Work Text:
***
Логика.
Царица наук и мысли человеческой. Анатомия мышления, смирительная рубашка фантазии и сотни прочих лестных и не слишком характеристик такого простого явления.
Согласно законам логики ничто не могло помешать молодому, подающему надежды майору полиции Олегу Волкову, соблюдающему наставления отца и уголовного кодекса как десять заповедей божьих, работать на хорошую ставку и считаться лучшим сотрудником отдела, живя при этом в гордом и приятном одиночестве, не связывая себя узами лишних межличностных отношений.
Но существует так же логика хаоса.
Его ещё иногда называют судьбой.
Согласно логике хаоса майор Волков вместе с непосредственной начальницей Еленой Прокопенко потратит несколько месяцев одинокой жизни на поимку особо опасного криминального авторитета, держащего в страхе весь Питер. А после начальница даст "авторитету" второй шанс: заключит с ним сделку, в условия которой будет входить работа в ментовке в паре с майором. И за пару лет он, которому подобное в самых страшных кошмарах снилось, привяжется к этому безумцу, как железными цепями к батареям. И станет для него... станет кем-то вроде... семьи...
Стоит сказать, свое погоняло "Безмозглый" Сергей полностью оправдывал. И вообще был прямым олицетворением логики хаоса. Как говорится, можно вытащить человека из трущоб и криминала, но нельзя вытащить криминал из человека. Благодаря своей хаотичности, отсутствию инстинкта самосохранения и логики, а так же нездоровой доли безумия, Серый и смог добиться такого уважения и неприкасаемого положения в сообществе ментов.
Неприкасаемого во всех смыслах – за любой хлопок по плечу Безмозглый в ответ бил в два раза сильнее. Всех бил, кроме Волкова. Не потому, что тот был сильнее, вернее, не только поэтому. Просто чувствовалось в нем что-то... родное, что ли. Доброе. Безопасное. Надежное. В общем, его Серега касался очень даже охотно.
И своими касаниями (а еще непробиваемым характером и ослиным упорством) он таки добился того, что стал для Олега кем-то важным. Кем-то, рядом с кем было спокойно засыпать, чьи ладони было приятно держать в собственных, чьи раны не радовали, чьи касания пьянили и чьи желания ставились выше своих...
Нет, вины Волкова здесь нисколько не было, это точно. Всего лишь Разумовский. Всего лишь логика хаоса. Судьбы, если выражаться по-книжному.
Пытаться придать определенную форму их отношениям было нелогично и нереально. Любовь? Точно нет, не с таким ебанутым графиком занятости и завышенным уровнем недоверия к миру у обоих.
Дружба? Да тамбовский ручной волк Олегу больший товарищ, чем этот рыжий в перьях. Тот хотя б тапки по дому не раскидывает, всегда к кровати приносит, плевать, что слюнявые.
Созависимость? Да, это слово куда более подходящее. Такая склизкая, дрожащая тварь, свернувшаяся змеей где-то в груди. Смерть, ступающая за Волковым как невидимая тень, пахнущая подгнившим мясом и кровью. Смерть и одиночество, вдруг поделенные на пополам. Как вечера в отделе или кутузки, как порезы и шрамы после дворовых драк, как ужин шавермой под крышей, как поцелуи, ловкие и кусачие – Сереже нравится, Олег не сопротивляется; Сереже нравится, Олег терпит.
Олег терпит-терпит-терпит. Боль в легких, привкус металла на языке, чужую щербинку между передними, четыре пятнышка на переносице, привычку залезать в дом через окно, ледяные лодыжки, кошмары и поцелуи. Много поцелуев.
Наверное, в какой-то момент жизнь у них тоже пополам поделилась. Волков уже не помнил, что из этого переживал он сам, а что Безмозглый. У кого были драки в приюте и кривая усмешка в ответ на угрозы старших, у кого отец с пистолетом, кричащий за каждый промах по мишени, у кого разбитые носы и коленки, у кого окровавленные локти и шрамики на каждом пальце. Шрамики были у обоих. Олегу нравилось в моменты лирики прижиматься к ним губами. Сереже нравилось проводить подушечкой больших пальцев.
