Chapter Text
⊱─────༉ஓ๑⟡๑ஓ༉─────⊰
Тихо и безтревожно звучали шаги, отражаясь от каменных стен пустых коридоров под Замком Гордости. В застылой темноте, освещенной только кротким пламенем фонаря, неотступно продвигались две фигуры. Их дыхание, стынущее от холода, исчезало в воздухе.
Один из них был высок и крепок, с подлинно золотой кожей в костюме графа прошлой эпохи. В его руках держалась масляная лампа, качаясь при каждом шаге, мерцание отражалось в его улыбающихся изумрудных глазах. Другая фигура, менее заметная, шла рядом.
Проходы, сотканные из холодных блоков, будто ожидали их, спрятав в своих глубинах коллекцию королевских сокровищ, единственное место, в котором, по описям, хранился знаменитый Алмаз Надежды.
— Зачем мы так торопимся, милорд Фу́лиш?
— Спешу рассказать тебе о вступительном на должность королевского ювелира испытании.
— Его величество Эрет рассматривал мою кандидатуру?! — мелькнуло в укрытой капюшоном голове Бэда, но тут же вырвалось наружу выкриком. С самого начала он ощущал подвох – слишком легко его допустили к такой важной работе.
Человек в накидке скрывал свое истинное я от посторонних глаз, как будто это незначительная деталь. Никто не знал, что под тем загадочным облачением скрывается особенный дар ювелира – способность создавать произведения искусства, которые восхищали ценителей не только своей красотой.
— Что ты, Бэд, сеньора Эрета порадовал твой послужной список. Вокруг изделий твоих рук ходят слухи. Герцог Техноблейд, после приобретения золотых клыков, не получил ни одной царапины на войне, а перстни лорда Большого Кью твоей работы, будто сами срывают куш в картах.
В рамках человеческого существования, способность наложения чар непостижима. Поэтому демоническая природа Бэда оказала медвежью услугу, открыв умение чародейства и одновременно навлекла на него внимание всего нуждающегося в чудесах знатного люда.
Природа врождённого таланта повергала его самого в абиссаль разочарования. Бэд – перерождение демона пустоты, очередной сосуд тёмного духа. Его предрешённая доля – разбиться и освободить демона, обречь мир в бездну. Оказавшись лицом к лицу со своим неизбежным секретом, ему суждено незаметно продлевать собственную жизнь, отдалять мир от безжалостной судьбы. За сотни лет жизни, дар к изготовлению украшений тихо тлел.
Так, Бэд проявлял равнодушие к славе и слухам о графе Г. Фулише. Будучи бессмертным, Фулиш не скрывал этого факта, величал себя полубогом, рождённым в мифах и выходцем света, отвечал на молитвы бедняков и успокаивал моря, возводил районы. Он живой идол в глазах народа. Если бы люди раскрыли тайну демона пустоты, они бы славили Бэда? Разглядели бы в нём мученика? Нет, конечно. Но ювелир заставил свои мысли оказаться выше обид, выше обломков чести. Его явка в замок и такие речи с божественным посланцем могут привести к бедственным последствиям. Необходимо было проявить осторожность.
— Послушайте-с, я просто имею радость быть знакомым с перечисленными вами, а драгоценности – лишь подарки. Неужели вы верите в эти слухи? Его Светлость Техно, мастер военного дела, врагов на арене побеждал и до этого. Его имя гордо звучит сквозь лета без моего вмешательства. А сэр Квакити патологический мошенник, и везёт ему не более в том, что его ещё не раскрыли.
— Прошу, не спорь со мной. Твоё первое поручение звучит так: в честь получения своего титула, сделать сеньору Эрету диадему из самого ценного камня его коллекции – голубого Алмаза Надежды.
⊱─────༉ஓ๑⟡๑ஓ༉─────⊰
Каждый шаг приближал их к этой мечте – сверкающему сокровищу, что вызывало в них различные чувства. Эти коридоры были уже выучены графом Фулишем, и с азартом в памяти он снова представлял себе сверкающую красоту алмаза, его неповторимый блеск и безупречие огранки. Гнетущая атмосфера же сжимала сердце в груди Беда, наполняя его сомнением и беспокойством.
Очередной поворот открылся тайным залом, окутанным величественностью. На подиуме находится королевская коллекция драгоценных камней. Эти реликвии, свидетели богатой и славной истории Святой земли Дрима, вечно манили взгляд посетителей.
Здесь аметистовые друзы из Мексики с богатым фиолетовым цветом – одни из самых дорогих видов аметистов в мире. По соседству лазурит с включениями блестящего пирита, впервые вывезенный из будущих территорий Сноучестера и прозванный "северным". Это полудрагоценная порода, обладающая особенно сильным магическим потенциалом. Есть в коллекции и самоцветные октагональные изумруды наивысшего качества, чья родина – горы Святой земли. Многие не верят в их подлинность, настолько они крупны и прозрачны. Считалось, что эмиральд боится света, потому королевские минералы спрятаны так далеко вглубь замка.
Но внимание Беда сразу же привлекает один особый камень, не знающий себе равных – голубой алмаз, который занимает достойное место в центре коллекции. Неуловимый свет, отражающийся от его безупречной поверхности, был как улыбка.
