Chapter Text
Черпая силы из обиды, что заполнила его целиком и стремилась вырваться наружу, Хунхун стремительно пробирался прямиком к краю стены, расталкивая людей. Добравшись до цели, мальчик уже собирался сделать решающий шаг вниз, когда его взгляд напоследок упал на процессию, что как раз проходила ниже.
То, что Хунхун увидел, заставило его буквально застыть на месте.
Меч Воина, радующего Богов, задел маску Демона, и удар был такой силы, что та, весьма увесистая, упала, открывая нежное лицо юноши.
Это было… ошеломляюще. Дьявольская личина сброшена, явив миру лик небожителя.
Действительно уникальное событие, достойное упоминания в песнях и легендах, а также воплощения на лучших картинах известных мастеров.
Даже с городской стены высотой более тридцати трёх метров Хунхун мог заметить азартный и упрямый блеск тёмных глаз, хотя юная цветущая красота исполнителя роли Демона производила впечатление спокойного и смышлёного человека, создавая резкий контраст со свирепой маской.
С древних времён народ Сяньлэ верил, что душа человека заключена в лице, отражена в его чертах, и что после смерти человек должен явить его Небесам.
Хунхун считал это откровенной ложью. С самого детства мальчик сталкивался с худшими проявлениями человеческой натуры, а судьба никогда не была к нему милосердна. Он не раз убеждался ровно в обратном — чем красивее был человек, тем более гнилым оказывался на самом деле. Нельзя конечно сказать, что это работало и в обратную сторону — уроды тоже были теми ещё ублюдками. По большому счёту, все люди омерзительны, и это никак не связано с их внешностью.
Лицо это просто лицо. Проблема всегда только в отношении.
Единственным достойным человеком, которого когда-либо встречал Хунхун, была его Матушка. Сейчас, вспоминая Её слабую, любящую улыбку, сравниться с которой в своей красоте могло разве что ясное ночное небо, вспоминая Её мягкие, тёплые объятья, что всегда могли подарить утешение и защиту, мальчик устыдился своего порыва. Хорош сынок, что сказать.
Его обида схлынула, как вода во время отлива, возвращающаяся обратно в море, уступив место слезам грусти.
Резкий свист клинка заставил Хунхуна вернуть внимание происходящему на платформе ниже и он успел увидеть, как после слепящей вспышки длинная сабля Демона вылетела из тонких рук.
Сквозь крики толпы мальчик едва смог расслышать, как Воин, радующий Богов, произнёс:
— Ты недурно сражался. И всё же… проиграл.
Обезоруженный, Демон опустился на одно колено, бессильно сжав кулаки.
Такой красивый юноша наверняка был по злобе сравним с каким-нибудь хуапигуем или хулицзин.[1] Но слёзы отчего-то стали горче, заставляя вещи вокруг расплываться перед глазом. Хунхун мог лишь сквозь завесу пристально наблюдать за тем, как Воин собирается нанести последний решающий удар.
[1]
Одним словом, хуапигуй — китайский демонюга типа Кожедела из системы. Хуапигуй (花皮鬼) — демон с раскрашенной кожей. В своём подлинном виде это человекоподобное существо с зелёной кожей и острыми зубами. Ночью он пожирает людей, а днем принимает облик человека, выдавая себя за свою жертву: хуапигуй забирает её кожу и натягивает на себя. Чаще всего он принимает вид молодой красивой девушки. Это мстительный дух женщины, которую кто-то очень сильно обидел, поэтому он не может покинуть этот мир и вымещает свою обиду на тех, кто попадётся, а поскольку тела у него уже нет, то он пытается найти себе новое. По другой версии, хуапигуй может быть особо опасной разновидностью ещё одного популярного персонажа китайской мистики — хулицзин, лисы-оборотня, про которую все, как я думаю, итак знают (если нет, то про кицунэ-то или кумихо точно слышали, а хулицзин это в целом тож самое, ток китайское).
Толпа взорвалась одобрительными воплями ещё сильнее, хотя он не думал, что это возможно. От шума вокруг голову прострелило болью. Люди на городской стене, которым не повезло находиться вдали от её края, стали ещё активнее пытаться пробраться вперёд, распихивая всех на своём пути. Один из них, особенно старательный, смог протолкнуться к цели, но, не заметив около обрыва ребёнка, неосторожно толкнул того в спину. Мальчик, большая часть сил которого ушла вместе с обидой, не удержал равновесия и сорвался вниз, издав пронзительный крик и зажмурив от страха глаза.
Хунхун не знал, сколько он падал, прежде чем почувствовал как его сначала обхватили, а затем бережно прижали к груди.
Когда он всё же решился открыть глаза, увидел перед собой чёрные церемониальные одеяния Демона и, вновь крепко смежив веки, прижался ближе в поисках утешения.
Демон тем временем, кажется, снова вернулся на платформу и, перехватив мальчика одной рукой, принялся стремительно атаковать Воина своей огромной саблей.
Отовсюду доносились восторженные крики людей, наблюдающих за шествием в честь ежегодного подношения Небесам на Празднике фонарей,[2] прерываемые лишь звуками столкновения клинка с саблей.
[2]
Праздник фонарей или Юаньсяоцзе, отмечается пятнадцатого числа первого лунного месяца, знаменует собой окончание празднования Нового года или Праздника весны.
Сверху послышался напряжённый, но мягкий и даже нежный голос:
— Держись крепко и не дёргайся. Не бойся.
Хунхун держался крепко. Не дёргался. И даже страх, казалось, не мог ослушаться и отступил.
Мальчик лишь жался к груди Демона изо всех сил, ощущая быстрое и мощное биение сердца Спасителя.
В руках этого юноши Хунхун испытывал какое-то иррациональное чувство спокойствия.
Впервые со дня Её смерти он смог растянуть свои губы в неловкой улыбке, в которой не было и капли злобы.