Они неплохо работали в паре. Они неплохо дополняли друг друга. И не были так уж непохожи, как считали в отделе. В отделе вообще много что ошибочно считали. Например, что Безмозглый совсем крышей поехал, и совсем ничего сообразить не может. Например, что Волков к нему по-собачьи не привязан. И что они не начали пару месяцев назад жить вместе.
Тут им ремонт помог. Побелка, вернее. Олег сказал, что не собирается расследовать ни одно преступление, пока не закончит с стенами. Серый сказал, что из него хреновый хозяин, раз он даже стены покрасить не может. Олег велел ему прийти и красить самому, раз такой умный. А Серый взял и пришел.
Растянулось все в итоге на неделю с хвостиком, потому что трахались они больше, чем белили. Но это все так, издержки производства. За их время Безмозглый успел полностью оприходовать пространство, помечая территорию зубной щеткой, своим постельным и раскиданными по всему дому гавайскими рубашками. После того как Волк (ручной зверюга Олега, помесь волка с какой-то дворнягой, преданный и не шибко умный) погрыз половину из его гардероба, Сережа уже окончательно мимикрировал под местность и даже не особо злился. К тому моменту Волков уже не пытался этому сопротивляться. Черт с ним, пусть живет. Работать проще будет.
Работать проще не стало. Как и жить в целом.
Утра у Олега теперь начинались по особенному. Будил его не Волк, оголодавший за ночь, и мельтешащий в ногах, а пару пинков по спине сквозь сон или пушистые рыжие волосы во рту. Во сне Серый не упускал возможность подлезть к нему поближе, но при этом умудрялся занять две трети кровати (после того как они сломали олежин диванчик было решено купить двуспальную). А так как ложился он исключительно после часу ночи, разбудить его вовремя было совершенно невозможной затеей. И проснувшись Олегу приходилось выбираться из этих цепких объятий, чтобы наконец выйти с скребущимся Волком во двор, направляясь к ближайшему парку на пробежку.
Далее следовали минут сорок лечебного для психологического здоровья и морального состояния бега, во время которого единственным раздражающим фактором мог быть Волк, опять в приступах тепла и ласки покусавший какую-нибудь мелкую собачонку. После, распугав всех местных собачников и нариков, пытающихся оставить закладку под деревцем, довольные и немного уставшие они возвращались домой.
Там сначала мыли лапы Волку (эта скотина любил сразу прогулки завалиться своими грязными лапищами на чистое постельное). Потом мылся сам Олег. Приблизительно в это время наконец просыпался Безмозглый. Выползал на кухню, осыпая благим матом всё, что попадется под руку, и отпаивался жутко крепким кофе. Готовил он отвратительно, поэтому к плите его Волков принципиально не пускал. Но по утрам они один хрен питались бутербродами, в редком случае – овсянкой, сваренной за пару минут.
Утренняя рутина для них не была чем-то особенно романтичным, но имела свои прелести, о которых Волков никому бы не признался даже под риском смертной казни. Например о том, как на Серого иногда находили приступы нежности, в порыве которых он мог зацеловывать Олега с ног до головы. Или о его дурной привычке забираться к нему в душевую, не спрашивая разрешения, и отмокать под потоками горячей воды. Или о собственной маленькой слабости в форме чужих непослушных волос. Волкову нравилось возится с ними, заплетая то в легкую косу, то в небрежный пучок.
Однако, бывали утра, когда все шло не по успевшему стать привычным распорядку. Когда, например, просыпаясь от привычных поскуливаний Волка, Олег не чувствовал плечом приятное тепло чужого тела и не находил Серого в постели. Зато потом, двигаясь в сторону двери на пробежку, обнаруживал того с ноутбуком на коленях и двумя банками энергосов под ними рядом с импровизированным стендом розыска, на котором кратко отображалась вся информация по делу, свалившемуся недавно на их плечи.