— Какая радость быть здесь. Благодарю за повод, ювелир. Голубой бриллиант – величество среди остальных камней коллекции, кои несёт на себе вес истории. Мы его подданные, как и для сеньора Эрета.
Каждая его грань, каждая крошечная бриллиантовая точка на его поверхности скрывает прошлое этого драгоценного камня, тайну, созданную самим временем. Быть может, он был найден в глубинах нетронутых пещер, что придаёт ему особую магическую силу? Или алмаз был тщательно вырезан и полирован великим мастером, чтобы теперь блеснуть своей красотой в королевском дворце?
Фулиш разминается подходя к стенду, и свободно поднимает триплекс витрины. Осмотрев камень поближе, становится понятным, какой признак поразил весь мир: камень содержит не только тысячи оттенков голубого, но и чудотворные искры, которые обозначают наложенную магию.
— Смею верить, ты не знал, что голубой алмаз – символ бессмертия и равновесия, — лицо графа "на веселе" запоздало медленно меняло своё выражение на незначительное раздражение. — Но легенда гласит о проклятии: этот камень вызывает несчастье и незавидную смерть у его очередного владельца.
— Милорд, вы уверены? Как такое может быть?
— Признаться, злословие на жемчужине королевской коллекции извечно, как сам бриллиант. Никто не знает, откуда взялся этот самоцвет. Даже алхимики не могли предположить происхождение камня, но было ясно одно – это была магия высшего порядка. После, один любезный лорд взял себе алмаз, чтобы мир убедился в его безвредности. Лорд Себастьян скончался в том же году. С его смертью многие стали полагать, что алмаз проклят, словно игрушка злого демона.
Позолоченные руки Фулиша, не оставляя отпечатков, брали бриллиант. Его сияние, пленяющее взгляд, наполнявшее восхищением, исчезло в бархатном мешочке.
— И хотя сия легенда столь ошеломляет, она обязана остаться в этих стенах. Не нужно пугать народ проклятой короной на их избраннике. Но вы, Бэд, как мастер, должны не только сделать драгоценное произведение искусства, но и обезопасить нашего короля от последствий, то есть снять проклятие. Сеньор Эрет надеется видеть в своём ювелире творца, мага и ближнего друга своего. Безусловно, ты – лучший кандидат, знай, ему не угодно слышать отказ. На том мы и доверяем тебе Алмаз Надежды.
Камень, завёрнутый в плотный шёлк, протянут к Бэду, прямо к его сердцу. На самом деле, Бэд очень хотел приступить к этому заказу. Любые мысли против исчезли под весом образов раскошных диадем-венцов с застёжкой или незамкнутых тиар, из сплава серебра с золотом или платины, которая подходит к белым глазам короля. Понравятся ли его высочеству орнамент в виде лавров или переплетающиеся линии с каплевидными жемчужинами? Придержать порыв ладоней схватить мешочек, получилось только с тихим вздохом.
Снова и снова Бэд задавался вопросом, почему его просят о таком? Владеть демоническими тайнами, став королевской слугой, очень опасно. Его высочество не щадит предателей.
Как, обладая даром, ему не суждено погружаться в мир красоты и гармонии, радовать людей своими произведениями и быть счастливым без затей? Муки ранят, всё больше погружая в вихрь мыслей. Может, стоит отказаться от предложения?
Ведь, несмотря на врождённый талант, самая грандиозная мечта Бэда была совсем простой – быть нормальным, жить в мире обычных людей и заниматься такой же нормальной работой, как все. Он мечтал о том, чтобы в тёплом доме слышался шум голосов семьи и друзей, а его дни были наполнены обычными, счастливыми моментами. Может перед ним открывается такой шанс? Слава от самого короля, гарантия безопасности, работа по призванию, возможно, великое будущее и обретение верных товарищей.. Решено!
— Я сделаю всё, что в моих силах, милорд.
Ювелир всё же взял протянутый знак преданности от самого высочества. Оказавшись перед этим благородным камнем, он уж точно не вернётся к прежней жизни.
⊱─────༉ஓ๑⟡๑ஓ༉─────⊰
Двое, покинув зал, ступали по тёмным извилинам помещений, где напрасно покоились рабочие цеха и пустые комнаты прислуг. Холодный сырой воздух катакомб проникал сквозь одежду, вызывая дрожь по всему телу. Казалось, что даже потолки покрывались пылью, а дощатый пол менял цвет из-за налёта плесени.
— Не стану притворствовать, твой срок – всего семь суток. Связи с революционными настроениями нельзя откладывать коронацию. На твоём месте я бы брался за работу в сей же миг.
— Шутите, верно? На создание такого изделия уйдёт не меньше месяца!
— Нет, ювелир, я бы так не говорил. Коронация – святой день в истории страны. Надо сейчас же выделить тебе мастерскую.
Как по волшебству, граф наткнулся на узкий проход, который заканчивался тёмной камерой. Это было именно то, что он искал: пустое, удалённое убежище.
— К чему мастерская, куда вы меня ведёте? Милорд, я же держу все инструменты дома, в моей лавке!
— Отложи возвращение в свою обитель. Имея дело с заказом короля, терять время напрасно ты вряд ли настроен.
