Work Text:
Выбор. Мы часто совершаем тот или иной выбор, будто «Что сегодня надеть?» или «Куда сегодня пойти?», а иногда от нашего решения зависит чья-то жизнь или собственное будущее. Только вот выбор не может существовать без последствий. А последствия не всегда бывают печальными. И если кто-то спросит, из чего состоит жизнь каждого человека, то ответ будет более чем очевиден.
Дора Ноэль долго размышляла о своей жизни. Скорее это и жизнью назвать было нельзя. Жалкое существование. Сколько она себя помнила, ей всегда хотели заткнуть рот, рявкнув о «своём месте» в ячейке общества напоследок. Даже родители не видели в ней личности, а то и дело под видом «заботы» всячески давили на чувства дочери, не давая высказать собственное мнение и решая практически все проблемы без её согласия и участия. И в далеком будущем это дало свои плоды в виде неуверенности, нервных срывов и плача в подушку каждую ночь.
«Прекращай ныть, ты нас позоришь перед людьми!»
Всё стало ещё хуже в тот момент, когда девушку выдали замуж за ужасного монстра. Назвать Бруно человеком не поворачивался язык, ведь в глазах мужчины она больше груша для вымещения злобы, чем хорошая супруга или хранительница домашнего очага. Ничего общего у них не было: ни интересов, ни ценностей, ни целей в жизни. Слишком разные и не подходящие друг другу люди. Предательски больно осознавать, что родителям Доры нравился Бруно, а жалобы от дочери не имели никакой ценности, а позже — игнорировались.
«Он и мухи не обидит. Может, проблема в тебе?»
«Ты его довела своими истериками, вот и получила по лицу».
А может, жизнь и не начиналась вовсе?
Девушка развернулась в сторону музыкального училища прежде, чем сесть в ржавый автобус, чей водитель ожидал посадки пассажиров на свободные места. Рабочий день подошёл к концу, но чувство усталости не покидало её, как и легкая улыбка на измученном лице. Мысленно попрощавшись с теми, кого знала в лицо, с кем можно было по-настоящему поговорить о минувших бедах прошлого. А таких людей в действительности немного.
Кому сейчас есть дело до чужих проблем в Великом Государстве, когда каждый готов унизить тебя за твоё жалкое существование? Или улучить время, чтобы пожаловаться куда следует. Ведь это так весело, когда полиция пинает человека, который ничего такого не сделал, а толпа смеётся и лицемерно хлопает в ладоши.
Никто не пытается помочь. А завтра всё начнётся сначала.
Пассажиры смотрят чуть ли не осуждающим взглядом, когда девушка присаживается на одно из поношенных сидений. Автомобили в Хельмере редко можно встретить, если ты не «достопочтенный» чиновник Министерства, гребущий деньги лопатой с робких граждан. А душные автобусы, где нечем порой дышать, часто забиты такими людьми, спешащими на работу или уезжающими оттуда. Людьми, чьи головы забиты мыслями о своём существовании, а в кармане — ни копейки на оплату огромных коммунальных счетов.
Происходящее на улице сильно не менялось, стоило автобусу тронуться с места. Мрачные улицы, несчастные и уставшие от жизни люди, угольная пыль от ближайших шахт. Непрекращающийся дождь, тарабанящий по черепичным крышам старых домов, размывающий мел на дырявом асфальте, где секунду назад лежал очередной труп министерской крысы. Небо, скрытое густым дымом от заводов и фабрик, погружая город в полумрак, нагоняя ещё большую сонливость на его граждан. И девушка не сразу замечает, как невольно проваливается в дрёму.
Найти человека, умеющего прислушиваться к словам других и ободрить — очень трудно. Особенно в такие мрачные времена, где за доброту (или доверчивость) тебя готовы повесить или расстрелять прямо на публике. И Карл, по её мнению, был именно таким: понимающим и отзывчивым, сохранивший человечность, давно утраченную людьми. Единственный человек, которому девушка могла полностью доверять. Единственный, с кем Дора могла поделиться своими проблемами и быть не осужденной за это.