– Ты хоть спал сегодня? –
Олег хмурится, глядя на темные круги под чужими глазами. Не то, чтобы его волновало состояние напарника (хотя на самом деле еще как волновало), просто удостовериться, насколько он сегодня будет в адеквате.
– Сон для лохов –
Фыркает Безмозглый, не отвлекаясь от экрана и продолжая что-то с фантастической скоростью вбивать на клавиатуре.
– У меня может того, озарение ночью нашло –
– Ты уверен, что это был не приступ?–
Олег ехидничает, но не слишком серьезно. Если Серый ради чего-то приступился своим комфортом, значит дело было важное.
– Не, я б не перепутал –
Безмозглый отвечает со всей ему доступной серьезностью. На пару секунд отрывается от экрана, быстро оглядывая его, и тут же возвращается обратно.
– Просто ночью сайт один верстал, по хуйне если честно. Но там в кодах одна штука занимательная была, как знаешь, ящик пандоры. Лезешь к нему в внутряк, а оттуда как говна полезет вместе с вирусней всякой. Короче тип двойное дно двоичного кода. Наверное, тот псих в птичьей маске той же хуйней пользуется, чтоб в txt. постить и адрес устройства не палить. Поэтому мы его ай-пи найти не могли. Сечешь, о чем я? –
– Не особо –
Олег за время их совместной работы так и не научился понимать этот айтишно-тюремный сленг. Разбирал ну может два слова, а остальное так и оставалось для него где-то за гранью.
– Короче, я это к тому, что психа этого ловить надо его же методами –
Серый закончил с печатью, резко откладывая ноутбук с колен (свечение синего экрана подкрашивало светлую стену за ним голубоватым цветов)
– В даркнете, порыться, короче. По-хорошему надо было б вообще к Грому заявиться с ордером. Дал б нам изнанку своей приложухи на денёк. Я б тогда за пару часов этого хуеверта с огнеметами вычислил. Жаль, этот хрен моржовый тоже на справедливости вашей сранной помешался. А какая тут теперь справедливость, а, Олеж? –
– Никакой справедливости –
Волков вздохнул, ласково проводя рукой по взъерошенным рыжим волосам - за время своего монолога Серый успел подойти к нему. Разговоры о справедливости у него вообще были любимым делом, и спорить на эту тему на трезвую голову Олег не решался. Видение на это дело у них всё равно было разное, и в этом и был смысл. Жить с человеком, похожим на самого себя, Волкову было бы чертовски скучно.
– И все-таки, ты бы спал по ночам –
Олег старается не смотреть на него, как на нашкодившего кота. Но Серый в домашней футболке с дурацким рисунком и трениках, с этой своей вечной рыжеватой щетиной и мешками под глазами именно так и выглядел. Как кот, уронивший горшок или плазму, и ни в коем случае не собирающийся за это извиняться.
– Заебло уже смотреть, как ты в участке мучаешься и литры кофе в себя вливаешь–
– Емае, Олеж. Мы ж это обсуждали –Безмозглый фыркает, сдувая косую челку с глаз. Очки мгновенно запотевают, и ему приходится снять те и протереть о футболку.
– Я же не указываю тебе, как работать и жить, и вообще ценю тебя, несмотря на все твои недостатки –
– Это же какие у меня недостатки? –
Волков усмехнулся, приподнимая бровь. Все эти принятие минусов друг друга они прошли за день, когда Серый увидел в книжном книгу по счастливым отношениям и выкупил ту, чтобы затем сжечь на его кухне. Про его загоны, сильные стороны и ужимки Олег в тот момент и так знал (и подозревал, что Безмозглый тоже успел оценить все стороны его личности).