С усилиями открыв дверь связкой ключей, Фулиш ступил внутрь первым. Мастерская располагалась в глубине каменных стен, лишённых даже малейшей щели для проникновения света. Казалось, что это мрачное место скорее для пленников, чем для профессионалов искусства. Впрочем, так не подумаешь, если обратить взгляд на богатство ювелирного оборудования, заполнившее до краев шкафы, когда тьма расступилась. Огонь лампы подарил ужасному помещению некую нежность и утешительное спокойствие из-за его небольшого размера. Возможно это место забыто, но оно готово принять нового обитателя и наполниться процессом работы.
— Добро пожаловать, ты будешь заперт здесь неделю в одиночестве.
— О чём вы?
— Наказываю тебе делать диадему здесь, где ты находишься. Не спустится и глаз рыцарский с тебя, защищая бриллиант. Это ведь в самом деле редчайшая драгоценность, славсь и власть всей Святой земли.
— Но я не сталкивался с таким пристальным вниманием стражи, милорд.. Да и не по нраву мне, всё это большой стресс для творца! И лимит времени нереалистичен! Н-но я понимаю и постараюсь для его величества, эскизы диадемы будут готовы к вечеру. Я оставлю камень, на начальном этапе достаточно его замеров–
— Слушай, ювелир. Давай без драк. Ты вообще внимательно слушал меня? Тебе нехитро нужно выполнить заказ. Да, это порой не в сладость. Уступать тебе никто не будет. Оставь отказы, это дикость в нашем обществе.
— ...Чудно, что делитесь мнением, милорд, но я лучше пойду..
— Уймись, хватит уже тебе. Твоя несговорчивость – подобна предательству. Вижу, мне не поколебать твоего упорства. О, как же жаль, что быть моим другом тебе совсем не мило.
Чужие руки швырнули Бэда, увлекая в коварную ловушку. Неоднозначная улыбка играла на устах, когда Фулиш быстро пересекал порог. Он заступил в темноту, захлопнув дверь. Механизм защёлки замкнулся, голос графа еле доносился сквозь щель.
— Чтож, жду твоего творения. Не желал оставлять без сна, но если не успеешь к окончанию срока, твоя голова точно полетит с плеч. В случае если что-то случится с алмазом, полетит без суда. Скоро ужин, никуда не уходи. Всех благ тебе!
⊱─────༉ஓ๑⟡๑ஓ༉─────⊰
Образ поверженного тела выглядит большим разочарованием. Он давно не получал синяков, осторожность указывала Бэду оставаться в замкнутом пространстве родного дома. Но сей раз он попытался противиться этому, отправился в замок по приглашению графа и сразу попал в неприятности. Воздух осыпался молчанием и обидой, одно хорошо, что отлетевшие очки исправны и вернулись к переносице.
— Вот.. угораздило ..
Боль ухудшала зрение, и он еле различил силуэт того, кто предательски оставил его. Он метался между горечью и яростью, между желанием отомстить и жаждой скорее позабыть произошедшее. В глубине своей, его душа оставалась человеческой, вопреки демоническому происхождению, оставалась знакомой со своими настоящими желаниями. О том мирном и обычном месте, где теплота родных людей и сплоченность дружеского круга создавали истинную ценность жизни. Хотя его доля и была заранее известна, им владела надежда. Нет смысла гневаться, Фулиш не стоил и минуты истерики, прямо сейчас придётся найти выход или помощь. Не злом едины люди. Даже в таких моментах он найдёт в себе решимость и волю подняться.
Его одеревеневшие пальцы поползли вверх по затяжной стене. Он, дрожа от напряжения, пережидал слабость. Одна нога за другой, он взобрался, подхватывая капюшон с лица. Как уязвим телом он был, вперекор бессмертию, как же легко мир, только что, мог подвергнуться опасности. И, наконец, он встал на ноги, оказавшись в одиночестве, в той же самой темной комнате. Но теперь он выдохнул. Будущее не зависит от объёма издевательств, дюже от последующих его действий. Похоже, выхода нет, и пора хвататься за работу.
Ювелирный стол, озаренный светом оставленной масляной лампы Фулиша, привлекал внимание. Он удобный и эффективный. На верстаке собрались радужные искры, мелькавшие из бархатного мешочка. Вдоль его боковых стен размещались шкафы с маленькими ячейками, в которых, можно было с уверенностью утверждать, хранились не просто инструменты и небольшое количество драгоценных материалов, а истории создания безупречных произведений ювелирного искусства королевского двора. Первой пришла идея сунуть щипцы в замочную скважину, но отверстие для ключа слишком маленькое. Тем более, даже если получится открыть дверь, вооружившись пинцетом против рыцарей, он угадит в настоящую тюрьму. Или же с ним что-то сделают на месте.
Пожалуй, даже в этом случае, в конце концов всё может обернуться благополучно, да? Если Бэд сделает всё как ему приказали. Иногда в темноте, когда внутренняя борьба сводила с ума, надежда пробивала свой путь, даря ниточку света, как сейчас это делают мерцающие пятнышки от алмаза. Он понимал, что его мечты преодолеть свою предреченую судьбу – его истинная сила, его инструмент для преодоления зла, рожденного из его собственной сущности. Он делает это всю жизнь и делает это прямо сейчас, обдумывая внешний вид диадемы, теснясь на кресле ювелирного стола.