Снотворное, что безвозмездно преподнёс управляющий коммунального дома по её просьбе, отлично справлялось с бессонницей. Кошмары отступили на второй план, стоило только лекарству подействовать. Жизнь постепенно заиграла новыми красками, мысли становились более четкими и понятными, действия — более уверенными. Хоть ненадолго, но мисс Ноэль чувствовала себя отдохнувшей и готовой на новые свершения.
Порой её терзают тревожные мысли. Сильнее их только физическая боль, до опустошения бутылки чего-то крепкого в звенящей тишине квартиры. Страх перед бывшим мужем до сих пор пробирал тело до дрожи, погружая в суровую реальность бытия. В такие моменты хотелось расплакаться, выпустить всю накопившеюся годами боль, убежать туда, где этот монстр больше никогда не достанет. Не может. Вернее сказать, плакать на людях со вчерашнего дня наказуемо государством.
Дора чувствовала себя грязной тряпичной куклой. Игрушкой с множеством швов на теле, в прямом и переносном смыслах, полученные за вышедшие наружу эмоции. И Бруно будет играться с этой игрушкой, как маленький ребёнок, пока та полностью не порвётся под напором чувств и эмоций внутри. Шрамы не заживут никогда, напоминая о причиненном насилии. Физическом, моральном, психическом. Не имеет значения, ведь оно казалось Доре одинаково невыносимым.
Пускать пыль в глаза наивных дур — прирожденный талант Бруно. За любую провинность, пусть даже не совершенную ей, мужчина в порыве гнева мог сделать всё, что угодно со своей супругой. А после театрально падал на колени, молил прощения за своё поведение, целовал ей руки и обещал, что больше так не будет. И она ему верила, а зря.
Транспорт резко затормозил рядом с домом на улице шесть Крушвице, заставляя девушку продрать глаза. К тому времени в опустевшем салоне автобуса оставалась только она одна.
Завтра всё будет по-другому.
Пистолет покоился на коленях, завёрнутый в грязный бумажный кулёк. Не понятно, как Карл его приобрел, но Дора была крайне признательна мужчине за помощь. За всю помощь, что товарищ Штейн предоставил в трудные для неё минуты.
Девушка держала руки на свёртке, то наблюдая за настенными часами, то смотря на дверь в конце комнаты или на неразобранный с того дня чемодан, лежащий рядом со шкафом. Механизм медленно тикал, растягивая время ожидания ещё больше изначального. И если внешне Дора выглядела более-менее спокойно, то внутри неё бушевал целый ураган негативных чувств. Коктейль из страха, ненависти и волнения вот-вот готов был выплеснуться из неё прямиком наружу, окатив тех, кто окажется на её пути.
Глаза. Больше всего на свете ей хотелось посмотреть Бруно прямиком в глаза, увидеть неподдельные отчаяние и страх. Чтобы он ощутил и одновременно пережил всё то, что Дора терпела долгие годы. Выбор не может существовать без последствий, но теперь они не имели никакой ценности для неё. Вскоре в щели между дверью и полом возникла зловещая тень.
Что произошло дальше, Дора помнила смутно.
Бруно грохнулся на пол прямо перед выходом из квартиры. Чемодан, что мужчина держал в руках, выпал из сильной хватки и раскрылся, обнажая собранные когда-то в спешке вещи. Девушка как можно крепче держала пистолет дрожащими руками. Ровно две пули в голову потребовались, чтобы прикончить это чудовище. Две пули, изменившие вмиг её жизнь в лучшую сторону. Освободившие от мучений, что та испытывала долгие, впустую потраченные годы жизни. Монстр, мучивший свою жертву, больше не проснётся. Первые дорожки слез текли по измученному лицу. Она не замечает, как искреннее улыбается.
И Дору не беспокоит наряд полиции, ворвавшийся в квартиру ровно через час. Не волнует возникшая боль от избиения ногами в тяжёлых сапогах. Только сейчас она понимала, что ужасное чувство страха отпустило её, облегчив что-то внутри её измученного тела. Всё, что происходило с ней потом, казалось лишь мелочами. И даже смерть за убийство «мужа» больше не пугала.
Потому что за столько прожитых лет, Дора никогда в жизни не ощущала себя настолько живой.