– Ты ебашишь, образно говоря слишком... –
Серый тот час изменился в лице, морщась, как лимон. Приподнял руку, вычерчивая кистью круг словно в попытке ухватить нужную мысль за хвост, и вдруг озарился счастливой улыбкой:
– По уставу, бля –
– По городу пиздошит ебанько с огнеметами, а ты его хочешь по закону поймать. Ну смешно же даже, Олеж –
Серый тут же оказался у стены-стенда, возбужденно сверкая глазами и тыча в сторону пустого квадрата в центре, обтянутого красными нитями. При его любви к тому, чтоб красиво, наличие такой доски следователя-расследователя в его жилище было вещью обязательной.
– Мы это уже обсуждали. И я не хочу говорить об этом снова, еще и утром в субботу –
Олег заговорил другим тоном: куда более серьезным. Нездоровая помешанность на этом преступнике ему совсем не нравилась. Вряд ли в Безмозглом объективно было хоть что-то здоровое, и всё-таки не спать всю ночь, пытаясь взломать какие-то там двоичные коды, чтобы просто найти, откуда тот вел трансляции... не проще ли предугадать, где случится следующее преступление? И все таки, пока Олег не на работе, это всё не его ума забота. Счастливая жизнь подразумевает собой отдых и батрачество в разное время, так что он явно не собирается забивать себе этим голову в время, предусмотренное для утренней пробежки.
– Если ты закончил, пойдем лучше с нами в парк. Посмотришь, как Волк за птицами гоняется, авось успокоишься –
Волков вздыхает, подходя к вновь сделавшемуся задумчивым Серому, и осторожно укладывает голову к тому на плечо. Предложение изначально проваленное, парки и вообще отдых на природе тот не жаловал. Сережа механическим движением поднимает руку, зарываясь всей пятерней в короткие олежины волосы.
– Или ложись поспи хотя бы часика два. Нас вечером Прокопенко ждут, тетя Лена тебя с потрохами съест, если поймет, что ты не спал –
– К Прокопенко? Зачем? Опять будет пытаться отправить меня на ускоренный курс к Софье в психушку? Хрена вам, мне от этих белых стен ток хуже становится –
Сережа тут же "оживает", поворачиваясь к нему и беспокойно бегая глазами по лицу. Волков последнюю из попыток немного подлечить Серого хорошо запомнил. В особенности то, как он потом отпаивал его травяными чаями и учился засыпать вместе с тем с включенным ночником - Безмозглый боялся каждой тени после этой гипнозо-терапии.
– В гости, Серый, в гости. На пельмени домашние. Сначала слепить, потом поесть. И дядь-Федя давно меня наливкой своей клюквенной соблазняет. Ты ж сам согласился вчера –
Олег напоминает, ему не сложно. Лучше, чем если Серый будет весь оставшийся день на нервах перед свиданием с начальством, потому что в потоке его мыслей напоминание об ужине затерялось.
– Пельмени это хорошо. И наливку тож затестим –
Серый кивает, успокоившись. На стенд и ноутбук больше не косится, это хорошо. Даже вроде щурится слегка, будто сонно, значит спать хочет и вырубится скоро. Хорошо, хоть поспит, право слово.
– Пойду-ка правда подремлю. Разбудишь меня, как вернетесь, лады? Не хочу опять жрать холодную овсянку на завтрак –
Он ловко изворачивается в надежных олежиных руках, оказываясь с ним лицом к лицу, и смазано чмокает поцелуем куда-то то ли в щеку, то ли в глаз. Олег только и успевает, что легонько провести ладонями по его гибкому телу, прежде чем тот исчезает в дверном проеме, схватив попутно подушку с дивана.
– И долго там не загуливайте. Скучать все-таки без вас-придурков буду, емае-е –
Эта фраза звучит у него в голове на протяжении всей прогулки, даже когда Волк притаскивает часть березы в качестве палочки для сегодняшних игр. Олег пытается прогнать ее но тщетно. Наверное потому, что это звучит у него в голове голос судьбы. Или логики хаоса, как иногда называют это простое, но такое важное явление.