К сожалению, времени на детальный набросок совсем не достаёт. Зато огромное разнообразие профессиональных инструментов предлагало свои услуги, призывая погрузиться в мир тончайшего искусства. Всё, от наборов щеток и пинцетов, до луп и специальных жидкостей, скупо размещалось на стеллаже. Они мирились в стенах, образующих душную мастерскую, – слияние холода и огня, мрачного металла и ярких свечений минералов. Перед началом своей работы было довольно трудно отыскать среди этого добра малюсенький штангенциркуль. Бэд аккуратно извлекает алмаз к свету, касаясь каждой грани этого изумительного камня, он вглядывается в его живые синие оттенки. Блестящие искорки, отражающиеся в его глазах – это обещание великой работы, которая вот-вот начнется.
Ювелир мог сотни лет провести, обучаясь любимому делу, но числа всегда давались сложнее всего. Изящество драгоценных украшений скрывается не только в маленьком масштабе, как в строгих формах. Увы, филигранная работа с асимметрией и абстрактной формой вряд ли будет оценена придворной верхушкой должным образом. Но, признаться, классические модели тоже неплохи, не зря они и носят такой преобладающий характер.
Воображение ювелира начинает творить свое волшебство: голубой Алмаз Надежды просит поистине королевской оправы. Он продолжает пристально рассматривать камень, представляя, как его величественность будет только подчеркнута диадемой. Как он будет оживать красотой в металле, как паладин в латах из стали. Ювелир думает о каждой малейшей детали в ампирном стиле, о вычурных рокайлях, о бандельверке, завязанном в форме банта, стремясь создать идеальное гармоничное сочетание между главенством алмаза и уникальными чертами головного убора.
Его мысли скользят по коллекциям изысканных дизайнерских головных уборов в памяти. Роскошные образы и изумительные сочетания элементов рождаются в его мыслях. Ювелир закрывает глаза, позволяя своему воображению гулять в фонтане творчества. Пускай со стороны витание в облаках выглядит нелепо, ведь на него никто не смотрит. Легкость и грация, цвета и формы переплетаются в его разуме, выбирая безупречный образ диадемы из множества вариантов. Когда красота в его внутреннем мире достигает апогея, он стучит пальцами о стол и открывает глаза, несущие взгляд, полный восторга.
Бэд юрко оглядывается. Он нашёл! Вытаскивая из упрятанной коробки со свечами, одну режет вдоль, изымает фитиль. Эврикой стал воск, переплавленный в алюминиевой чашечке. Из остывшей восковой основы он и будет вырезать заготовки диадемы. Таким образом, тут же будут видны уязвимые места модели и общий внешний вид, не тратя время на бумажный эскиз. Подровняв фигуру из пластичного вещества, ювелир намечает наибольшие силуэты, просверливает и отделяет лишнее ножовкой-пилой.
Так рождаются шедевры, которые удивляют своей красотой. В тёмной камере, загнанным в угол человеком, из какого-то забытого хлама. Только когда великолепная диадема наконец станет гармоничным дополнением для голубого алмаза, ювелир поймёт: его творческое призвание успешно осуществлено. Он доробатывал края надфилями и устало хихикал, сдувая восковую стружку.
— Хехе.. Надеюсь, человек, что отливал эти свечи, не сочтёт за грубость их трату на заказ короля.
Алмаз Надежды вдруг рассиялся, но был весь покрыт теми же хлопьями воска.
— Ой..
Кисть мигом справилась со стружкой. Но драгоценный камень следует убрать, не хватало ещё потерять его в куче обрезков или нечаянно испортить. Место повыше, на полке, одновременно надёжно и на виду, отлично подходило. Из-за такого положения грани алмаза отпускали радужные искры по всей мастерской, Бэд не мог отвести от этого взор. Усталость брала вверх.
— Я заперт... Нет, я пойман в ловушку. Не проклятый ли алмаз тому виной..? Может, ты приносишь несчастье и мне..
За делом время проходило крайне стремительно. Бессилие подменило энтузиазм, воздух неизменно был душным и цепенел вокруг. Бэд и не заметил, как действительно начал разговаривать с камнем.
⊱─────༉ஓ๑⟡๑ஓ༉─────⊰
Но тут в тишине, почти зловещей, эхом слышались шаги. Затем, с безжалостным скрипом, распахивается прямоугольный люк в двери, настоящее окно в свободный мир.
— Я принесла ужин.
Чужая речь оказалась мягкой, но так или иначе заставила испугаться.
— Меня заперли тут! Можете как-то выручить меня? — сквозь узкую щелочку бессмысленно голосил ювелир.
Мелькающее лицо, безразличное перед мольбами, принадлежало стражнице. Она чтит лишь свой нелюдимый регламент, что сулит лишь печальное пропитание, а не свободу. Медленно, вместе с большой ложкой, выковыривается из окошка тарелка, наполненная холодной невкусной ячневой кашей. Тусклая струя света с той стороны подсвечивала мерзкую массу. Кажется, Бэд является точно узником, лишённым каких-либо вкусов и ароматов.
— Выслушайте, я не преступник! У меня есть жильё и работа, я ювелир, это недоразумение! Стойте же!
Складывается взгляд разочарования, понимание реальности, когда ход ног стихает вдали. Бэд берёт посуду, раскачивает её на кончиках пальцев. С первого же глотка ощутилось, как пища тяжело стекает по горлу, оставляя за собой кисловатый привкус. И не надо было делать глоток, всё сразу было очевидно, это не съедобно.
