начальников, у которых клиент всегда прав, так что не выпендривайся и иди работай, и зарплата кстати без премии, потому что планы не выполнили, и про поезд в метро, который целых шесть минут ждать пришлось, а Валик опаздывал! И самокатчики сволочи. Дима, как обычно, вдумчиво кивал, задавал вопросы и правильно возмущался.
— Прости, — вздохнул Валик, — у тебя-то как дела? Похлеще, наверное. Опять за нечистью гонялся?
Дима засмеялся. Красивый. Валик невольно улыбнулся в ответ.
— Сегодня кстати спокойно. Вот, подумал, тебя надо увидеть, чтобы совсем душевное равновесие восстановить. Когда еще такой хороший день предвидится?
Валик моргнул. Хотелось выть — отчего мужик такой хороший и бесхозный? И как скажет что-нибудь — хоть падай. Душевное равновесие, блин, восстановить.
— А я тебя тут загрузил. Помог, ага.
— Ничего не загрузил. Я только рад, как-то жизнь сразу чувствуется. Знаешь, без погонь за чертями.
Валик кивнул. В этом был смысл. Своеобразный, но смысл. Стало странно. Когда это он успел стать главным нормисом в компании?
Торт дожевывали уже в тишине. Валик переводил дух после злобного спича, а Дима…все еще периодически странно поглядывал. И вот что там в голове творится?
Валик давно заметил, что Дима часто выглядит так, словно собирается что-то сказать, но в последний момент передумывает. Вот и сейчас, взгляды бросает — Валик от них чуть не чешется, только расшифровать не может.
— Фильм, может, посмотрим?
В кино с Димой всегда было забавно ходить. Тот хватался за каждую ошибку и пренепременно о ней сообщал, возмущался сюжетными поворотами и ругал сценаристов. Просто наслаждаться кином он будто не умел, что смешило Валика и в какой-то степени заставляло смотреть на сюжет критичнее.
Дима с энтузиазмом согласился. На том и решили.
Выбрали какой-то третьесортный ужастик — Дима на них злился особенно комично. «Я понимаю, что сценарий, но почему он один на сотню картин? Вот смотри, сейчас заорет и все сбегутся. Сказал же!».
Но прошла уже добрая треть фильма, а Дима все еще молчал и смотрел не в экран, а на него. Когда человек в маске отрубил несчастной блондинке голову — не выдержал уже Валик.
— Что происходит?
— Да я просто понять не могу, — задумчиво сказал Дима, переводя взгляд на экран. — Ты меня к себе пригласил, фильм вон смотрим. Я, кстати, вино взял, но доставать не стал, так в сумке и валяется.
Валик моргнул.
— Ну и?
— Мы целоваться-то будем?
Внутренняя система, поддерживающая винтики в голове, рухнула в ту же секунду. Он сейчас что сказал?
Дима поморщился, словно не был доволен выбором собственных слов, но пристыженным или потерянным не выглядел. Валику оставалось только хлопать ртом и вспоминать, как этим самым ртом разговаривать.
— Ты ж меня раньше к себе не звал. Я и подумал, что, может, решился наконец. Или я ошибаюсь?
Вообще-то да, подумал Валик, мне просто из дома было влом выходить! Попытался незаметно себя ущипнуть, ему и не такая бредятина снилась, чтобы исключать возможность. Не проснулся. Ситуация казалась сюром, словно фильм, который все еще играл в плеере, только что сменил жанр на комедию.
— То есть ты…
— Ну, Валь, я ж не дубовый, — Дима посмеялся над собственным каламбуром. Валику смешно не было. — Не совсем, правда, понимаю, как за мужчиной ухаживать. Знаю, что ты больше моего разбираешься.
Мужик на экране начал угрожать убийце, пролилась кровь. Валик обрабатывал информацию мучительно долго по своим меркам. То есть, этот невозможный мужчина только что сказал, что все время ждал первого шага от Валика?
— Каким макаром я вообще должен был знать, что ты заинтересован?
Валику хотелось выть.
Дима недоуменно моргнул.
Ладно, возможно это был действительно глупый вопрос, если задуматься о действиях Димы все эти месяцы чуть дольше секунды. Просто Валик очень старался не задумываться — обмануться было особенно больно.
— А ты… правда хочешь?
Мысленно влепил себе пощечину. Что за вопрос, достойный пятилетки? Вроде бы, только что выяснили, что хочет.
— Валь, у меня вино в сумке. Я водил тебя на свидания. Да, я правда хочу, если тебе нужно подтверждение.
На всякий случай почти незаметно ущипнул себя еще раз. Для профилактики полезно. Дима выглядел так, словно сейчас рассмеется.
— Тогда будем конечно. После того, как я выпью валерьянки.
— Что будем? — переспросил Дима, но, судя по лукавой улыбке, все понял. И хватает же совести еще издеваться.
— Целоваться, Дим, целоваться.
На крик женщины никто не обратил внимания.