По ощущениям, вот-вот скоро ночь. Вновь погруженный в свой творческий процесс, Бэд предстает в феноменально согнутой позе, сосредоточенно работая над воском. Диадема, похожая на грациозные крылья, формируется в своих великолепных очертаниях. Подконтрольно изогнутые линии создают изящное равновесие между мощью и элегантностью. Могут пройти часы, снаружи чёрнота сумрака поглотит уходящий месяц, а число деликатных изгибов украшения, с точностью извлечённых из пластичного вещества, многократно увеличится, почти не влияя на общую картину. Такова цена симметрии и идеала.
Творец решил совсем не спать, наращивая сеть литников, что поможет металлу попасть в будущую форму. Отделяя некоторые детали, дрожали руки, но пути назад не было, всё для удобства получения максимального количества частей украшения при меньших тратах времени. Конструкция собирается, всякий раз при креплении требуется учитывать, что при заливке гипса пузырьки не всегда поднимаются без труда. Основа ставится рельефной частью к поверхности, не упираясь в стенки опоки. Впрочем, даже так была немалая опасность допустить ошибку, сравнивая модель королевской диадемы с прошлыми авторскими изделиями, Бэд подмечает новый рекорд в размере украшения.
Ювелир, превратившись в литейщика, долго высчитывает по весу воска количество нужного сплава, чтобы капризное серебро не стало пористым.
Замешивая мелко раздробленный гипс и добавки с водой, руки стали полностью белые. Благо, Бэд нашёл старый льняной фартук. Процесс был неожиданно сложен без инструкций. Нужно успевать до начала затвердевания, но при том же совершенно не было известно, когда смесь окажется готовой. Опыт ювелира настаивал добавить ещё сухого компонента.
Далее алгоритм, наоборот, нуждался от утомившихся конечностей наиболее бережных движений, заливая гипсом изделие с запасом. Слежка за временем происходила с помощью алмаза, круговые траектории движущихся искорок почти неощутимо повторялись каждый десяток секунд. Сердце ювелира замирало каждый раз, отвлекаясь, вспоминая, считая, сколько энных повторов уже было.
Следующий шаг – оставить форму в покое на несколько часов. Утолить жажду искусства - это не только чувственное, но и физическое испытание. Боль затёкших мышц и суставов, капли застывающего гипса на коже, становятся нерадостной платой за его работу. Бэд откидывается на сиденье, внимательно рассматривает свое творение. Теперь это вновь напоминает кучу мусора, тара гипса с вкраплениями воска. Мука профессионала: делать что-то наобум и гадать над результатом в перемешку с исступленным восторгом из-за окончания внушительного начального этапа. Это целиком забирает мысли и силы Бэда.
Сейчас руки подчиняются неизвестному ранее спокойствию, изнеможение охватывает ювелира. Он прислоняется головой к своему плечу и заливается покоем. Между мгновениями нахлынувшего сна, его зрение падает на голубой алмаз, проклятый Алмаз Надежды, ради которого были все старания. Неблагодарный блеск, безгранично красивый и нежный, вообще-то тоже заточён в здешней мастерской, схоже с Бэдом. Сейчас этот алмаз, самый неудачливый, среди самых великолепных драгоценных кристаллов. Конец не за горами, скоро ювелира окутает теплота гордости, когда он увидит, как диадема на голове короля приносит радость и любовь другим людям. Каждое украшение, лечит душу таким способом. Он засыпает прямо за рабочим местом, беззаботно, без страха казни.
⊱─────༉ஓ๑⟡๑ஓ༉─────⊰
Стражница тщательно осматривала катакомбы, скользя взглядом по каждому входу, дабы не упустить нужный. Приносить одну тарелку в самый заброшенный угол крепости, дело совсем не для чина капитана, но просьба лорда Фулиша настаивала на этом. К тому же ежевременно и именно её руками. Весь за́мок уже проснулся, началась утренняя смена караула, завтрак был в полном разгаре. Вчерашние заявления запертой в мастерской персоны показались стражнице неприкрашенными. Но всё это объяснимо, что не сочинишь дабы не питаться этой ужасной, по меркам даже слуг, едой, дабы не дышать этим заплесневелым запахом.
— Завтрак.
Её извещение было проигнорировано, "молодой человек" не двинулся, ещё похрапывая будучи погруженным в сладкие дрёмы. Девушка изучала звуки с удивлением. Возможно, он слишком долго пялился на потолок в прошлую ночь, или просто ещё не выспался. Кого вообще могли закрыть в таком месте? Она разворачивается, и отнюдь не может выкинуть из головы этот вопрос, следуя назад. А ещё, по пути, нужно избавиться от тарелки каши..
Пробудился ювелир от маячащих на нём искорок драгоценного бриллианта. Зеленые глаза сужались в такт с этой таинственной симфонией света. Серебряные лучи западали в душу, они сообщали: «Приступай скорее к работе.»
Пустившись с кресла, внимание сразу обратилось на масляную лампу, которая почти потухла, извергая последний нежный свет. Ювелир поспешил подрезать верёвочку, состоящую из растительных волокон. Затем мягко дунул на фитиль, возвращая ему жизнь, чтобы осветить мастерскую, свой личный мир.
Огонь хлынув, заполнял комнату светом и теплом, но у ювелира внутри росла тревога. Он мял уставшие ладони. Придётся трудиться круглые сутки, чтобы создать нечто великое из сделанной заготовки. Сроки горели, будто безумное пламя, и он не сможет дозволить ему погаснуть до завершения диадемы.
Бэд снова в строю, блестки от искорок голубого алмаза ещё тлели на его пальцах, когда он начал разогревать муфельную печь. С таким трудом помещённые в гипс восковые детали, теперь нужно достать. Хорошенько разогретая гипсовая форма прокаливалась, в противном случае при заливке тысячеградусный жидкий металл бы взорвался в рамках Манхэттенского проекта.
Сегодня в его студии – атмосфера жара и пламени. Всё работает, всё выделяет тепло в заброшенной мастерской. Ароматы горелок, воска, печи, сладкие ноты ядовитых испарений лампы оседали в лёгких, в отсутствии вытяжки. Легко ли разжечь пекло этой запертой комнате? Столь много игр с огнём, чревато пожаром. А чёрный выход здесь совсем не предусмотрен. От слабого освещения болели глаза, и вроде у Бэда поднялось давление. Может ювелир сам уже перегорел?
Он рыскает вокруг печки, беспокойно глядя на пульсирующее оранжевое зарево. Запекание затянется на череду часов. Ужасная трата времени. Паршиво, когда жизнь зависит от робкой иллюзии контроля над огнем.
Наблюдая за недрами печи, Бэд представляет такой случайный кошмарный исход: крик о спасении, переплавляется в слезы. Дверь не получилось выломать. Его голос задушен стенами, без возможности привлечь внимание. В этой мастерской, где даже громкий взрыв не затронет сознание остальных в замке, его страдания точно останутся без ответа. Как кожа пузырится от ожогов и рвётся, освобождая демоническое обличие.
Нужно срочно занять себя чем-то, Бэд не хочет видеть кошмары с таким сюжетом. Превратить накопившуюся тревогу в мощный катализатор, позволяющий ему справляться со своими демонами. Такие мысли преодолимы, когда он чувствует, что его работа – нечто большее, чем просто роскошное барахло.
Чужие шаги стали отвлекающим от скверных мыслей обстоятельством. Это охранница. Манера её походки звучит особенно, будто маршевая. Наверное, всякая военная готовность была рутиной для неё, которой она обязательно следовала каждый день.
— Перерыв на обед.
Бэд очень голоден, но новая порция каши, поданная через окошко, только всё омрачала. Стража исключительно следует распоряжениям знати. Но сейчас что-то изменилось..
— Объясняйся, ты настоящий ювелир? — неудержимо девушка решила проигнорировать свою профессиональную деформацию и не хотела уходить просто так.
Изумлённый взгляд Бэда оставался на двери, притягивая его к ответу. Неожиданно для себя он оказался втянут в разговор.
— ..Да, я работаю над диадемой его величества. — Бэд почувствовал себя неуверенно. Неужели стража сама не ведает, что стережёт?
— Вероятно, над короной господина Эрета? Именно! Конечно, вот-вот венчание на престол. Сей весьма грандиозный долг мог достаться только самому одарённому умельцу в стране. И ты этот мастер? Ты совсем не завтракал, я надеюсь, этого будет достаточно.
Ювелир перебрал ногами и улыбнулся, когда из открытого прямоугольного люка, прямо ему в руки, помещается черничный кекс, который завораживает своим аппетитным видом. Только посмотрите на него: нежные выпуклости, покрытые корочкой, словно этот десерт украшен солнечным металлом, а приготовленные ягоды как чёрные сапфиры. В нём невозможно не разглядеть добродушие и заботливое отношение с такой подачей.
— Признателен, миледи.
— Перед тобой офицер королевского фригата. Моё имя Паффи, капитан, для тебя. Впрочем, я могла бы.. Подсобить тебе. Но я требую обещание взамен. – Интонации её голоса перешли в шёпот, когда пальцы девушки аккуратно проносили золотую окружность кольца внутрь мастерской.–Хочу завершить это кольцо как-то особенно. Мне это предельно важно.
— Особенное кольцо?
Ювелир сказал это тихим, ломким голосом. В свободное время работы печи, он мог бы таким способом набить свою руку. С преимуществом в виде незнакомки Паффи, проявляющей такую неожиданную заботу.
— Мисс Паффи, думаю, что даже ничуть не хочу отказываться.
— Спасибо тебе. Делай, как знаешь, ювелир.
Когда он берёт изделие, подмечает, что оно совсем маленькое, словно на женскую руку.
⊱─────༉ஓ๑⟡๑ஓ༉─────⊰
Вслед за уходом стражницы, он откусывает небольшой кусочек - и словно попадает в волшебный мир, где воздушное тесто сливается с лакомым вкусом черники. Вместе с ароматом выпечки, это словно волшебное зелье, оживляющее воображение. Он больше не может сдержать себя и уже не заботится о приличиях – берёт ещё один кусочек, один и ещё один, мгновенно маффин исчезает, словно испаряется в воздухе.
— Мммм!
Довольное мычание сопровождалось огоньками голубого бриллианта. Бэд так любит сладкое, что не знает, где грань. То ли любовь кажется безкрайне сладкой, то ли сладости на сто процентов состоят из любви.
Та девушка, капитан, прося о "особенном кольце" что-то утаила. Разумеется, она намекала на помолвочное кольцо. Очень особенно! Бэд разбирался в орнаментах и стилях, символах и их значениях, но одновременно никогда не задумывался, как ёмко и без труда передать любовь. Предложение всегда в лоб, как требование, почти упрямое, как баран. Но ювелир так одинок, что совсем не улавливает это. Тонко ведя свою руку над кольцом, он приступил к созданию великолепной надписи «𝘱𝘳𝘰𝘮𝘪𝘴𝘦». Свет не видывал таких прямых метафор.
Со стороны на это так красиво смотреть, каждое движение его ловких пальцев само по себе было произведениями искусства, а инструменты остры от преданности к своему делу, чтобы надпись была достойной того обещания, которое она символизирует. Шрифт и каждая кривая сияла в лучах Алмаза Надежды, играя на поверхности золотого шедевра. Изящно, словно письмо самой богини любви. Обещание в свете Надежды, вот бы каждое творение Бэда сверкало в нём.
Забыв о заботах, ювелир пропевал придуманный мотив под ритмичную шлифовку. Отходы золотой пыли и корка гипса превращали кисти рук Бэда в античную скульптуру. Приходилось отвлекаться на печь, соблюдать режим прокаливания. Бэд думает, что слово на кольце - это шутка, про обычных людей. Они дают в детстве обещания на мизинцах, а теперь будут носить его на безымянных пальцах.
— Чего сегодня на ужин, капитан? Тот маффин был превосходен!
Прибывшая охранница, привлеченная чудной веселостью заключенного, осторожно вглядывалась в его сторону. Забывая о важности своей работы, девушка водила кругами ложкой в субстанции, разбирая состав.
— Непонятный суп, с капустой. Тебе не нравится?
— Давайте, наконец, нечто кроме каши. И я почти закончил ваше колечко, мисс.
— Не может быть, уже? Совсем не нужно вручать сейчас, если остались недоработки.
— Нет-нет, всё готово. Хотя, считаю, в нём явно не хватает фаланги вашей подруги.
Тревожные коридоры осветились звучанием смешка стражницы. Между ними проскочил слабый момент искренности. В этом мгновении достигла края, сколь неправильная запертая позиция Бэда по отношению к Паффи. Тара с супом через окошко была обменена на кольцо.
Это украшение, обет, запечатлевающий настоящее в вечности. Этот кусочек золота считается символом большой любви, отражением обещания. Девушка не может выразить, как благодарна ювелиру за такой особенный расписанный предмет.
— Оно прекрасно. Но, прости, не по мне идти мечом против моих же рыцарей. Потому.. могу лишь посодействовать в побеге.
— Мисс, дайте мне объясниться. Я не проч служить королю, но раз меня насильно закрыли здесь, я чувствую, что мною пользуются. Что мне грозит расправа. Разъясните это лорду, что запер меня, лорду Фулишу.
Сглаживая грубый край воротника своей униформы, стражница долго думает над ответом.
— Вижу, ты по-настоящему не знаком с ним. Фулиш – агнец, он исполняет волю мечт людей. Он воплотил в жизнь и мою. Общими усилиями мы оберегали народ. Он был из тех, за кем идут следом. Но будто перестал быть собой в нынешнее время. День ото дня всё сложнее ему даётся его же образ святого.
Взгляд Паффи утонул в просторной глубине вод прошлого, где истории словно живые, призывают воспоминания на поверхность ее сознания. Там, в сражениях, где она стояла плечом к плечу с великим лордом Фулишем, кто был для нее не только товарищем по оружию, но и почти членом семьи, доверие было ключевым для них ощущением. Они были будто родные, два непоколебимых столпа, которые стояли против невзгод.
— Но именно он запер меня. Каким святым лорд себя считает, раз избирает такие методы?
— В конце концов он беззлобен, какие козни бы ни строил. Уверена, под игровостью и лицемерием Фулиш сгорает от стыда. Идеальность ему внушают сами люди. Я верю, что он не виноват.
Сердце стража подскочило от непредвиденной горечи. Она осознавала, что ее друг уже не тот, кем был раньше. Он потерялся где-то по пути, а душа девушки далеко под ликующим небом.
— Мисс Паффи, думаю—
— Я очень рискую, — без причины Паффи сжимает в кулаке кольцо, перекладывает опору в свод двери. — Мне.. есть, что терять. Он был всем для меня. Затем я здесь, чтобы ты, добрый ювелир, не пострадал от рук моего хорошего друга. Только чтобы Фулиш не пожалел о совершённом. — в тишине коридора их разговор звучал глубже и тайно. Бэд распознал в словах девушки блеск надежды, скрытый за грустью. Наперекор событиям, она продолжала вспоминать, чтобы не забыть былого друга. — Ныне, сам даже не может понять, что устал претворять чужие прихоти. Так занят улаживанием подготовки к коронации, что пренебрегает общением со мной.
Тишина сгущала темноту. Бэд корпел на холодном полу, приследуя взглядом тень из щели. Когда такое происходит с нашими близкими, это особенно трудно. Она ведь чувствует боль и разочарование, но в то же время стремится верить в ближнего.
— Я закончу диадему, и выскажу лорду Фулишу всё в лицо, сам. Не желаю втягивать вас в это, капитан.
Ещё пять дней, счёт пошёл.
⊱─────༉ஓ๑⟡๑ஓ༉─────⊰
Тюрьма ювелира, где каменные стены скрывали от любопытных глаз чудеса, ждала самое талантливое изделие в опыте Бэда. Чтобы раскрыть его замечательные способности и приковать внимание всего мира к восхитительной короне его величества, Эрета.
Среди более инновационного оборудования встречались здесь и древние горелки, создающие мощные ореолы пламени в непроницаемом полумраке мастерской. Запах металла и нагретой эмали заполнял помещение из-за доведённого до жидкого состояния серебра. Опытный мастер внимательно следит за процессом, точно дозирует каждую каплю расплавленного металла из чугуна, отпечатывая детали и контуры драгоценной вещи. Сияющая жидкость подчиняется, создавая обрамление грациозных изгибов и витиеватых орнаментов. Остывая под гипсом, полировка обязательно возродит бесконечную яркость металла.
Бэд вынимает отлитое из формы. Он облегчённо выдыхает, улыбаясь успешному творчеству, будто всю жизнь ждал только этого мгновения. Впереди лежал ещё долгий путь в этой запертой комнате, но ювелир всё продолжал.
Дни в заточении проходят в бесконечном мраке, а одиночество тихонько сводит с ума, всё хуже и хуже. Никто не ступает на порог комнаты, никто не приходит чтобы навестить его. Ювелир превращается в призрака, что вечно работает, отжигает, отбеливает, прокатывает, правит, опиливает, деформирует, спаивает, шлифует.. впадает в безумие, тонет на дно своих мыслей, теряет всякие узы с реальностью. Ментальное состояние приходит в баланс только перерывами на еду, в беседах с Паффи.
Владелец тюремной мастерской четыре дня провёл доводя до безупречия и собирая произведение, что будет занимать особое место в мире, достойно царствуя веками. То, что создано для королевской династии, должно быть неповторимым, и эта диадема точно соответствует этим высоким стандартам. Сто́ит только взглянуть на эту удивительную работу, и душа наполняется благоговением, что на престол взойдёт именно она, блестя мягким серебром и голубым Алмазом Надежды.
Её изгибы, узоры, резьба на лигатурных лентах двоят искры радужных оттенков, они – волшебные символы, выведенные из старинных сказок в памяти Бэда. Как же удачно капризные линии металлического основания гармонируют с изысканным самоцветом. Центральный камень, опутанный серебряной лозой, словно огромное синеокое глазное яблоко, наблюдающее за каждым движением королевского двора. Вся корона искрится и переливается волшебством заклинания-проклятия алмаза. Невероятная красота. Как ювелиру и поведали, за этой красотой скрывается тёмная сторона. Проклятие проникало в самые глубины граней, излучая невероятную магическую силу, скрывающую за её искусным обликом навлечённую неудачу.
Бэд смотрел на диадему с сожалением, зная, что придётся разрушить чары и лишить алмаз магии и блеска. Его огоньки, как солнечный свет, способны оживить серые будни. Голубой алмаз проклят для всех, но благословлён красотой для Бэда. Каждый раз, смотря на этот камень, он видит в нём музу. Руки ювелира необычно легко обращаются с ним. Но он был готов пожертвовать этим, чтобы сохранить мир и гармонию его величества.
Ювелир собрал все важные ингредиенты с немалой тщательностью, подготавливаясь к исполнению ритуала избавления от проклятия. К наступлению заката Бэд занялся колдовским обрядом. Диадему вобрало эзотерическое чёрное пламя, бессознательно его гортань издавала сказ заклинания. Трепет от ощущения присутствия сил, тянущихся сквозь тело, гнал кровь в жилах. Он вносил ингредиенты в костёр в определённой череде. По комнате начал курсировать эфирный дым, Бэд развивал ритуал, состязаясь, проклятие покидало творение. Оно угасало вместе с пламенем.
Диадема, освобожденная от нежелательных влияний, в последний раз исказилась неудержимым радужным светом. Бэд опустился на колени, ощущая истощение после такой практики. Он пристально вглядывался в потускневший камень, радуясь победой над злом.
Сразу же Бэд ощутил, что как будто что-то произошло, что-то, что он не мог понять. Диадема с всплеском чар начала издавать дрожь. Ювелир решил сконцентрироваться, для понимания, что происходит с его драгоценным творением. Но в это время из камня вырвался легион бурных искр, разрушительное событие потрясло алмаз Надежды, и он взорвался градом осколков. Фрагменты алмаза, образуя завораживающий фейерверк, вырвались из его утроб и метнулись на пол, оставляя за собой яркий след.
Воплощаясь из корпуса самоцвета, появлялся человек, окруженный мерцающими осколками у его ног. Среди искристой пыли его лик был неясным, обретая форму после многолетнего заточения в кристалле. Глаза человека широко разомкнулись от удивления, такое могло разве что присниться. Его руки била дрожь, человек долго оглядывал себя.
Взорвавшийся алмаз оставил после себя лишь мгновение блеска, исчезнув навсегда. Уникальная красота неизбежно угасла после превращения, оставшись лишь в памяти ювелира, свидетеля этого чрезвычайного события.
Бэд смотрел на своё творение. В последней попытке вернуть всё назад, он хватает пустую серебряную оправу, оставшуюся от головного убора. Коронация уже завтра, а ювелира ждёт казнь.